Православный реализм - литература будущего
В своих книгах, посвященных Николаю Рубцову, я подробно рассматривал, как шло воцерковление Рубцова не через храм, а через русский язык и русскую культуру, я подробно анализировал особенности поэтики Рубцова.
Не буду повторять уже многократно сказанного в этих книгах, скажу о другом.
Сейчас консерваторы и реформаторы, государственники и либералы — все озабочены поиском некоей русской национальной идеи.
Предлагаются самые нелепые направления поиска ее, многочисленные суррогаты и подделки, не способные ни объединить, ни воодушевить наш народ.
И всё это в то время, когда, еще митрополит Иоанн ясно и четко сказал, что "всем, кто любит Россию, пора прекратить поиски какой-то "современной русской идеологии", искусственное конструирование идеологических и мировоззренческих систем для русского народа…
"Русская идея существует в неизменной своей нравственной высоте и притягательности; она пережила века, смуты, войны, революции и "перестройки" и не нуждается в замене или поправках, так как в основе ее лежит абсолютная праведность Закона Божия и Его святых заповедей".
Возвращаясь к творчеству Николая Михайловича Рубцова, мы можем с полной определенность сказать, что его поэзия и является наиболее полным и глубоким художественным воплощением той русской идеи, о которой говорил митрополит Иоанн.
7.
Четыре десятилетия назад незадолго до своей смерти, Николай Михайлович Рубцов написал стихотворение "Посвящение другу".
Замерзают мои георгины.
И последние ночи близки.
И на комья желтеющей глины
За ограду летят лепестки...
Посреди этого кладбищенского, словно бы рождающегося из сновидения пейзажа и начинает звучать голос поэта.
Нет, меня не порадует — что ты! —
Одинокая странствий звезда…
Однако ни кладбищенский пейзаж, ни четырехкратное усиление безвозвратности: "Пролетели мои самолеты", "Просвистели мои поезда", "Прогудели мои пароходы", "Проскрипели телеги мои", — не ограничивается смертным рубежом пространство стихотворения.
Стихотворение "Посвящение другу" не о завершении жизненного пути.
При одновременности настоящего и будущего смерть в стихотворении размывается, существует одновременно с жизнью лирического героя, и одновременно как бы и опережает саму его жизнь.
Лирическая стихия Рубцова — это особая стихия, которая хотя и персонифицируется порою в поэте, даже и в этот момент, одновременно живет по другим, недоступным для живого человека законам, ибо наделена несвойственными человеку способностями. Эта самостоятельная сущность, сливаясь с которой, и получает поэт возможность ощущать запредельные миры, получая ту информацию, — вспомните: "Я умру в крещенские морозы...", — которая недоступна обыкновенному человеку.
Читая "Посвящение другу", ясно различаешь, что звучат оно не из прошлого, а откуда-то из будущего, которое еще ожидает нас...
Словно и не было желтых комьев могильной глины — так просто и буднично возвращение героя стихотворения:
Я пришел к тебе в дни непогоды.
Так изволь, хоть водой напои!
Рубцов приходит в дни непогоды, опустившейся над нашей Родиной, он приходит с живою водой своей поэзии, утверждая любовь, когда в русских людях становиться все меньше любви и сочувствия друг к другу, он утверждает нравственность, когда само воспоминание о ней старательно изгоняется из нашей жизни…
Поэзия Рубцова — это действительно та сказочная живая вода, которая способна помочь исцелению души народа, и именно поэтому так злобно преследуют Рубцова темные силы и через тридцать пять лет после его кончины, поэтому и делается темными силами всё, чтобы если не отсечь от русского человека — это невозможно! — поэзию Рубцова, то хотя бы опошлить ее, оглупить, переосмыслить и тем самым ослабить ее целительную силу.
В своем пророческом стихотворении Николай Михайлович говорит и об этом…
Не порвать мне житейские цепи,
Не умчаться, глазами горя,
В пугачевские вольные степи,
Где гуляла душа бунтаря.
Не порвать мне мучительной связи
С долгой осенью нашей земли,
С деревцом у сырой коновязи,
С журавлями в холодной дали...
И кажется, что уже ничего невозможно изменить в судьбе, но откуда-то издалека, из еще не наступившего для нас времени — доносится затихающий голос поэта:
Но люблю тебя в дни непогоды
И желаю тебе навсегда,
Чтоб гудели твои пароходы,
Чтоб свистели твои поезда!
Мы пока не слышим восклицательного знака, стоящего в конце стихотворения. Как робкая надежда звучит для нас, для нашей Родины сейчас это пожелание.
Но это для нас, захлестнутых зловещей бедой...
Это сейчас...
А голос-то звучит из будущего...
Из того будущего, которого, может быть, и не будет у нас, если мы не совершим то, что должны совершить, если каждый из нас не сделает нормы православной нравственности обязательными и, прежде всего, для самих себя.