Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Музыкальный инструмент и человеческое тело (на материале русского фольклора)

Музыкальный инструмент и человеческое тело (на материале русского фольклора)

Ольга Величкина

При рассмотрении связи музыкального инструмента с человеческим телом возможны различные интерпретации. С одной стороны, музыкальный инструмент возникает как бы изнутри тела и мыслится как расширение или наращивание тела, усиления уже заложенных в нем звуковых возможностей. С другой стороны, инструмент как предмет может привноситься в культуру из природного мира, и тогда он интерпретируется как посредник между двумя мирами — человеческим и «иным» миром, будьте мир духов, предков или природы. При этом чем древнее инструмент и архаичнее культура, к которой он принадлежит, тем более выражена как «телесность» музыкального инструмента, так и его функция медиатора.

В традиционной народной культуре русских отсутствует обобщающее понятие, соответствующее по смыслу западноевропейскому термину «музыка». Однако само это слово употребляется, но обозначает чаще всего именно музыкальный инструмент, причем по преимуществу покупной, типа гармони или балалайки. Об этом свидетельствуют распространенные у деревенских музыкантов выражения «играть на музыке», «гармонь да скрипка — самая сильная музыка» и пр. В то же время инструменты более традиционного пласта, изготовляемые из подручных средств и не имеющие коммерческой стоимости, относятся к «музыке» скорее условно 1.

-----------------------

1 В интервью с Е.С. Песцовым, рожечником из с. Плехово Курской обл., хорошо заметна эта условность. Отметим также любопытную классификацию инструментов по признаку участия в игре тела исполнителя: «Все целиком (называется] музыка — гармошка, балалайка, скрипка, кугиклы, рожок. Но теперь, значит, тут есть отделение такое — что кугиклы, и я в рожок граю воздухом, а те, значит, тако себе — стоит, дышит вольно, а руками вырабатывает усе. ... (Говорят так): "А что [там-то было]? — Дак играли в рожок да в кугиклы, и усе". А музыкой не называли его (рожок) раньше. Это сейчас так стали называть, как его уже нагнали полна зямной шар усяго, этих инструментов музыкальных... А раньше не называли, потому что его (т.е. других инструментов) не было» [Запись автора, 08.08.1996. личный архив].

Сказанное заставляет нас пояснить употребление термина «музыкальный инструмент». В данной статье он понимается в самом широком смысле, как любой предмет, используемый для невербальной звуковой деятельности человека (вне зависимости от того, считается ли он «музыкальным инструментом» в рассматриваемой культуре). Речь может идти как об инструменте, специально созданном для этой цели, так и о предмете, заимствованном из другой сферы человеческой деятельности. Наконец, на самом фундаментальном уровне рассмотрения в роли первоначального, исходного музыкального инструмента выступает само человеческое тело 1. В сущности, именно тело, взятое в динамическом аспекте (движении), и является источником и моделью организации звуковой материи, так как в нем заложены базисные ритмы — пульс, ритм дыхания и ходьбы, пронизывающие как трудовую, так и эстетическую деятельность человека.

В стихии музыки, музыкальной игры инструмент и тело человека предстают изначально неразделенными. При этом не только инструмент может уподобляться телу, но и, наоборот, тело — музыкальному инструменту, ударному или духовому. В последнем случае голос используется не для вербальной коммуникации, а для «звуковой игры». Эти явления обычно относятся исследователями к жанрам, промежуточным между вокальной и инструментальной музыкой 2.

Примеры такого рода «звуковой игры» с голосом изобилуют в русской (и не только русской) музыкальной традиции, как в ранних, так и поздних ее пластах. Ими могут служить лесные ауканья-кличи, а также специальные звуковые эффекты, «вставляемые» в пение песен: гукáние (глиссандирующий хоровой «выброс» вверх) в западнорусских календарных и свадебных песнях, бестекстовый верхний солирующий подголосок в южнорусских песенных ансамблях 3. Наконец, практически во всех областях России широко распространена хоровая имитация инструментальных наигрышей — пение частушек и пляска «под язык».

---------------------------

1 В историко-генетическом плане многие исследователи музыки считают человеческое тело и «игру» на нем главным источником возникновения музыкальных инструментов (см., например: Schaeffner, 1968. Р. 13}. В русской этно-музыковедческой литературе этот вопрос затронут в статье И. Земцовского, который выдвигает гипотезу о постепенном выделении инструмента как самостоятельного предмета из разного рода синкретических комплексов: эстетической и трудовой деятельности, а также «сигнально-магически-плясово-трудовых комплексов» (Земцовский, 1987. С. 126). Хотя проблема происхождения музыкальных инструментов, как и музыки вообще, находится за рамками данной статьи, можно заметить, что ее данные не противоречат построениям Земцовского.

2 Ср. краткий обзор подобных форм на достаточно широком этническом материале в упомянутой статье И. Земцовского (1987. С. 1301.

3 См., например, интересную работу М.А. Лобанова о лесных кличах в Северо-Западной России [Лобанов, 1997]. В ней автор определяет такие кличи как жанр, промежуточный между вокальной и инструментальной народной музыкой. Гукание представляется ритуальным возгласом, «пережитком коллективного заклинания»; оно известно в широком славянском ареале [см.: Земцовскии, 1974. С. 153). О роли бестекстового верхнего голоса в южнорусской полифонии см.: Шуров 1987. С.85.

Вероятно, поиском специального «инструментального» эстетического эффекта объясняется и разнообразное использование звуковых приемов в пляске: почти обязательно она сопровождается иханьем, взвизгиваниями, восклицаниями или свистом. В Курской области, например, до недавнего времени очень ценилось искусство мужчин-«свистунов», сопровождавших исполнение плясовых наигрышей. Этот свистовой аккомпанемент так поразил в свое время М. Гатри, автора одного из самых ранних описаний русских музыкальных инструментов, что тот услышал в нем параллели с игрой на многоствольных флейтах: «Она (флейта Пана. — О. В.) и теперь еще в употреблении у казаков, но у русских давно уже мало употребляется, потому что они, подражая сему инструменту, научились так искусно высвистывать, что не имеют в нем ни малейшей нужды. В деревенских хорах всегда бывает свистун, которого высвистывание всегда одушевляет пение» 1. О специфическом использовании голоса в игре на многоствольных флейтах речь пойдет ниже.

С пляской в русской традиции связано использование тела как ударного инструмента. При этом в пляске, как и в музыке, для обозначения одного вычленяемого сегмента используется «телесный» термин — колено. Лучшим плясуном у курян, например, считается тот, «который двенадцать колен усяких зная» [Руднева, 1975. С. 122]. В той же Курской области в народной терминологии отмечаются разнообразные и специфические фигуры притоптывания (пляска «в две» или «в три» ноги), их ритм не просто аккомпанирует ритму песни или наигрыша, но находится с ним в полифоническом сочетании, выступая в качестве независимого пласта (как, например, в манере пляски называемой «пересек» в Белгородской области [Щуров, 1987. С. 130—131]). Не случайно во время свадебного обряда во многих южнорусских областях было принято плясать, стоя на лавках, чтобы звук выбиваемого ногами ритма был более громким и отчетливым. К этому добавляется и то обстоятельство, что во время свадьбы шум и громкий звук наделялся ритуальной охранительной функцией, да и сама пляска, скорее всего, имела магический смысл 2.

--------------------------------

1 Цит. по кн.: Вертков, 1975. С. 277.

2 См., например, работу Е. Кагарова «Состав и происхождение свадебной обрядности» (Кагоров, 1929).

В пляске не только ноги, но и все тело может звучать как инструмент. В курском карагоде, по наблюдениям А. В. Рудневой, парень «часто становится на одно колено и бьет руками по земле, по голеням, голове, щекам (курсив мой. — О. В.), встает, вертится вокруг себя» [Руднева, 1975. С. 125|. Ритм пляски может отбиваться также на всевозможной домашней утвари — ложках, рубелях, косе, печной заслонке, ведре, корыте и т.д. Происходит как бы расширение игрового действия с тела человека на зону ближайшего освоенного пространства — дома. В качестве звучащих тел задействуются предметы домашнего обихода, которые нередко сами по себе обладают высоким ритуальным статусом.

Другой случай представляет инструмент, специально сделанный в целях музицирования. Он может трактоваться как «выдвинутая в пространство» часть тела — его удлинение или наращивание. Разумеется, такая связь не уникальна для музыкального инструмента, и другие предметы тоже могут быть поняты как продолжение человеческого тела 1. Но в случае музыкального инструмента дополнительный смысл приобретает то, что, во-первых, первобытные духовые инструменты часто изготовлялись из костей; и, во-вторых, с помощью музыкального инструмента происходит «усиление через дублирование» именно тех частей тела, которые уже сами по себе обладают способностью к звукоизвлечению. Это, в первую очередь, конечности (руки, особенно пальцы, и ноги), но также и голосовые связки, позвоночник и даже весь воздушный столб, используемый для дыхания и пения.

Инструмент может делаться в форме всего тела или же представлять только его часть. Например, антропоморфность музыкального инструмента дожила до наших дней в струнной группе: у скрипки, виолончели и гитары есть «головка», «шейка» и «тело» (корпус) с талией. Но не только струнные могут быть уподоблены человеку, духовые инструменты тоже нередко связываются с рукой, пальцами, позвоночником или, как отмечал еще Курт Закс, с фаллосом. В этом отношении характерны упоминания музыкальных инструментов в русских эротических песнях, где они даже могут представляться «сделанными» из человеческих гениталий 2.

----------------------

1 Использование тела как «измерительного прибора» характерно вообще для традиционного способа освоения пространства — ср., например, антропоморфность жилища в славянских культурах [Байбурин, 1983).

2 См. вступ. ст. А. Топоркова к сборнику «Русский эротический фольклор» [Топорков, 1995. С. 13].

Иногда возникает впечатление, что инструмент как бы родится из человеческого тела и не сразу, а постепенно отделяется от него. Один из интересных примеров такого рода телесно-инструментальной неразделенности — guimbarde (фр.) или jew's harp (англ.) 1. Этот инструмент у русских бытовал под названием варган (он известен по археологическим раскопкам и документам, но в живой традиции не сохранился). Варган вообще не автоиомен как музыкальный инструмент — он «играет» на воздушном столбе и резонаторах тела и сам представляет собой как бы голосовые связки, только вынесенные наружу. При этом, по крайней мере в некоторых традициях, он используется не только как ударно-ритмический инструмент, но может и озвучивать мелодии, и даже «говорить» за счет изменения внутренней артикуляции играющего 2.

В других случаях музыкальным инструментом становится не бытовой, а природный предмет, как бы не до конца перешедший в мир человека, сохраняющий свою связь с природой.

Природный компонент особенно явствен в ранне-традиционном пласте инструментальной музыки. Игра на инструменте часто воссоздает звуки природы и подражает голосам животных и птиц. Так, например, жители Курской области считают, что местное название многоствольной флейты (кугиклы) произошло от подражания крику чибиса: «Как чибис — кугу, кугу — вот и кугикалки» [Руднева, 1975. С. 141] 3 О связи с природой свидетельствуют и названия некоторых наигрышей — «Комарькя», «Утица», «Бычок», — и местные поверья и поговорки. Так, про неумелые попытки игры на кугиклах женщины часто говорят: «как лягушки в богне [болоте], так и вы граете». С этим выражением можно сопоставить иронический текст одной из плясовых припевок: «Ты, лягушка, лягушкина мать, научи меня в кугиклы играть!»4

-----------------

1 Этимология этих названий интересна в контексте темы тела: mouth-trommel, «ротовой барабан» (нем.), английское название происходит от искаженного 'jaw' — 'челюсть', французское — от названия танца.

2 Этот эффект используется, например, в якутской традиции игры на хомусе (варгане). О русской традиции известно немного, но, видимо, этот способ игры в ней не применялся.

3 Научная этимология слова кугиклы/кувиклы неясна, но наиболее вероятным представляется предположение о его звукоизобразительной основе. Еще более выражена связь с птицами у коми-пермяцких флейт Пана. По наблюдениям Н. Жулановой, коми-пермяки считают, что флейты Пана имеют свой язык, понятный только птицам. В недавнем прошлом у пермяков этот инструмент делался из полых трубок крыловых перьев крупных водоплавающих птиц, преимущественно лебедя. В изготовлении инструмента прослеживается ритуальная модель [Жудинова. 1995).

4 Записано от М.А. Бочаровой, с. Будите Болыиесолдатского р-на Курской обл. (личный архив автора).

Музыкальный инструмент, хотя и сохраняет свою связь с не до конца покоренным миром природы, тем не менее принадлежит человеку и его культуре и управляется ее законами. «Очеловечивание» природного тела инструмента происходит через установление его связи с человеческим телом, через уподобление инструмента человеку. Эта связь устанавливается разными путями: через пользование размерами и пропорциями тела для создания инструмента, через символическое уподобление инструмента телу или его части и, наконец, через саму музыку, которая возникает из движения тела.

Примерами для рассмотрения этой многоуровневой связи инструмента как «природного предмета» с человеческим телом нам послужат инструменты, принадлежащие к архаичному слою русской традиционной музыкальной культуры и до недавнего времени бытовавшие в селах на Юге России. Речь идет о южнорусских травяных флейтах — многоствольной (флейты Пана, в народной терминологии — кувиклы или кугиклы) и обертоновой (т.е. без пальцевых игровых отверстий, травяной дудке)1. Каждая дудочка из комплекта многоствольной флейты производит только один звук. В игре на обертоновой флейте используютя две серии обертонов (отсюда название), переключение между которыми осуществляется движением пальца, открывающего и закрывающего выходное отверстие канала.

Обе флейты изготовляются из травянистых растений с полым стеблем, в изобилии растущих в окружающих села лугах, по окраинам дорог и болот. Звук (точнее, воздушный столб) как бы уже содержится в полом стебле этих растений, и вмешательство человека в превращение его в музыкальный инструмент минимально: достаточно всего лишь нескольких взмахов ножа. По мнению А. Иванова, травяная дудка «лишь дополнительно выявляет, выделяет имеющуюся в природе конструкцию [обертоновый звукоряд. — О.В.} и служит ретранслятором (усилителем) натуральных звукообразований, которые уже заключены изначально в трубке стебля <...>. Травяная дудка есть соразмерное человеку природное тело, так и не вычлененное до конца из природного простора» [Иванов, 1994. С. 34].

Подобную же невычлененность из природного мира демонстрирует процесс изготовления брянских кувикл. Инструмент здесь попросту «выламывался» из природного пространства и туда же возвращался (выбрасывался) сразу же после игры. Вот как описывал процедуру изготовления

--------------------

1 Русская многоствольная флейта была исследована в 1930—1950-х годах Климентом Квиткой, Львом Кулаковским и Анной Рудневой (см.: Квитка, 1940а,б, а также более поздние публикации — Кулаковский, 1959; Руднева, 1975); обертоновая флейта в Южной России принадлежит к числу недавних открытий; она впервые исследована и описана Анатолием Ивановым [Иванов, 1994].

кувикл Л. В. Кулаковский, наблюдавший ее в 1940 г. в селе Дорожево Брянской области: «Женщина выламывает два ствола дудника, растущего в лесу или в поле, один — потолще, другой — потоньше, и в дальнейшем орудует только "когтями и зубами" — по крайне характерному определению дорожевок, обгрызая или обламывая край дудки, сглаживая ее неровности быстрым и осторожным трением края о воротник холщовой рубахи или рукав» 1.

Многоствольная флейта в русской традиции непосредственно соотносится с пальцами руки, о чем свидетельствуют как названия отдельных дудочек, так и их число, размер и способ изготовления. В отличие от многих других традиции, кувиклы не связаны, они просто зажимаются между большим и указательным пальцами руки, убывая по размеру. Максимальное число стволов у одной исполнительницы — пять 2. Держатся они так, что весь инструмент как бы «прячется» в руках играющей. Вероятно, не случайно также и то, что этот

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: