Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » К.П. Брюллов – портретист

К.П. Брюллов – портретист

Брюллов создал ряд акварельных портретов, отмеченных слож­ностью композиции. Пользуясь формой группового портрета, он вводил в свой замысел сюжетную завязку. Она сообщала изображению характер жанровой сцены. Жанровость была неотъемлемой стороной большинства акварельных групповых портретов мастера. Поводом для построения жанровой сцены служил обычно мотив прогулки.

Среди акварелей, исполненных на Мадейре, особое внимание привлекают «Всад­ники» (ГТГ) и «Прогулка» (частное собрание). Изображенные в них лица обладают ярко выраженными портретными чертами, что позволяет рассматривать данные компо­зиции как произведения портретного, а не бытового жанра.

Групповой портрет четы Мюссар—подлинная жемчужина акварельного искусства Брюллова.

Мюссары совершают прогулку в окрестностях города, любуясь красотой южнон природы. Пленительно грациозна Мюссар, изображенная Брюлловым на первом плане композиции. Не случайно на выставке 1851 года групповой портрет Мюссаров носил название — «Амазонка». Непринужденное изящество ее посадки, горделивость поворота головы, сияние широко раскрытых глаз и живость легкой улыбки наполняют образ Мюссар неповторимым очарованием.

В изображении четы Мюссаров Брюллов создал сложную композицию конного портрета. Лошади в портрете, как это обычно для художника, благородной породы; с горячим норовом, раздувающимися ноздрями и гневным взором. Их порывистость, сдерживаемая умелой рукой, противопоставляется спокойствию всадника. Изучение в Ирадо произведений Веласкеса оказало благотворное влияние на композиционное построение конных портретов Брюллова.

Не меньший интерес вызывает вторая акварель Брюллова — «Прогулка», художе­ственные качества которой отметил «Современник». Подобно «Всадникам», она боль­шего размера, столь характерного для акварельных работ Брюллова последних лет.

В акварели изображена группа людей, совершающих прогулку по острову Мадейра. Внимание Брюллова сосредоточено на коляске экзотической формы, запряженной низкорослыми волами, с сидящими в ней двумя дамами и кавалерами. Выделяя людей в коляске, Брюллов как бы подчеркнул их привилегированное положение. Лишь после них взгляд переходит к трем всадникам, сопровождающим коляску.

Но не только портреты увлекали Брюллова. Живя в чужой стране, он внимательно приглядывался к ее жизни, укладу, обычаям. Вот почему во время первого пребыва­ния в Италии, затем в Греции и Турции, как и теперь в Испании, большое значение в его творчестве получил бытовой жанр.

Акварель «Процессия испанских слепых», известная нам по литографии и ста­рому дагерротипу, являет один из примеров бытового жанра Брюллова. Художник передал в ней испанский народный обычай, наблюденный в Барселоне. По улице, уса­женной ветвистыми деревьями, движется, в облачении служителей католической церкви, процессия слепых музыкантов, играющих на скрипках. Воспроизведя шествие слепых музыкантов, сопровождаемых детьми-поводырями, ребячливо исполняющими свои обязанности, Брюллов показал также конную стражу, оберегающую «спокой­ствие» города. Изображение стражи напоминало о царившей в Испании реакции, воз­главляемой министром Наварэсом, уничтожившим кортесы. Народные обычаи Испании столь увлекли Брюллова, что он решил запечатлеть их в другом варианте акварели, о чем сообщал П. Р. Багратиону.

Акварель «Ришелье, танцующий перед Анной Австрийской» несомненно продик­тована первой исторической хроникой—«Людовик XIV и его век». Она обрела характер самостоятельной сцены как в силу своих больших размеров, так и по сте­пени завершенности замысла. Брюллов избрал тот момент, когда Ришелье в костюме шута с бубенцами танцует перед Анной Австрийской испанский танец сарабанду. «Это был сам кардинал,— описывал этот эпизод Дюма,— в желаемом королевой кос­тюме: на нем были панталоны и кафтан зеленого бархата, к подвязкам его прикреп­лены серебряные колокольчики, а в руках он держал кастаньеты. При первых звуках скрипки Бокко принялся выполнять фигуры сарабанды, разводя руками и выкидывая ногами разные штуки».

Иллюстрацией к исторической хронике Дюма должна быть признана и акварель «Детская прогулка Людовика XV» (ГТГ). Авторство Брюллова в данном случае оспа­ривалось большинством исследователей его творчества, относивших акварель к концу 1890-х годов. Между тем принадлежность ее Брюллову несомненна. Авторство Брюл­лова подтверждается и указанием Н. А. Рамазанова при описании альбома В. А. Владиславлева.

В акварели «Детская прогулка Людовика XV» проявляется свойственное Брюллову ироническое отношение к придворным нравам XVIII века. Характеристика окружения юного короля Франции близка к изображению придворных в иллюстрациях Брюллова к рассказу Сенковского и воспоминаниям Шишкова. Избегая гротеска, он создает предельно выразительные по остроте и правдивости образы вельмож, участвующих в торжественной церемонии выхода юного короля на прогулку. Особенно хороши фигуры герцога Филиппа Орлеанского, регента Франции, и кардинала Флери, воспи­тателя Людовика XV. Их тучные фигуры и подобострастные улыбки усиливают комизм облика маленького короля, величественно направляющегося к своему детскому эки­пажу, запряженному пони. Непременные участники многофигурных композиций Брюл­лова — две борзые — завершают изображенную сценку.

Акварель не окончена. Несмотря на это, ее стилистические приемы и техника позволяют говорить о некоторых особенностях мастера конца 1840-х годов. Они ска­зываются в характере склонившихся фигур вельмож, взятых в смелых ракурсах, в приеме накладывания тона на тон, вызывающего ощущение глубины и бархатисто­сти цвета. Сходство наблюдается также в деталях. Возвышающийся слева высокий тополь напоминает дерево в акварели художника «Свидание в Турции», а трактовка попоны вишневого цвета почти повторяет прием, примененный в передаче фактуры лилового лифа Эмилии Мюссар.

Весной 1850 года Брюллов отправился в Италию, где провел последние два года своей жизни. В Риме, где хозяйничали войска французского короля Луи-Филиппа, разгромив­шего отряды Гарибальди, положение итальянского народа было особенно тяжелым. Оно усугублялось активностью папы Пия IX, охранявшего догмы теократического абсолютизма. Национальное движение в итальянской литературе и искусстве подверг­лось гонениям. С новой силой оно вспыхнуло в 1860-х годах, когда укрепились демо­краты. Глубоко сочувствуя страданиям итальянских патриотов, Брюллов решил напи­сать картину «Политическая демонстрация в Риме в 1846 году». Ее темой послужил один из эпизодов народного движения, относящийся к избуанию на папский престол Пия IX. До революции 1848 года имя папы связывалось с разного рода либеральными начинаниями. Весть о даровании им свободы политическим заключенным и роспуске швейцарской гвардии, призванной подавлять народные волнения, вызвала у итальян­цев горячее одобрение. Исполнение традиционного религиозного обряда послужило предлогом для выражения политических чаяний передовых людей Италии. Такой смысл придал своему замыслу и русский мастер.

Для задуманной картины Брюллов успел сделать три эскиза. Сохраняя достовер­ность изображения, он избрал местом действия одну из замечательных площадей Рима — Quirinale, с расположенными на ней обелиском с двумя статуями укроти­телей коней и королевским дворцом. Дворец этот до 1870 года находился во владении пап. С его балкона в положенный день папа обычно совершал обряд благословения. С необыкновенной силой раскрыл Брюллов политический смысл разыгравшейся на площади сцены. Отодвинув дворец с балконом в глубину, он сделал едва приметной маленькую фигуру палы. Главным действующим лицом оказался народ.

Ощущение массовости и размаха народного движения вызывается присутствием на площади огромного количества людей. Врезавшиеся в толпу экипажи с привстав­шими ездоками усиливают впечатление многолюдности. В многоликой толпе видны молодые горожанки, пожилые крестьянки, старцы, юноши и даже дети. Экспрессивные движения и жесты людей, приветственно машущих белыми платками или вски­дывающих в воздух шляпы, придают предельную динамичность сцене. Впечатлению взволнованности демонстрантов содействовал также выбор времени действия. Как ука­зывает надпись на одном из эскизов, торжественная церемония происходила поздно вечером. Автор «Последнего дня Помпеи» хорошо знал силу воздействия эффектов светотени для передачи патетических чувств героев.

В Риме Брюллов тесно общался со своими соотечественниками. Русскую колонию в это время составляли Александр Иванов, Ф. Моллер, Антон Иванов, П. Орлов, Г. Михайлов и другие. Брюллов застал еще скульптора П. Ставассера, вскоре умер­шего, и Ф. Иордана, покинувшего Италию в 1850 году.

В последние годы жизни Брюллов продолжал интенсивно работать, говоря:

«Когда я не сочиняю и не рисую, я не живу». Его творческий кругозор был широк и разносторонен. Русского мастера влекли бытовые народные сцены, сложные аллего­рии и портреты современников.

В мрачные минуты предчувствия приближающейся смерти Брюлловым были заду­маны аллегорические композиции, повествующие о бренности человеческого бытия. Таков смысл эскиза: «Все разрушающее время». В реку забвения—Лету—низверга­ются с вершины, которую венчает бог времени, великие люди прошлых эпох. Испол­няя эскиз, Брюллов мечтал о картине огромных размеров, для работы над которой он хотел привлечь своего итальянского ученика — Галли. «Я перелью в Галли брюлловскую душу»,—говорил он. Интерес к Микеланджело, проявившийся еще в работе над росписями Исаакиевского собора, сказался на новом замысле. Его композиция была навеяна «Страшным судом Сикстинской капеллы.

Тем же настроением проникнут рисунок «Диана на крыльях ночи». Богиня ночи изображена возносящейся над римским кладбищем Монте Тестаччо, где Брюллов заве­щал похоронить себя.

Композиция Брюллова, посвященная основанию Рима, и эскиз «Затмение солнца» представлены также в аллегорической форме. Сюжетом для последнего послужило под­линное событие, имевшее место 16 июля 1851 года. Оно так увлекло художника, что он создал ряд масляных и карандашных эскизов и этюды для задуманной картины. Олицетворением астрономических явлений в образах божеств античной мифологии Брюллов уже пользовался в эскизах для росписей Пулковской обсерватории. В «Зат­мении солнца» Брюллов избрал сюжет, который в иносказательной форме утверждал победу тьмы над светом, смерти над жизнью. Богиня ночи — Диана, стремительно соскочив со своей колесницы, целует бога солнца — Аполлона, несущегося по небес­ному своду в колеснице. Своей фигурой она заслоняет дневной свет.

Влюбленный в жизнь, всегда воспевающий ее красоту и радость, Брюллов не мог долго предаваться мрачным предчувствиям.

Напоенная южным солнцем серия сепий «Лаццарони на берегу моря» проникнута горячей любовью Брюллова к людям из народа. Она говорит о неиссякаемой жажде жизни. Любовно и проникновенно запечатлел Брюллов полунищих рыбаков, их про­стые забавы, проявив особую мягкость в изображении ребят.

Наброски и этюды для последних работ Брюллова говорят о напряженности и пытливости его творческой мысли. Брюллов никогда не изменял своему творческому методу, усвоенному в ранние годы. Решение портретного замысла он давал в предва­рительных набросках. Наброски для портретов лишь развивали и дополняли продуман­ный и найденный ранее образ. Нередко Брюллов набрасывал на одном листе бумаги свои первые мысли на различные темы или делал беглые рисунки на полученных в Риме письмах. Любопытны его рисунки для портретов Титтони на письмах худож­ника Галли. Неуклонно и упорно он шел к созданию целостного образа, обогащая его новыми чертами.

Победно торжествующе звучит в последних портретах Брюллова тема человека. Возвышенные образы людей обрели более полнокровную и разностороннюю характе­ристику.

Брюллов чуждался идеализации. Прекрасное он искал в душевных силах, в твор­ческом вдохновении, в осознании человеком своего высокого назначения. Его образы, полные затаенных страстей, всегда экспрессивны. «На обыкновенных портретах,— писали в современной печати,— художник спасает себя или улыбкой, или легким изме­нением дуги бровей, или сжатием губ». В портретах Брюллова экспрессия лица была выражена не этими внешними приемами, а всем строем мыслей и чувств чело­века. Обобщая и типизируя, он сохранял индивидуальные, неповторимые черты модели, придавая своим портретам жизненную убедительность и схожесть. «Можно скопировать голову до мельчайших подробностей,— пояснял свою мысль тот же автор,— но если займешься только наружностью, если только рисунок и колорит головы будет передан на полотно, то это будет портрет, подходящий к разряду этюдов». Портреты Брюллова не могли быть названы этюдами. Органически сливалась в них полнота идейного замысла с законченностью исполнения.

Писал ли Брюллов ученого преклонных лет или юную девушку, он выявлял в них возвышенные черты характера. Изображая старушку Е. Титтони и семидесятидвух­летнего Ланчи, Брюллов утверждал в их образах не увядание, а торжество жизни. Его портреты повествуют о неиссякаемой жизненной энергии, о преображающей силе человеческой мысли, побеждающей тленную плоть. Таков философский смысл портре­тов Брюллова последних лет творчества.

Не случайно любил он писать портреты писателей, музыкантов, людей искусства. Но возвышенное он часто раскрывал как исключительное, особенное, присущее лишь избранному кругу. Человек изображался погруженным в свой внутренний, замкнутый мир.

Гордыми, свободолюбивыми и независимыми изображает Брюллов своих современ­ников итальянцев. В портретах А. Титтони и его братьев (последние написаны аква­релью) он передал волевые образы патриотов подневольной, но не покорившейся Ита­лии. Не случайно в облике Анжело Титтони Брюллову чудились черты римского республиканца Брута. Портрет Анжело Титтони, восхищавший Стасова блеском мас­терства, дан в характерном для творчества мастера этих лет возвышенно-героическом плане. Мужественная осанка и решительность позы, для которой Брюллов велико­лепно использовал композиционный прием контрапоста, создают образ человека несгибаемой воли. Брюллов любил и ценил это свое произведение.

Отважен и горделив облик брата А. Титтони, впоследствии политического эми­гранта, Винченцо, энергичным жестом скрестившего на груди руки. В направленном в упор на зрителя взгляде его темных глаз отражен характер человека целеустрем­ленного, сознающего свое назначение в жизни. Скромность одежды хорошо ассоци­ируется с простотой и демократичностью его облика. Лишь небрежно повязанный широ­ким бантом шейный платок да узорчатый шарф, опоясывающий стройный стан, вносят известное оживление в сдержанно строгую характеристику молодого итальянца.

В решительном повороте фигуры другого брата Титтони — Антонио, в пламенности устремленного вдаль взгляда черных глаз, в выразительности жеста рук, сжимающих ружье, отражены черты человека-борца, отстаивающего свои нрава и независимость гражданина. Суровость дикого пейзажа дополняет характеристику. Подобным же обра­зом дано изображение четвертого брата Титтони Гакварель. Он представлен в нем, как и братья, в охотничьем костюме, с собакой.

И даже юная красавица Джульетта, их младшая сестра, изображена Брюлловым в виде молодой патриотки Жанны д'Арк, героически защищавшей свою родину. В яс­ности и чистоте девических чувств, в благородстве и душевной стойкости ее облика угадываются черты героического характера. Блеск ее металлических лат, уверенность жеста, с каким она придерживает за узду серого коня, заставив его покорно опустить голову, создают впечатляющий образ девушки-воина. Обращение Брюллова к образу Орлеанской девы в условиях пореволюционной Италии, изнемогающей от австрийского ига, получило особый смысл. Несмотря на то, что портрет Джульетты Титтони не был окончен, Брюллов, судя по наброскам, уделил ему много времени.

В Риме Брюллов вновь вернулся к портрету А. Н. Демидова, который он начал писать еще в 1831 году. Его уже не удовлетворяло старое композиционное решение. Он сделал для портрета ряд новых набросков, предполагая внести в него существенные изменения. Поиски художника шли в направлении большей строгости и простоты изо­бражения. Однако многолетний труд художника не был завершен. Портрет остался незаконченным.

Брюллов умер 23 июня 1852 года в местечке Марчиано, близ Рима, где пользо­вался местными целебными водами. Смерть настигла художника внезапно, хотя орга­низм его давно был подточен. «В день смерти ему было хорошо, — писал в некро­логе, помещенном в журнале «Пантеон», его современник,— он целое утро провел на ногах, гулял, обедал с аппетитом; но вдруг вскоре после обеда, почувствовал сильней­ший припадок удушья, и три часа спустя его не стало на свете».

По свидетельству того же автора, проживавшего в Риме, «Брюллов тосковал в последнее время по России и с наслаждением мечтал о том времени, когда снова увидит... холодный север».

В наспех сбитом деревянном гробе тело Брюллова было привезено из Марчиано в Рим, где было встречено толпой художников, пожелавших на руках нести его на кладбище в Монте-Тестаччо. Великий русский художник был похоронен рядом с сыном поэта Гёте. На его могиле был воздвигнут памятник, сооруженный по поручению Алек­сандра Брюллова архитектором Щуруповым.


Заключение


Портреты Брюллова поздней поры его жизни имеют глубокий моральный и обще­ственный смысл. Он создал прекрасную галерею образов современников, в которых ощущались типические черты эпохи, страны, народа. Полные благородного достоин­ства, сознания высокого назначения человека, портреты Брюллова были проникнуты глубоким гуманизмом. Эти стороны его творчества позволили Стасову сказать, что Брюллов «умел превращать в исторические картины те портреты, которые ему случи­лось писать».

Русского мастера всегда привлекали в образе человека страстность утверждения своих идеалов, мятежность души. В последних работах черты эти получили ярко выра­женную социальную окраску. Гордые духом люди, как и прежде, овеяны мечтой, но их романтическая приподнятость и взволнованность обрели содержание в живой действительности.

Изобразительный язык Брюллова стал гармонически ясен и прост. Современная печать справедливо отметила неуклонное стремление Брюллова к правде и безыскус­ственности. Брюллов стал искать красоту в простоте. Как и у всех великих мастеров, это была сложная простота, преисполненная глубокого жизненного содер­жания. Внешне сдержанно-скромные люди в его портретах таят огромную силу эмоцио­нального воздействия.

Творчество Брюллова, оплодотворенное новыми достижениями, поднялось на более высокую ступень художественного познания. В последних работах Брюллова уже ощу­щались черты идеалов художников 1860—1880-х годов. Прямой путь лежал от образов Ланчи, Екатерины и Анжело Титтони к портретам Крамского, Репина.

Блестящее мастерство способствовало осуществлению новых творческих дерзаний Брюллова. Полная порывов и исканий жизнь художника оборвалась в зените его славы и творческих замыслов. «.. .Многое еще вижу я впереди,— горестно заметил Брюллов незадолго до кончины,— я не сделал и половины того. что мог и должен сделать».


Список литературы:


  1. Бочаров И. Н., Глушакова Ю. А. Карл Брюллов: исторические находки. – М.: Знание, 1984г.

  2. К. Брюллов: [альбом, Автор-составитель М. М. Ракова], - М.: Изобразительное искусство, 1988г.

  3. Леонтьева Г. К. Карл Брюллов. 2 издание, - Л.: Искусство, Ленинградское отделение, 1983г.

  4. Порудоминский В. И. Брюллов. - М.: Молодая гвардия, 1979г.

  5. Энциклопедия русской живописи (под редакцией Калашниковой Т.В.). – М.: ОМЛА-Пресс, 2000г.

  6. Ацаркина Э. Карл Павлович Брюллов. Жизнь и творчество. – М.: Искусство, 1963г.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: