Особенности интеграции иммигрантов из бывшего СССР
Нельзя, по мнению экспертов, однозначно сказать, что русские из бывшего СССР стремятся к бракам с немцами. В основном женятся "русские немцы на русских немцах. Это исключение, если они находят коренных немцев. У евреев не принято жениться на неевреях. Есть, конечно, и такие люди, которым, чтобы здесь остаться, просто приходится жениться на немке. Есть тенденция у русских женщин выходить замуж за немцев. Это непродолжительные браки" (протокол 7). "Есть иммигранты, которые женились на немках. Но тенденции жениться/выходить замуж за немцев такого нет. Я думаю, что у большинства иммигрантов настроение такое, что лучше пусть супруг будет своей национальности" (протокол 6).
У немцев же есть склонность к браку с русскими женщинами, причем по оценке некоторых экспертов, "однозначно" (протокол 8). "Есть у мужчин такая тенденция. Немцы говорят, что не против жениться на русской женщине, они красивые и не такие ленивые" (протокол 9). "Я не замечала, чтобы русские стремились к бракам с немцами. От немцев же я часто слышала, что хорошо бы жениться на русской женщине. Мои коллеги часто высказывают такое желание. Это некоторая романтика, которая существует в немецком обществе" (протокол 10). Более того, добавляет другой эксперт, "для большинства немцев жениться на русской женщине это отклонение от общепринятых норм. Это только развлечение, или, самое большее, средство ведения собственного домашнего хозяйства" (протокол 4).
Таким образом, тенденция к межнациональным бракам у русских и немцев является неоднозначной. Такие браки со стороны иммигрантов носят скорее прагматичный, чем эмоциональный характер, а со стороны немцев имеют еще и романтический и вместе с тем весьма жесткий оттенок. Интеграция, следовательно, является весьма поверхностной. Семейная жизнь, которая должна была бы приводить к содержательному сближению и последующей ассимиляции уже первого поколения, обладает тенденцией этнического отчуждения.
Соцально-политическая активность, проблемы языка и культуры
Консолидация более или менее присутствует в непосредственном общении, но ее нет в политике. "Иммигранты вне политики. Даже если следят, то не очень разбираются, у них языковой барьер" (протокол 9, 7). Вопрос о каких-либо национальных объединениях гражданского или политического характера даже не возникает.
Вместе с тем, наличие православной церкви, национальных школ, учреждений русской культуры, русских газет, а также не политического, а клубно-благотворительного Союза российско-немецкой молодежи, несомненно, оказывает консолидирующее влияние на русских иммигрантов. При этом, если у русских консолидация по вопросам политической и общественной жизни практически отсутствует, то евреи значительно более активны и сплочены.
Разговорному языку и культуре иммигрантов из бывшего СССР свойственны весьма неоднозначные тенденции. После пяти-семи лет жизни в Германии иммигранты "говорят, конечно, на родном языке. И переходить с одного языка на другой им достаточно несложно. Но сам разговор на немецком языке большинство иммигрантов воспринимает как необходимость, а не собственное желание и стремление к освоению иного языка" (протокол 6).
В использовании немецкого языка в обиходной речи эксперты сразу же проводят различия между иммигрантами. Решающее значение они отводят возрасту. "Для старших это трудно, молодые воспринимают это с радостью. Для них открывается путь к общению со своими сверстниками" (протокол 1, 8). Конечно, каждодневное общение на немецком мешает сохранить русский язык в бытовой обстановке. В семье многие культивируют его использование, приучают детей дома говорить только по-русски (протокол 3). Значительная часть русских и еврейских родителей стремится сохранить русский язык. "Но это очень трудно" (протокол 2).
Тенденцию иммигрантов к сохранению русского языка и культуры у своих детей можно отметить совершенно твердо точно так же, как и естественные препятствия для этого. Если родители принадлежат к тем, кто эмигрировал по политическим и идеологическим причинам, сохранил свои занятия и высокую квалификацию, то наблюдается склонность сохранить русский язык у своих детей как родной. В случае, когда родители уехали из СССР по экономическим, весьма прагматичным причинам, то русский язык не культивируется, его сохранение не считается необходимым делом.
Все эксперты единодушно утверждают, что в Германии нет препятствий для сохранения русского языка. Его сохранение как своего родного зависит от того, какое отношение сложилось у иммигрантов к русским, русской культуре, к России и пр. "Нет, таких препятствий нет, особенно теперь, когда даже не вокзале небольшого городка можно купить периодические издания. Есть столько иммигрантских газет, культурных центров, возможностей для поездок. Просто нужно очень не любить свой родной язык, чтобы забыть его" (протокол 6). Сохранить свой язык "это зависит от культуры человека" (протокол 10).
Эксперты ставят сохранение родного языка в прямую зависимость от культуры самого иммигранта, а не от государственно-политических и общественно-психологических факторов. С другой стороны, дело упирается в непосредственное внесемейное общение, в отсутствие достаточно частых встреч с соотечественниками.
Эксперты отмечают тенденцию к языковой ассимиляции. "Большинство иммигрантов говорят на кошмарной смеси, на суржике" (протокол 3). "Иммигранты говорят по-русски, но как правило, с использованием каких-либо идиом из немецкого" (протокол 10).
Имеется и множество случаев нежелания учить немецкий язык. Он выступает для иммигрантов "в основном как необходимость, а не собственное желание" (протокол 7). Иммигранты "хотят только нормально общаться на немецком и учат только до тех пределов, когда могут что-то объяснить на нем. Потом перестают учить. В семьях бытовые разговоры ведутся на обоих языках. Мне приходилось очень часто наблюдать, что дети неграмотно говорят по-русски. Они говорят по-русски только с русским родителем" (протокол 6; 7).
Наряду с этим сложилась и тенденция воспринимать изучение немецкого языка как собственную культурную потребность иммигранта. И именно от уровня культуры самого иммигранта зависит внутренняя потребность и внешняя необходимость изучения языка: "Для многих интеллигентных людей благодаря языку открывается сама немецкая культура. Чтение немецких классиков доставляет большое удовольствие" (протокол 10). "Что касается культуры, духовной жизни, то вы можете получить ее сразу, как приехали. Многие для этого приходят в общество "Мир"" (протокол 1). "Полноценная духовная жизнь да, однозначно, здесь очень много учреждений культуры. Часто бывают русские театры. Хочешь посещай русские театры, овладев немецким посещай немецкие. Все зависит от желания ведь, например, среди тех, кто проработал на радиостанции "Свобода" 20 лет, есть не говорящие по-немецки" (протокол 10). "Литературу наши иммигранты читают по большей части немецкую художественную. Многие читают русскую классику, Достоевского. Посещают нормальные европейские выставки, интернациональные, великих художников" (протокол 8, а также 2; 3). "Популярны выставки, литература из России. Многим из нас интересны всевозможные культурные события театры, фильмы, выставки. Но мало возможности все это смотреть. Разумеется, нельзя сказать, что все так оторваны от культурной жизни России. Есть возможности смотреть российское телевидение" (протокол 6). "Можно себе обеспечить полноценную духовную жизнь, если к этому есть желание" (протокол 3). Иммигранты имеют достаточно возможностей включиться в духовную жизнь германского общества. У них есть все основания для сближения с немецким этносом: "Полноценную духовную жизнь человек может иметь, если он знает немецкий язык. Если он ее имел в России, то ясно, что он будет иметь ее и здесь. Но не зная языка, иммигрант не получит и половины возможностей для освоения духовной жизни" (протокол 4). Но, как это можно судить по оценкам экспертов, большинство русских иммигрантов мало интересуется русской культурой. Нет массового посещения русских театров, выставок, наблюдается сдержанное отношение и к русской прессе как эмигрантской, так и отечественной.
Однако есть и особое отношение к русской культуре, литературе: "Русская культура стоит на порядок выше немецкой. Так, как наши писатели, немецкие никогда не смогут писать" (протокол 3). "Я не могу сказать, что уровень культуры в Германии намного выше, чем в России. Есть люди, которые получили высшее образование в полном смысле слова. Здесь очень сложно получить высшее образование, немцы очень долго учатся. И вот о них нельзя сказать, что они более образованные, чем русские, получившее хорошее университетское или высшее техническое образование в России" (протокол 7). "У меня была масса знакомых среди коренных немцев, закончивших технические вузы, и я не могу сказать, что у них выше уровень, чем у меня. Как журналист, я ощущаю себя сильнее, чем немецкие журналисты, получившие здесь образование. У меня есть широта взглядов человека, который окончил высшее учебное заведение. Они тут как щелкоперы. И книги издают плоские. И все это "проходит"" (протокол 8).
Очевидно, что в Германии есть условия для того, чтобы люди русской культуры русские, немцы, евреи могли включиться в германское культурное общество, сохранив себя и свою культуру. Сильное влечение к русской культуре испытывают немцы. Ольга Лукина, директор культурного общества "Мир", рассказывает: "Я в Гасттайге в самом большом культурном центре Мюнхена первая начала претворять в жизнь идею русского театра. Немцы услышали впервые культурную русскую речь именно со мной, а не тогда, когда стало приезжать много русских. Раньше было несколько актеров на радиостанции "Свобода". Известные актеры из Москвы. Я их объединила, и мы стали ставить Достоевского, Андреева. Ставили уникальные пьесы. Мы делали вечера русской поэзии, говорили на русском с синхронным переводом. "Abendzeitung" широко освещала выступления нашего театра. Читали Ахматову, Цветаеву, Есенина, отрывки из "Евгения Онегина". Зал был так забит, что в газете написали: "Театр напоминал Театр на Таганке в годы его наибольшей популярности". Здесь отчетливо проявился интерес и даже любовь немцев к России. Потом я стала спрашивать у немцев, не создать ли русский театр. Но мне посоветовали создать Begegnusstadte, то есть создать культурное учреждение, при котором будет и театр, как бы культурный комплекс. Тогда я решила создать "Мир"" (протокол 1).
Русская культура как таковая в Германии институционализирована, она признана германским общество не только на уровне социально-бытовом, но и на уровне общественном: "Тут есть русская воскресная школа. Это солидная школа, она бесплатная. То, что в русских семьях отказываются учить русский язык, родители сами виноваты. Я знаю много семей иммигрантов, где хорошие родители, и они знают русскую культуру лучше, чем средние жители Москвы" (протокол 7). В 1959 году по инициативе профессора Федора Августовича Степуна было организовано "Общество содействия образованию русских детей и молодежи". В 1945 году священник Александр Киселев открыл Дом Милосердного Самаритянина. Теперь в нем находится церковь, медпункт с русскими врачами, русская типография, русская начальная школа и гимназия, которая насчитывает 250 учащихся. Несколько лет назад была открыта еще одна русская субботняя школа. Возросший в последнее время спрос на изучение русского языка заставил задуматься об открытии еще одной русской школы, подготовка к которому идет в центре "Мир". Занятия русским языком проводятся 23 часа в субботу и воскресенье, а в другие дни недели дети занимаются в немецких школах (5). "Точно так же можно говорить о православной церкви, но она не является этническим образованием, хотя русских там очень много" (протокол 7). В Германии предоставлена возможность для изучения русской истории, истории русской эмиграции ее собственными носителями русскими, евреями, российскими немцами (из бывшего СССР). "Я задумала писать книгу "Русские в Мюнхене" кто-то сидел в концлагерях, кто был остарбайтер, у каждого своя судьба. У большинства трагическая" (протокол 1). "Я занимаюсь историей России, историей немцев в России с XI века, когда они там появились" (протокол 7). Трудно оспаривать значение учреждений русской культуры. Их создание говорит не только о тяге к ней и русских, и немцев, но и о всеобщих, межнациональных целях культурной деятельности, и о государственном признании и поддержке.
"В выборе названия мы исходили из словосочетания "мир искусства": мир как земля, как планета и в то же время как взаимопонимание, как общность говорит О. Лукина. Миссия "Мира" это миссия единения народов, единения душ. Тем более, что по-баварски "мир" означает "мы"".
Таким образом, культурная жизнь русских иммигрантов в Германии имеет большие возможности, которые используются значительной их частью. По оценкам иммигрантов и согласно их собственной деятельности можно говорить об отчетливом стремлении сохранить свою культуру. Однако такое стремление нельзя признать массовым, на бытовом уровне культурная жизнь существенно ограничена. Причина собственный уровень культуры большинства иммигрантов. Немцы в своей массе проявляют интерес к русской культуре. Наиболее вероятно, что они склонны к целенаправленной деятельности по ее освоению и возможно более полному сохранению. Они, следовательно, не должны быть заинтересованы в отчуждении русских от себя точно так же, как и в их ассимиляции.
Русская иммиграция имеет свое идеологическое выражение в целенаправленном сохранении русской культуры и исторической памяти. Причем, судя по всему, это неполитическая, чисто культурная деятельность.
Проблема противостояния культур
Отчетливо наблюдается противоположность русской и немецкой культур. "Если понимать духовную жизнь так, как в России, то такой духовной жизни не получится. Проблема в том, что люди, которые страдают по подобной духовной жизни, это те, кто эмигрировал только телесно, а духовно они остались там. Они мучают свое тело, потенциально им никто не мешает обрести духовную жизнь, но нужно сделать внутренний выбор, принять решение: или ты приехал сюда, и твоя духовная и физическая жизнь будет здесь, или ты остался там душой, а твое тело будет здесь" (протокол 8).
Со стороны немцев также можно отметить духовное неприятие русского: "Муж немец. Он не понимает по-русски. Мы говорим только по-немецки. Он не любит ничего русского, кроме меня. Он бизнесмен, он интересная личность. Но когда речь шла о детях, он сказал, что не хочет иметь детей со мной. "Ты их будешь учить русской культуре и тем самым отодвигать их от меня, отдалять от меня. Я не хочу, чтобы они знали язык, который не знаю я. У вас с ребенком будет тайна через вашу русскую культуру"" (протокол 2).
Несмотря на благоприятные социальные условия, нельзя в полной мере говорить о полноте духовной жизни в Германии "русского здесь не хватает русской культуры, общения. На накую-то часть духовная жизнь среднего русского иммигранта остается незаполненной. Поэтому мы с удовольствием ходим на русские концерты, читаем литературу, слушаем передачи, просто общаемся по-русски" (протокол 9). "Есть еврейские семьи, в частности с Украины, которые вполне осознанно хотят вернуться на Украину. Они здесь хорошо обеспечены, но в основном из-за недостатка духовности хотят эмигрировать. Они стремятся в другие европейские страны. Их давит немецкая ментальность. Здесь очень тяжело для человека с нормальной психикой. Я знаю массу даже самих немцев ( имеются в виду "русские немцы". Н. Ф.), которые говорят, что, когда я отработаю, я уеду отсюда. Есть много людей, которые покупают дома, чтобы уезжать из Германии на длительные сроки. Мне хочется дышать, здесь я не могу дышать. Все тяжело климат, юридическая система. В России тяжело, а в Германии кошмарная бюрократическая система и ментальность. Такое положение у тех, кто имеет собственные запросы, которые не сводятся к тому, чтобы быть только одетым. Русскому нужно всегда что-то еще, а