Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Пронимальная символика

Пронимальная символика

1995). Слепые и припадочные воспринимались в народе как отмеченные печатью потустороннего (неполное присутствие в мире живых или временное отсутствие: припадки - как “временная смерть”).

Пожар также относился к числу табуированных во время беременности событий, и это также связано с опасностью испуга:

“Если увидишь пожар, нельзя цапаться руками ни за что: ни за лицо, ни за что. А то красные пятна будут у ребенка - как обожженные. Цапнешь за лицо - на лице будут, за голову - на голове,” - объясняли мне деревенские женщины в Псковской обл. (Пустошкинский р-н, 1995 г.). - “Да вообще, не только пожар, нельзя: - Ой! Ой! - и другой раз за лицо проводит тебя...” Табуировался дикий, неуправляемый огонь. Можно заметить еще, что в славянском мире огонь - атрибут древнего погребального обряда трупосожжения, и в этом смысле также атрибут смерти. Хотя современные верования акцентируют вызываемый созерцанием пожара испуг (что и служит мотивировкой табу).

* * *

Пожар, смерть, уродства, животные и нек.др. события и объекты табуировались как возможные причины испуга - образы страха. Те же образы прочитывались и в другом ключе: как образы отчуждения - чужести, инакости, непринадлежности к миру людей (животные), живых (покойники), к сфере действия нормы (калеки и уроды). Собственно, вызываемый ими испуг и есть реакция отторжения.

Табуировались и другие символы разъединения: дорога с ее атрибутами, знаки границ и проч.

Знаки границ. Беременной женщине, по поверьям, нельзя сидеть или стоять на меже или пороге, выливать воду через порог, перелезать через забор; перешагивать через веревку, вожжи, коромысло, оглоблю, жердь, проходить под веревкой - что так или иначе символизировало пересечение границы.27

Дорога также принадлежала к числу табуированных сфер (как форма отчуждения: ухода, разъединения). Во время беременности женщину старались не отпускать одну далеко от дома, предостерегали от поездок. Поверья запрещали ей также переходить дорогу перед идущими или едущими. Запрет распространялся и на атрибуты дороги: нельзя переступать через дугу и хомут, оглобли, вожжи, другие элементы упряжи, а также перелезать через сани.28

* * *

Итак, с беременностью (и материнством вообще) связана система табу, блокирующих деструктивное поведение (ссоры, брань, конфликты, агрессия по отношению к людям и животным), реакции отторжения, его переживание (“испуг”), а также символы отчуждения (животные, смерть, дорога, знаки границ). Речь идет о блокировании деструктивных кодов: программ и символов разъединения. Таким образом традиция отмечает границы материнского мира, и в рамках этих границ оставались лишь интегративные модели поведения, знаки и ценности - а деструктивные вытеснялись за его границы.

Все вышеперечисленные запреты формулировались в виде советов - так, что каждый запрет связывался с предстоящим событием родов (психологической доминантой беременности): “Не переступай через веревку: ребенок во время родов запутается в пуповине”. Таким образом “роды” становятся символом всей этой системы анти-деструктивных (интегративных) программ.

Затем во время родов пронимальная символика кодируется (а точнее, утверждается) как символика родов/материнства - и вместе с тем воспринимает весь “интегративный” комплекс:

Проним.символика = роды (интегративные программы)

В результате пронимальная символика фиксирует не только репродуктивные, но и коммуникативные (интегративные) программы - т.е. прочитывается в двух ключах (или из двух интерпретирующих множеств):

Проним. символика

репродуктивная коммуникативная (прокреативная) (интегративная)

Таким образом, в рамках женских репродуктивных программ (“материнства”) транслируются интегративные коды (программы и символы).Речь идет, следовательно, о сцеплении репродуктивных и коммуникативных кодов, явлении, вероятно, универсальном; мы рассматриваем его на материале русской этнической культуры.

3. Базовая связь.

Итак, за время беременности традиция целенаправленно формирует у женщины определенное мировосприятие, которое ассоциируется со статусом матери (бабы) и материнством вообще. Составной частью этого мировосприя-тия было блокирование деструктивных кодов. Неагрессивность, бесконфликтность, спокойствие культивировались как необходимые качества матери и считались условиями благополучия ее детей:

“Я сама такая спокойная, независтливая, говорит мне псковская крестьянка, вырастившая пятерых детей. - И дети мои не болели никогда!”(Псковская обл., Пустошкинский р-н, 1995 г.). Мифологема “материнства” воспринималась как выражение интегративного принципа как такового. Это предопределило её особую роль в русской этнической культуре, где “материнство” (в коммуникативном смысле - как связь “мать-дети”) играло роль базовой связи - первичной, неразрушимой, матрицы для прочих межличностных отношений. Оно воспринималось как выражение самого принципа связанности - основа, объединительная основа социальной структуры. Ср.: поговорки: “Весь мир в семье - от матери” или “Без матки пчелки - пропащие детки” и т.п.

Неразрушимость. В фольклорных текстах и обрядовой практике связь с матерью обыгрывается как неразрушимая ни при каких обстоятельствах - она сохраняется даже когда разрушены все остальные. Петербургские исследовательницы Н.М.Герасимова и С.Б.Адоньева отмечают это обстоятельство на материалах жестокого романса:

“Предмет изображения жанра, - пишут они в статье-комментарии к сборнику романсов, - несчастье, и как событие, и как его переживание. В подавляющем большинстве случаев этотнесчастье в человеческих отношениях. Жанр “перебирает” все возможные виды человеческой близости и дискредитирует их, демонстрируя иллюзорность их основательности. В мире не остается никого и ничего, в ком или в чем можно было бы быть уверенным... Практически единственным видом связи между людьми, не подвергнутым разоблачению, оказываются отношения матери и сына.”29 По пословице : “Нет такого дружка, как родная матушка.”30

С этим связана резкая активизация мифологемы “материнства” в маргинальных средах (напр., хип-культурной, криминально-тюремной традициях, среди военнопленных и т.п.), где человек здесь оказывается вырван из системы привычных связей, одинок и потерян. Связь с матерью остается последней опорой в чуждом и враждебном окружении. Такого рода культ описан на материалах криминально-тюремной субкультуры. Тюремная наколка “Не забуду мать родную” едва ли не самая распространенная и воспроизводится на протяжении многих десятилетий. Мать почитается как “последняя святыня”, оскорбление в ее адрес воспринимается куда острее, чем в свой. Культ матери прочно укоренен в тюремном фольклоре. Характерны фразы-клише (для писем и татуировок):

В этой жизни только мать меня сумеет оправдать

Любви достойна только мать, она одна умеет ждать!

Есть только одна женщина, которая умеет ждать - это мать

Хоть руки скованы цепями, цветок дарю любимой маме.31

Мать воплощает здесь неразрушимую, последнюю связь.

Усиление значения образа матери, его сакрализация отмечены и в других маргинальных средах, напр., в хип-культуре или сообществах военнопленных (как Второй Мировой, так и последней, чеченской, войны).32

Нарушение связи с матерью (как базовой) часто трактуется традицией как причина разрыва с обществом, отторжения от общества. Материнское проклятье, по поверьям, являлось причиной пропажи и даже гибели ребенка (его будто бы “уводил леший” или другая нежить). Ту же схему воспроизводит тюремный фольклор. Именно нарушение материнского запрета в нем трактуется как причина отторжения от общества (попадания в число заключенных):

Не слушал мать, так слушай звон цепей тюремных

Не слушал материнских слов, так слушай звон ключей тюремных

(фразы из тетрадок несовершеннолетних заключенных, 1990-е гг.)33

То же в песне заключенных начала ХХ в.:

Говорила сыну мать,

Не водись с ворами,

В Сибирь-каторгу сошлют,

Скуют кандалами...34

И в тюремной песне 1930-х гг.:

Ну, и оставшись без отцовского надзора,

Я бросил мать, а сам на улицу пошел.

И эта улица дала мне кличку вора,

И до решетки я не помню, как дошел.35

* * *

Материнство во многих случаях становится матрицей для других межличностных отношений. В частности, А.В. Головачева отметила это исследуя приворотные заговоры:

“Как тоскует мать по дитяти, так раба Божия тосковала и горевала по рабе Божием, тосковало и горевало ея сердце...”36

Материнство здесь приводится как самая неразрушимая связь - образец, по которому должна быть построена желаемая (в данном случае - брачная). То же можно обнаружить и в песнях, где идеальная жена восхваляется как “заменушка” матери:

“Я тебе, молодец,

В поле работница,

В поле работница,

В доме хозяюшка...

Родимой матушке

Я заменушка.”37

Та же установка сохраняется в общеизвестных современных женских поговорках: “Мужчины - они же как дети” или “У меня два ребенка: сын и муж”.

“Мужчины - это маленькие дети, - высказывается петербурженка (ок.50 лет) в беседе с психологом.* - Я... к мужчинам отношусь как к детям, с чувством сожаления.”38

Ту же матричную роль материнство играет в маргинальных сообществах и разного рода субкультурных средах - там, где активно идут процессы самоорганизации.

Криминальная (воровская) субкультура. Как уже говорилось, здесь культивируется почитание матери, доходящее до экзальтации. С другой стороны, ритуал посвящения в привилегированную касту воров включает в себя отречение от родственников, в том числе (по некоторым данным) и матери. Слово “мать” перекодируется: теперь оно означает “тюрьма”. Знаменитая татуировка “Не забуду мать родную” в воровской среде означает клятву верности тюремному братству.39 Тюрьма, воровское сообщество теперь воплощает весь комплекс сакральных ценностей, до того ассоциировавшихся с матерью: таким образом, “материнство” становится матрицей воровского сообщества. Вспомним в этой связи, что лидеры преступных группировок называются матками (независимо от пола), это название отмечено по крайней мере с Х!Х в.40

В хип-культуре - еще одной маргинальной среде - вхождение в тусовку часто начинается с ритуального “усыновления” новичка какой-нибудь из давно тусующихся женщин. Она берет его под свое покровительство, знакомя с людьми и обычаями этой среды. По тому же образцу строятся и отношения неофита с авторитетными - олдовыми - хиппи вообще: они оформляются теми же ритуалами (дарение талисмана-феньки, наречение имени), что и “усыновление”.41

Еще одним примером аналогичного функционирования мифологемы “материнства” может послужить история Н.Н.Зюзина (1916-1993 гг), русского солдата, во время Второй Мировой войны побывавшего в немецком плену.** На страницах его воспоминаний, посвященных этому периоду, мотив тоски по матери занимает едва ли не центральное место. Приведем несколько отрывков:

“О чем в минуту преступления вспоминали пленники? О доме, о матери, о той былой жизни, какой бы скудной она ни была... А по ночам сны - будто ты дома, мелькают родные и знакомые лица, мать приносит еду и я ем и ем, а мне хочется еще и еще, и проснувшись хочется еще больше есть и тягучая, жгучая тоска сводит с ума... Почти во всех воспоминаниях образ матери был для всех святым. Мне и захотелось в стихотворении выразить общий для всех образ матери, вспоминая ее после снов:

Знаю я - меня мать вспоминает

Пред иконой, как лечь почивать,

И соленые слезы роняет

На мою, уж пустую, кровать.

И у немцев заносчивых пленник,

Я тружусь от зари до зари,

На чужбине все дни эти - тленны,

Я тоскую без русской земли...

И живу - лишь надеждой питаясь,

Что родную увижу страну,

Что с тобой, моя мать, повидаюсь,

Что к груди твоей нежно прильну!”

Николай Николаевич постоянно повторяет, что мысли и воспоминания о матери были общими для всех пленных, темой их вечерних разговоров - их общий опыт, объединявший ранее совершенно чужих и разных людей. Материнство - последняя опора во враждебном окружении и отправная точка самоорганизации (общие переживания - как основа возникновения дружеских связей).

* * *

Итак, в русской культуре материнство играло роль базовой связи, а символика материнства - интегративной символики.

Впрочем, эта ее роль может быть уточнена конкретными материалами, касающимися ее функционирования в бытовых и обрядовых ситуациях. К их описанию мы теперь и переходим.

2. Коммуникативные функции

Сформулируем задачу конкретнее. Далее мы рассмотрим функционирование пронимальной символики как средства активации (или блокирования) определенных коммуникативных программ.

Рассмотрим последовательно три вышеупомянутых группы предметов:

бытовые (полая утварь и хозяйственные орудия с отверстием/развилкой);

магические (используемые в домашней магии);

сакральные объекты на местности, - именно с точки зрения их роли в организации коммуникаций. Начнем с первой группы.

1. Бабий кут

После родильных обрядов дом оказывается наполнен символами материнства. Такую интерпретацию получали едва ли не все вещи с проемом - от посуды до дверей и разного рода щелей. Но местом наибольшей концентрации таких вещей можно считать женскую часть дома - бабий кут.

Значительная, если не большая, часть занятий взрослой женщины основана на операции пронимания: хранение (полая утварь: горшки, кувшины, бочонки и проч.) и приготовление пищи (толчение в ступе, замешивание теста в квашне и погружение в печь), рукоделия (продевание нити в ушко иглы, иглы - сквозь ткань, челнока с утком - меж нитей основы, цевья с нитью утка - в проем челнока и т.д.), стирка (в ступе и корыте, часто способом толчения) и т.д. Эта операция последовательно интерпретировалась как знак “родов”, так что все вышеперечисленные и многие другие женские занятия воспринимались как воспроизведение “родов”, что постоянно просматривалось в шутках и поговорках, загадках и приметах, связанных с этими занятиями и их орудиями.

Возьмем для примера одно из занятий - выпечку хлеба. Замешивание теста в квашне описывается как “зачатье”, а мутовка, которой его замешивали, имела явно фаллические ассоциации и форму.42 Набухание теста в квашне ассоциировалось с “беременностью”. Поэтому, напр., в Полесье старались не замешивать тесто в некоторые праздники (Крещенье, Чистый Четверг) - говорили, что квашня в эти дни идет к исповеди и должна оставаться “чистой”; если же она стоит с тестом, то ей тяжко, и даже будто бы слышали, как она стонет и кряхтит, как беременная43 (ср.: о беременной говорили: “тяжела”). Говорили еще, что есть дежа (с четным числом клепок) и дежун (с нечетным): в дежуне тесто, по поверьям, не поднимается.44 Сажая хлеб в печь, женщина подымала подол: “Подымайся выше!” - как будто изображая беременность.45 А печку просили: “Матушка печка, укрась своих детушек”.46 Пока хлеб подходил в печи, женщины соблюдали ряд запретов (ср.: запреты во время беременности): не садились на печь, не мели избы; нельзя, чтобы под печью лежал веник. Всё это сопоставимо с сексуальными табу, соблюдаемыми во время беременности, особенно если учесть, что, по пословице, “в подпечье и помело - большак”.47 Аналогия выпечки хлеба с беременностью и в пословице, которую я слышала от одной из обитательниц рабочего общежития в Москве: “Женщина без живот - что печка без огня” (Татьяна Х., 1956 г.р., род. В г. Ленинск-Кузнецкий. Москва, 1976 г.).

Выемка хлеба из печи ассоциировалась с родами, а форма и вид хлебов - с судьбой хозяйкиных детей. Если хлеб не удался, покосился, это воспринималось как знак несчастья. “В тот год о Николы, - говорит женщина-поморка, - у меня стряпня поломалась, и того года сын не вернулся с моря.”48

Подобным же образом воспринимались и другие повседневные женские занятия с их атрибутами и орудиями:

хранение и приготовление пищи и связанные с этим вещи: ступа (детям на вопрос, откуда они появились на свет, в шутку отвечают: “З неба упау, Да у ступу папау, А с ступы выляз - И вот якой вырас” - Гомельская обл.49 ); горшок (били горшки на свадьбе, желая молодым столько детей, сколько черепков, и, напротив, не желая беременеть, женщина прятала пустой горшок в чулан, где его бы никто не тронул50); квашня (в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: