Xreferat.com » Рефераты по культуре и искусству » Глобальный конфликт цивилизации и культуры

Глобальный конфликт цивилизации и культуры

кто думает, что культура - это набор вызубренных формул, невысокого мнения о ней Посредственный ученик специального класса лицея зна­ет больше о природе и о ее законах, чем Декарт или Паскаль. Но разве такой ученик способен мыслить, как они? ...меня мучает, что в каждом человеке, может быть, убит Моцарт.

Социокультурному портрету мещанской посред­ственности придал классическую законченность Х. Ортега-и-Гассет. Он констатировал величайший парадокс на­шего времени: "Нынешний хозяин мира - примитив, первобытный человек, внезапно появившийся в цивилизационном мире. Цивилизован мир, но не его обитатель. Он даже не замечает цивилизации, хотя и пользуется ее плодам как дарами природы.

Психическая структура этого "человека-массы" характеризуется рядом черт. Во-первых, ему присуща глубокая уверенность в том, что жизнь изобильна и лег­ка, в ней нет ограничений, и она - лишь арена власти и побед. Во-вторых, такое мироощущение порождает ил­люзию его полной интеллектуальной и моральной само­достаточности. В третьих, он экспансивен, и повсюду, не считаясь ни с чем и ни с кем, навязывает свое при­митивное мнение путем "прямого действия", в том числе в самых "изысканных уголках нашей культуры". В-четвертых, продолжает

Х. Ортега-и-Гассет, эти "люди не заботятся о будущем, предоставляя все механизму вселенной. И прогрессистский либерализм, и социализм Маркса предполагают, что их стремление к лучшему бу­дущему осуществляется само собой, неминуемо, как в астрономии. Защитившись этой идеей от самих себя. они выпустили из рук управление историей, забыли о бдительности, утратили живость и сил убежденный, что мир пойдет по прямой, без поворотов, без возвратов назад, он откладывает всякое попечение о будущем и целиком погружен в утвержденное настоящее. Нужно ли удивляться, что сегодня в нашем мире нет ни планов, ни целей, ни идеалов. Последняя черта - редукция "горнего" мира творческой жизни, утрата ее перспективы и идеалов - самая опасная для культуры.

Такова общая закономерность финала "любви-не­нависти" между культурой и цивилизацией.

Культура Возрождения и Просвещения требовала устранить

феодальный провинциализм и своеволие привилегирован­ных слоев - и пришла к индустриальному обществу с его универсальной мерой купли-продажи и усредненным человеком-массой Рациональный разум хотел видеть "народ свободный на земле свободной", и действительно освободил его от физической нищеты, создал общество потребления, но ценой конвейерного варианта труда обезличенного, стандартизованного человека.

Этих причин достаточно для формирования человека-массы и его самодовольства. Но для "восстания масс", их "вертикального нашествия" требовался некий фермент и одновременно социально-технологический механизм. Их роль сыграла реализованная заветная меч­та ранней буржуазии о синтезе свободы и равенства демократия. Расценивая ее как романтическое детище политических и идеологических революций XVIII века,

Х. Ортега-и-Гассет писал "Торжественное, в теории, провозглашение прав человека на деле обернулось тор­жеством прав доброго буржуа. Когда в борьбе за сущест­вование людям предоставляются равные условия, навер­няка восторжествуют худшие из людей, ибо их большин­ство.

H Бердяев был не вполне согласен с такой демократией и вместе с тем подчеркивал вызванное ею фундаментальное противоречие "В культуре, писал он, - есть начало аристократическое и начало демократическое.

Без начала демократического, без подбора качеств высота и совершенство никогда не были бы достигнуты. Но вместе с тем культура распространяется вширь, к ней приобщаются все новые социальные слои. Этот процесс неизбежный и справедливый". Однако массы легко усваивают себе вульгарный материализм и вещную техническую цивилизацию.. массами владеют идеи-мифы, верования религиозные или верования социально-революционные, но не владеют идеи культурно-гуманистические. Конфликт аристократического и демократического начал, количества и качества, высоты и широты неразрешим на почве без религиозной гуманистически культуры".

Такой конфликт - фатальная данность, если демократия рассматривается не как технология власти, а как абстрактный идеал. Тогда она становится "удобна для всех употреблений" (H Бердяев), и общество превращается в объект манипуляций разномастных "типов" или конгломератов "увеличивающегося числа людей, которые по видимости становятся участниками осведомленности и действиях, а в действительности и более чем пригодными для использования рабами.

Человек-масса - продукт нашей индустриально-демократической цивилизации, и в своем логическом завершении он тоталитарен и катастрофе не только для культуры, но и цивилизации. Он - современный вар­вар.

Печально, но в наш просвещенный век человек-масса напоминает собаку в библиотеке: она все видит, но ничего не понимает.

Подлинная культура не может быть высшей, "высоколобой", средней, "посредственной" или тем более низшей, "низколобой" подобно тому, как нельзя быть более или менее честным или влюбленным. Попытки определения степени культурности - это некорректный перенос методики оценки товара, имеющего цену, на феномены, в принципе не поддающиеся такой оценке. Культура либо есть - в абсолюте своего творческого смысла и напряженности форм - от "Ave Maria" до на­родной мелодии, от Гомера до Джойса, от Растрелли до крестьянского лубка, либо ее вовсе нет - от откровен­ного китча до изощренных имитаций бесценных творений. И это не максимализм автора, а категорический им­ператив сущности культуры, которая всегда - горняя ду­ховная высота. На ее величественном и прекрасном фо­не и короли, и пигмеи масс культа - одинаково голые. Это - не просто декаданс как глубокое переживание и самовыражение кризиса культуры, давшее по-своему ве­ликолепные творения - ее самокритику. "Массовая куль­тура" - это вырождение и тупик культуры, глум над ней.


4. В ПОИСКАХ ИСХОДА ИЗ ЛАБИРИНТА

Если воссозданная картина тотального конфлик­та между современной цивилизацией и культурой достоверна, и авторы и актеры этой драмы установлены, воз­никают кардинальные вопросы о глубинных причинах их "любви-ненависти" и альтернативах исхода из этого ла­биринта.

Возможно, разгадка - в фундаментальном несоответствия между функцией человека как главной производительной силы и его призванием как главной социально-творческой силы.

Ключ к несовершенству современного общества - не только в эгоцентризме его "титанов" или человека-массы. Это - лишь основные ипостаси несовершенства, инфантильности родового человека, извечного и непре­одолимого в парадигме абстрактного гуманизма разрыва между целями и средствами, неспособности к их ко эволюции. Но лучшие умы человечества все более сознают это противоречие и ищут исход из него.

"Выдающийся гуманист XX столетия, испан­ский философ

М. Унамуно в эссе "Вглубь!" отметил "перевернутый" характер соотношения цивилизации и ее творца - человека. "Нет, - писал он, - я не отрицаю ни громадную социальную энергию, ни мощь цивилизации, все это имеется: наука - в изобилии, искусство - в изо­билии, мораль - в изобилии, но через какое-то время, заполнив мир чудесами индустрии, огромными завода­ми, дорогами, музеями, библиотеками, мы в изнеможе­нии упадем у подножия сотворенного нами, и кому то­гда все это будет нужно? Что для чего: человек для науки или все же наука для человека?

Если прогресс - цель, для кого мы рабо­таем? Кто этот Молох, который, по мере приближения к нему тружеников, вместо награды пятится, и в утеше­ние изнуренным и обреченным на гибель толпам... толь­ко и умеет ответить горькой насмешкой, что после их смерти все будет прекрасно на земле вы обрекаете со­временных людей на жалкую участь быть несчастными работниками, которые, по колено в грязи, тащат барку со смиренной надписью "прогресс в будущем" на флаге. Цель бесконечно далекая - не цель, а уловка".

В. Розанов усматривал в этом явную аномалию: "В нормальном процессе всякого раз­вития благоденствие самого развивающегося существа есть цель; так дерево растет, чтобы осуществить полноту своих форм. Из всех процессов, которые мы наблюдаем в природе, есть только один, в котором этот закон на­рушен, - это процесс истории. Человек есть развиваю­щееся в нем, и, следовательно, он есть цель; но это лишь в идее, в иллюзии: в действительности он есть средство, а цель - это учреждения, сложность общест­венных отношений, цвет наук и искусств, мощь про­мышленности и торговли. Все это неудержимо растет, и никогда не придет на мысль бедному человеку хоть ко­гда-нибудь не дать передушить себя всему этому, не лечь перед торжествующей колесницей Ваала и не обрызгать колес кровью. Коренное зло заключается в неправиль­ном соотношении между целью и средствами: человеческая личность, признанная только средством, бросается к подножию возводимого здания цивилизации".

Н. Бердяев полагал, что и кажущийся антипод со­циализма - анархизм - лишь "предельное течение в судьбах европейского общества. Внешне он производит впечатление учения, которое претендует на утверждение человеческой личности и ее свободы. Но в действительности он возник из того же комплекса, что и социализм - уравнительного, усредняющего чувства зависти и мес­ти. Поэтому "радости свободного творчества, свободного избытка анархизм не знает и знать не может... Это ка­кая-то предельная, угрюмая и мучительная свобода", ко­торая "обращается в насилие". "Анархизм, - подчеркивал мыслитель, - в конце концов, есть форма реакционного восстания против культуры, неприятие культуры с ее неравенствами, ...неприятие ее во имя процесса уравновешивающего, сглаживающего и сметающего все возвы­шающееся". Духом анархизма пронизаны и новейшие течений в искусстве. Здесь господствуют аналитически расчленяющие процессы, ...глубокое потрясение и расчленение форм человека, гибель целостного человеческого образа, разрыв с природой... погибает человек как величайшая тема искусства". И парадоксальным образов такой человек вовсе не освобождается, а "погружается и проваливается в социальные и космические коллективности".

Новые философско-религиозные течения также обнаруживают более или менее скрытые антигуманные начала. "В них человеческая индивидуальность подчиняется космическим иерархиям духов. Человек перестает играть ту центральную и обособленную роль, которую он играл в ренессансный, гуманистический период истории".

Аналогичную судьбу претерпевает "контр культура" на новом витке, начиная условно с 1968 года, когда Т. Роззак дал ей ставшее нормативным собственное имя. Он определял ее как протестующее мировоззрение и разъяснял "Старая культура склонна предпочитать права. собственности - правам личности, требования НТР - человеческим потребностям, конкуренцию - сотрудничеству, формальное общение - самовыражению Контр культура склонна предпочитать обратное”.

"1968" - конкретная дата, но и символ цельности взаимосвязи ряда социокультурных явлений, которые свертывались до и после этого года. Они включали в себя: протест против аристократической системы образования во Франции; "вьетнамский синдром" американских солдат, швырявших боевые награды к подножию Капитолия; "Пражскую весну" как стремление к социализму "с человеческим лицом", оппозицию советской интервенции в Афганистане; широкое участие молодежи "культурной революции" в Китае; оживление националистических движений в "благополучных" государствах; ряд неформальных инициатив в сфере искусства; популярность альтернативных стилей жизни, и т.п. Это было, о словам французского социолога Ж. Гурвича, "время бурных совместных действий, меняющих социальную сальность. Это было время духовного Причастия”.


ВЫВОДЫ

1.1. Центральный вопрос нашего времени - состояние культурно-цивилизационного комплекса, степень соответствия грандиозных цивилизационных достижений интересам их созидателя - творческого человека - может быть разрешен компаративно, путем сравне­ния этого состояния с фундаментальной социокультурной революцией эпохи Возрождения и Просвещения.

1.2. Сущность Возрождения и Просвещения - торжество гуманизма, однако, он не был простым возвра­том к объектно-космическому гуманизму античности. Но­вая эпоха требовала динамики человеческой природы, нового человека, ориентированного на ценности. И смыслы субъектно-психологического гуманизма. Главный из них - человек как высший смысл бытия, его само ценность, освобождение от руин средневековых отноше­нии и пут схоластики церковных авторитетов, неограни­ченное самоутверждение в мире.

1.3. Великая освободительная миссия европейского гуманизма Нового времени и вместе с тем его глубокая противоречивость были раскрыть крупнейшими мысли­телями - Дж.Вико, Ж.-Ж.Руссо, К.Марксом, Ф.Ницше, Ф.Достоевским. Главное в этой противоречивости - не­соответствие идеала свободного человека, абстрактно-гуманистического Проекта антагонистическому состоя­нию созданного согласно ему общества, его "бесовскому" характеру, все более очевидное обнаружение пределе! человеческой свободы как самоцели. В результате - декаданс, упадок и деформация всего культурно - цивилизационного комплекса.

2.1. Масштабность и глубина декаданса европей­ского гуманизма требуют выявления характера подлин­ных взаимоотношений между современной цивилизации ей и ее творцом - культурой. Аналитически такое сов стояние может быть прослежено по основным инвариан­там взаимосвязи социальной свободы и отчуждения:

а) отношения человека и природы;

6) отношений между социальными группами, социумом и личностью;

в) соотношения между материальным и духовным нача­лами личности.

2.2. Первый инвариант - это сфера "второй при­роды" человека, созданного им техногенного мира. Он - воплощенная способность человека быть не только тво­рением, но и творческим существом, и вместе с тем грандиозный пантеон утраты человекотворческого смыс­ла активности homo technologicus. Доиндустриальный человек еще осознавал свою органическую сопричаст­ность к космосу как целостности, и смысл своей дея­тельности видел в сотворении. Индустриальный человек разрывает органическую связь с естественными условия­ми своего существования, и его неограниченный активизм приводит к экологическому и технологическому от­чуждению человека, которое достигает предкатастрофного состояния в тотальной милитаризации научно-технического прогресса.

2.3. Второй вариант - это способ взаимоотноше­ний между социальными группами и личности с общест­вом. Индустриальная цивилизация, создав свободную от всех былых ограничений индивидуальную или корпора­тивную частную собственность и универсальные отно­шения "всеобщей полезности", обусловила всеобщее от­чуждение творческой сущности людей, подменила ее обезличенным товарным фетишизмом, всепоглощающей страстью обладания и потребления. Грубо-утилитарный характер таких отношений, низведение человека до функции одной из вещей были настолько откровенными и опасными, что привели к их модификации, скорее в концепции, чем в практике т.н. "человеческих отноше­ний", попытке создать иллюзию работника как субъекта производственных отношений. Однако на практике он остался средством не им управляемого производствен­ного Левиафана. Капитал был и остается самоцелью и субъектом социальной свободы, а утративший само ценность и величие труд - его функцией и объектом отчуж­дения. Политическое всевластие эгоцентричных групп покоится на эфемерности либерально-демократических институтов и реальном безвластии большинства.

2.4. Самые тревожные для судеб культуры про­цессы развертываются в духовной жизни общества. Зна­ние и его главная институциональная сила - наука соз­дали великую утопию идеального общества, в котором будут царить свобода, равенство и братство. Реального же потенциала этому проекту хватило лишь на то, чтобы воспроизводить человека как всеобщую, но обезличенную и нетворческую производительную силу, а эволюция общества приобрела катастрофный, сориентированный на различные формы тоталитаризма, характер. Поле гуманизма неуклонно сужается по мере успехов рационального знания. Этот парадокс привел к оживлению и торжеству иррационализма, который нормален и необхо­дим в синтезе с рациональным мышлением, но опасен воинствующей оппозицией рациональному видению мира. Рациональное стремится познать мир под знаком не коего смыслового интеграла, но оно оказывается нечувствительным к многомерное мира, его нелинейности. Иррациональное - это не только распад такого смысла, но и отрицание его объективного содержания, засилье формалистических технологий. Это уже не творчество, а производство, в котором всему есть цена, но ничему, включая человека и его творения, - само ценности.

2.5. В культурологической мысли отмеченные процессы расцениваются как "фаза цивилизации, а на культуры" (О. Шпенглер), завершения и "смерти" истори­чески определенного типа культуры в данной цивилизации. Это обессмысление и утрата ценностей творчества как способа бытия человека в мире и мира человека. Та­ков эдилов комплекс сына, не узнавшего своего отца, такова роль цивилизации, вышедшей из-под контроля культуры и обрекающей ее на удел аутсайдера. В терминах фрейдизма это типичная "любовь-ненависть". Перед нами - не очередной кризис цивилизации, нормальный в ее эволюции, а исторический тупик, "конец" фаустовской истории и одновременно кардинальный вопрос об адек­ватности самой гуманистической культуры вызовам на­шего времени, испытание ее ценностей и смыслов.

3.1. Необходимой методологической предпосыл­кой осмысления тупика современной цивилизации и участи гуманистической культуры является демистификация проблемы, выход за пределы ее интерпретации в объективистском духе, в которой, казалось бы, понятно, что происходит, но феномен остается "не расколдованным" (М. Вебер) и не ясно, кто же авторы и актеры этой драмы, ее реальные субъекты. Проекция методологии социальной стратификации на наличную социокультурную ситуацию может быть лишь отчасти полезной, по­скольку место и роль определенных социальных групп в известной мере влияет на их отношение к культуре, но не определяет его, и ее необходимо трансформировать с позиций социокультурной стратификации.

3.2. Глубокие изменения индустриального обще­ства во многом совпали с марксистским предвидением исчерпания творческих функций производительного ка­питала, передачи этих функций высококвалифицирован­ным работникам и вместе с тем удержания плутократией власти и собственности, контроля за львиной долей об­щественного богатства. Капитал по-прежнему утилизи­рует творчество и его плоды, но отныне он - лишь его "захребетник".

3.3. Плутократствующие "сверхчеловеки" и "тита­ны" сознают, что не являются субъектами культурной деятельности, творцами подлинно нового, и вынуждены прибегать к многообразным средствам стабилизации своего статуса. Среди таких средств достойное место за­нимает формирование т.н. среднего класса. Он действи­тельно является емкой базой массового потребления и "надеждой и опорой" наличного общественного устрой­ства. Средний класс - законное и любимое чадо совре­менной цивилизации, и, испытывая к нему неявное пре­зрение, "титаны" тем не менее высока ценят его соци­альный конформизм, страх перед инновациями. Более того, его ценностным ориентация приписывается едва ли не роль культурной альтернативы в иерархии совре­менной культуры, которая подразделяется на высшую, среднюю и низшую. Однако реальность не совпадает с социологическим различением "верхов" и "низов", между которыми покоится средний класс. Объяснение этом феномена требует социокультурного анализа фундаментальных сдвигов в положении и роли человека-массы.

3.5. Совокупное и выразительное имя таких ори­ентации - т.н. массовая культура, или "масскульт". Его типичные черты - стандартизация, засилье легко доступ­ных форм, апелляция к либидным инстинктам, рыноч­ное отношение к искусству, науке, политике, религии как к производителям потребительских стоимостей. Это насквозь коррумпированная псевдокультура ничего об­щего не имеет с подлинной, народной культурой, кото­рая по определению не может быть ни средней, ни тем более низшей. Она всегда и во всех измерениях - духов­ная высота. Поэтому "масс культ" - это даже не декаданс культуры, а ее вырождение, тупик, а нередко - и глум над культурой.

4.1. Воссозданная панорама противоречивого взаимодействия современной цивилизации и культуры требует смыслового синтеза - выявления причин этой "любви-ненависти" и альтернатив исхода из лабиринта. Исследование метаморфозы человеческой деятельности под абстрактно-гуманистическим интегралом - ключ к решению первой задачи и одновременно - постановке второй. Диагноз, поставленный классиками культуро­логической мысли, таков: абстрактный гуманизм, как одна из конкретно-исторических форм антропологиче­ского мировоззрения и практики, не содержит надежных табу для перерождения в антропоцентризм, абсолютиза­цию свободы, культ своемерия человека, подмены Бого­человека человекобогом.

4.2. Последствия такого превращения имеют ам­бивалентный характер. С одной стороны, антропоцен­тризм обусловил неограниченную активность человека, его самоутверждение во внешнем мире, творение вели­чественного здания современной техногенной цивилиза­ции - триумфа рода Человек. Однако это пир во время чумы. Он стал возможен только ценой разрушения есте­ственных условий существования и развития человека, деградации индивидуальности, засилья и насилия эго­центричных групп над обществом, действующим по принципу: "После нас хоть потоп". Это господство фау­стовского духа, но в образе своего мефистофелевского оборотня, или "бесовщины". Трагический парадокс в том, что именно абстрактный гуманизм, стремление ос­вободить и осчастливить человечество, стал идейным предтечей всех форм тоталитаризма.

4.3. Определяющим фактором такой метаморфо­зы является отнюдь не ограниченное состояние произ­водительных сил, которым объясняли борьбу всех про­тив всех. В такой интерпретации гуманизм вообще обре­чен, ибо никакой прогресс общественного богатства не отменяет развития общественных потребностей, и маль­тузианское колесо вновь двинется по своему адскому кругу. Главное - не в уровне благополучия общества, а в несоответствии между функцией человека как производительной силы и его призванием как социально творческой силы, разрыв между человечеством - самоцелью и человеком-средством. Конкретный человек остается заложником и жертвой абстрактного человечества.

4.4. Реальная гуманизация общества может произойти лишь путем кардинальной смены парадигмы гуманизма. Поиск в этом направлении получил названий контр культуры. Ее объективная предпосылка - трагедий творчества, невозможность свободной, творческой деятельности ренессансного типа в условиях засилья цивилизационных стандартов и консервативных социокультурных ориентиров. Эта трагедия обнаруживается во всех сферах культурной деятельности.

Современная формула "протестующего мировоззрения": "Старая культура склонна предпочитать права собственности - правам личности, требования НТР - человеческим потребностям, конкуренцию - сотрудничеству, формальное общение - самовыражению. Контр культура склонна предпочитать обратное". Эта формула точна выражением простой замены знака плюс на минус характерной для инфантильной психики, фактически" контр культура - это отрицание ради отрицания, отказ-;

уход от традиционных форм путем приобщения к "карнавалу" как групповой ориентации на альтернативный образ жизни, включающий и насилие над "инакомыслящими". В этом - как несамостоятельность, несвобода ее целей, так и сомнительность арсенала средств. Неограниченная свобода, порывающая со всем ценным в культурном непреходящем наследии, не имеет созидательного характера. Это - попытка отказа от абстрактного несостоявшегося гуманизма и вместе с тем разрыв с гуманизмом как принципом. Контркультура – протест, но не творческий, потому что она не переформулирует цели и ценности культуры, а упраздняет их, и конкрет­ный человек остается в ней средством самоутверждения новых эгоцентричных мессий. Конструктивный исход из лабиринта "любви-ненависти" цивилизации и культуры - не в ней, и индикатором этого "бунта на коленях" стала ее успешная ассимиляция наличным обществом.

5.1. Исходный пункт реальной гуманистической альтернативы - не только констатация вне - и антикуль­турного характера современной цивилизации, но и ис­черпания творческого потенциала абстрактно-гуманисти­ческого принципа. Человечество объективно стоит перед фундаментальным выбором: или отказ от гуманизма во­обще, как осевого способа жизнеустройства, или обнов­ление гуманизма. Tercum поп datur - третьего не дано. Решение этой кардинальной дилеммы зависит от уни­кальности нашего времени, степени зрелости субъекта исхода из его противоречий, характера новых ценностей и смыслов и, наконец, тенденций их практической реа­лизации.

5.2. Уникальность нашей эпохи не может быть выявлена путем простой проекции на нее даже выверен­ных представлений о прежних переходных фазах социокультурной динамики. Современная эпоха - это не толь­ко новая, но и беспрецедентная глава в истории. Ее век­тор пока проблематичен. Либо она будет последней гла­вой в летописи человечества, либо драмой возрождения человека, его способности к разрешению гамлетовского вопроса "быть или не быть?" в новом качестве человеко-творчества. Будущее не предопределено, и последнее слово - за человеком.

5.3. Такой человек, способный к обновлению гу­манистического принципа и его реализации, не может быть и не является анонимным или новоявленным мес­сией. Он - субъект, который становится и развивается в недрах наличного культурно-цивилизационного ком­плекса, как структурно неявная, но реальная, совокуп­ная и мощная социокультурная сила. Его приметы - не­избывная потребность в самоидентификации ("быть са­мим собой"), "открытие вселенной внутри себя", бытие не только в мире, но и мира в каждом из нас, и отсюда - возрождение великой максимы: "Человек человеку - цель". Такой поворот не лишен рецидивов индивидуа­лизма, но его осевое направление - нераздельность судеб человека и человечества. "Если нет нас, нет и меня" (А. Камю). Новый человек - это не "страшно далекий от народа" интеллектуал, мнящий себя "солью земли", а творческая элита, которая рекрутируется из самых различных социальных слоев и видит смысл своей жизни в служении не абстрактным идеалам человечества, прогресса и свободы, а во имя конкретного, каждого человека. Свобода для него не самоцель, а средство преодоления антропоцентризма, разлада между человеком природой, человеком и человеком и утверждения своей творческой сущности как лада человека и природы, человека и человека. В таком контексте человек - мера вей вещей постольку, поскольку все вещи - мера человека, мера свободы каждого - свобода "своего другого" и ответственность за него.

5.4. Подлинный движитель такого человека - его пассионарность, однако, в отличие от фаустовского союза с дьяволом, она обращена во внешний мир в той мере, в какой преобразует внутренний мир человека, совершенствует его самого.

Если обстоятельства так же творят людей, как люди творят обстоятельства, то такой баланс объектив­ного и субъективного верен лишь, в конечном счете. На переломных этапах истории именно от опережающего развития человека, его ответственного и свободного выбора зависит практическое движение к такому обществу бла­годаря или вопреки обстоятельствам. Будущее - открыто, и действовать следует "здесь и сейчас"


ЛИТЕРАТУРА


  1. Андреев Д.А. Умберто Эко: взгляд в 21 век.// ОНС,1997,№5


  1. Бердяев Н. Смысл истории. М.1990


  1. Левяш И.Я. 20 век: глобальный конфликт цивилизации и культуры.// Человек, общество, мир. Вып.1. Мн 1995


  1. Лем С. Модель культуры. Пермь.1993


  1. Эрме Г. Культура и демократия.МН.1995

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: