Становление украинской культуры ХIII - XVI века
Самый давний пласт народных дум посвящен темам борьбы против нашествия крымских орд и султанских войск. На обобщенно-историческом фоне эпохи, который просматривается в думах сквозь отдельные характерные и в то же время сильно типизированные черты, развертываются картины общественных и семейных конфликтов: невыносимая турецко-татарская неволя - муки в темном тюремном подземелье и каторжный труд на галерах, издевательства над пленниками, эпические картины поединка казака Голоты, атамана Матяша Старого и других с иноземными поработителями.
К думам XV - перв. пол. XVI в. относятся такие, как «Побег трех братьев из города Азова, из турецкой неволи», «Плач невольников», «Маруся Богуславка», «Сокол и соколенок», «Иван Богуславец».
Тревожная жизнь под постоянной угрозой турецко-татарских нападений стала основным сюжетом наиболее давних дум. Они объединены ведущей патриотической идеей и положительными персонажами-Храбрыми защитниками родной земли. Она видится невольникам прекрасной: в ней «тихие воды», «ясные зори», «край веселый», «мир крещеный». Противопоставление ужасам турецкой неволи прелести родного края усиливало патриотически-воспитательную направленность дум.
Функцию обобщения и передачи трудового опыта и социальных воззрений народа выполняли малые жанры фольклора пословицы и поговорки, а также приметы, связанные с ведением хозяйства. О существовании афористических произведений пословичного типа в живом украинском языке свидетельствует писатель XVI в. Максим Грек, отдельные образцы их встречаем в документе того периода - «Речи Ивана Мелешка»
Таким образом, во второй пол. XIII - перв.пол. XVI в. в условиях золотоордынского ига, а затем господства на украинских землях польских и литовских феодалов первостепенную культурную функцию выполняло народнопоэтическое творчество. Оно играло важную роль в процессе формирования и развития украинской народности.
Летописание
После нашествия Батыя и ослабления роли Киева как культурного центра русских земель культурные и литературные традиции Древней Руси нашли свое продолжение в Юго-Западнои , Северо-Восточной и Северо-Западной Руси, где при княжьих дворах и монастырях группировались местные и бежавшие от ордынского нашествия из других земель «книжные мудрецы».
На Галицко-Волынской земле во втор. пол. XIII в. была создана знаменитая Галицко-Волынская летопись. Она состоит из двух частей: Галицкой, охватывающей 1201-1261 гг., и Волынской, относящейся к 1262-1292 гг. Авторы Галицко-Волынскои летописи как и киевские летописцы XI - ХIIвв. И творец «Слова о полку Игореве», описывают историю родной земли, руководствуясь чувствами патриотизма, осуждают феодальные распри и призывают русских князей к политическому единению.
Особенную историко-литературную ценность представляет Галицкая часть летописи, написанная личностью, очень близкой к окружению князя Даниила. Анонимный автор - большой знаток литературы Киевской Руси и фольклора. Для создания летописи он использовал Киевский летописный свод, документы княжеского архива и канцелярии, в том числе материалы дипломатических сношений, придворные летописные записи рассказы-отчеты бояр о военных походах. Кроме того, автор использовал отрывки из византийских хроник Малалы и Амартола, «Повесть о разорении Иерусалима» Иосифа Флавия, светскую повесть «Александрия». Первая часть летописи создавалась под наблюдением близких к Даниилу Галицкому «печатника» Кирилла и холмского епископа Ивана.
Главный герой Галицкой летописи - князь Даниил Романович. Автор подробно излагает историю его жизни с детства до самой смерти. Он ярко описывает борьбу Даниила с «боярской крамолой» и походы против внешних врагов - немецких рыцарей-крестоносцев, венгерских и польских феодалов, подчеркивает дипломатические способности князя. Человек светский, автор летописи почти не интересуется религиозными вопросами. Рассказывая о постройке прекрасных архитектурных сооружений культового назначения, он видит в них не проявление силы божьей, а результат деятельности человека, его разум и руки. Ярко описал автор строительство города Холма, в котором принимал участие «хитрец» Авдий.
В Волынской летописи отражены главным образом события, связанные с княжением на Волыни Владимира Васильковича. Можно предположить, что эту часть летописи написал человек из духовного сословия. Автор основное внимание уделяет описанию строительства храмов, татарское нашествие считает «божьей карой». Сама «похвала» князю Владимиру Васильковичу очень напоминает «похвалу» Владимиру Святославичу в «Слове О законе и благодати» выдающегося древнерусского проповедника Иллариона (XI в.). Автор Волынской летописи придерживается главным образом традиций киевского летописания XI - XII вв. Личность Владимира Васильковича идеализируется. Летописец видит в князе умного правителя, храброго воина, смелого охотника, книголюба и философа. О Галицком же князе написано очень мало и в плане, далеком от преклонения. Такая позиция обусловлена политическими и идеологическими взглядами автора и последующих редакторов рукописи.
Галицко-Волынская летопись как выдающееся историческое и литературное произведение оказала определенное воздействие на более поздние летописи - так называемую Краткую киевскую летопись XIV-XV вв. и литовско-белорусские летописи (летописи Великого княжества Литовского).
Поскольку украинские земли входили тогда в состав Великого княжества Литовского, в литовско-белорусском летописании значительное место отведено рассказу о событиях на украинских землях. Наиболее ценные данные по истории украинских земель содержит Супрасльский список. Первая его часть представляет собой компиляцию из общерусских летописей, вторая, посвященная исключительно истории Великого княжества Литовского,- оригинальная.
Характерной особенностью литовско-белорусских летописей является наличие в них повестей-вставок, отличающихся по форме и стилю от летописного изложения. Они приобрели черты художественных произведений. Так, «Похвала о великом князи Витовте» превозносит могущество князя Витовта, которому «покорялись не только вся русская земля, но и все с запада и востока ему поклонялись», ибо, как пишет летописец, он «царь над всей землей». Выделяется среди других своей политической направленностью повесть «О Подольской земли». Летописец рассказывает о князьях Кориатовичах, стремясь обосновать право Литвы на Подолию, за которую шла борьба между Литвой и Польшей.
Церковно-литературные произведения
Культурные традиции Киевской Руси продолжались не только в летописании, но и в других видах письменности, в частности в ораторской, житийной и паломнической прозе. Выдающимся представителем ораторской прозы второй половины ХIII в. был архимандрит Киево-Печерского монастыря, а потом владимирский епископ Серапион (умер в 1275 г.). Его пять «Слов», дошедших до нас, несмотря на религиозную окраску, отображают реальную жизнь народа во времена монголо-татарского нашествия.
Как и все современные ему проповедники, Серапион считал монголо-татарское иго божьей карой за грехи, за соблюдение языческих обычаев, за ненасытность князей и бояр и их междоусобицы, за издевательства над бедными и сиротами. Он рисует страшную картину лихолетья: « ... кровь и отець и братия нашея, аки вода многа, землю напои; князии наших воевод крепость ищезе; храбрии наша страха напольншеся, бежаша; мьножайша же братия и чада наша в плен ведени быша; села наша лядиною (т.е. молодым лесом) поростоша, и величьство наша смерися; красота наша погыбе; богатство наше онемь и користь бысть; труд наш погании наследоваша; земля наша иноплеменикомь в достояние бысть; в поношение быхом живущими въскраи земля нашея; в по смех быхом врагом нашим ... ». Отдельные фрагменты речей Серапиона по силе звучания напоминают строки «Слова О погибели Рускыя земли», написанного неизвестным автором в Северо-Восточной Руси в 20-30-х годах XIIIв.
Выдающимся литературным памятником является «КиевоПечерский патерик», В первой его редакции (начало ХIIIв.) содержатся рассказы о строительстве Печерской Успенской церкви и первых печерских черноризцах. Со временем «Патерик» превратился в сборник житий монахов и рассказов о разных чудесах в монастыре, но в нем сохранилось много фактов, характеризующих социальную и политическую историю Руси, а также быт монастырей, ставших крупными землевладельцами.
С литературной точки зрения очень интересны Арсеньевская (1406) и две поздние Касьяновские (вторая половина XV в.) редакции «Патерика»
Влияние живого украинского языка ощущается в новой редакции сборника житий « Четьи-минеи» (1489) оригинал которого был создан, очевидно, в западноукраинских землях, а затем переписан в Белоруссии. Поэтому в этой редакции сочетаются элементы украинского и белорусского языков.
Светская литература
Наряду с церковно-морализаторскими произведениями времен Киевской Руси XIV - XV вв. появляются В украинской редакции такие интересные литературные сборники, как «Измарагд», переводные «духовные повести» о трех королях-волхвах. о Таудале-рыцаре, новые версии светской повести «Александрия», «Троянской истории» итальянского поэта XIII в. Гвидо де Колумны, «Сказание об индийском царстве».
В сборнике «Измарагд» помещено около ста разных «слов», в большинстве своем на морально-бытовые темы: «О книжной МУДРОСТИ», «Книжное почитание», об уважении к учителям, «Ключи давших разума книжнаго» , о добродетелях и грехах, «О женах добрых и злых», «о наказании чад», о богатых и бедных и т. д. В «Слове О желании богатства» осуждается страсть к . обогащению, высмеиваются скупцы-златолюбцы. Другие «Слова» предостерегают убогих не водить дружбы с богатыми, не судиться с ними, ибо победит тот, у кого есть золото. В то же время в «Слове» содержатся обращения к богачам с призывом прекратить «грабления убогых», хорошо обращаться с челядью, а домочадцам - быть покорными главам семейств. Таким образом, перед читателем предстала программа официальной морали феодального общества.
В XV в. появился украинский перевод ирландской по происхождению повести о Таудале-рыцаре. Вот краткое содержание. Когда после очередной пьяной оргии Таудал лежал три дня без памяти, ангел взял его душу и показал ей потусторонний мир. Очнувшись, Таудал рассказывает, что видела его душа: роскошную жизнь на том свете праведников и адские муки грешников. Повесть приобрела популярность не столько благодаря своему морализаторству, сколько в силу авантюрного характера сюжета. Вообще этот литературный памятник близок к светским повестям и средневековым рыцарским романам с их любовными интригами, рыцарской галантностью, культом чести и дамы, всевозможными приключениями. Именно в таком плане в XIV-XV вв. перерабатывались повести «Александрию» и «Притча о кралех» (о Троянской войне), известные еще со времен Киевской Руси. Обе были переведены и переработаны в южнославянских землях, в частности в Сербии. «Александрия» в новой редакции приобрела значительную популярность и известна во многих украинских списках XV-XIX вв., дополненных разными подробностями, заимствованными из литературных источников, вымыслами переписчиков и редакторов. В этих списках непобедимый завоеватель Александр Македонский предстает перед читателем уже как христианский герой. Исторический фон отступает перед сказочными и фольклорными элементами, в частности, в рассказе о войне с индийским царем, о «нечистых народах» и разных чудесах, с которыми пришлось сталкиваться Александру во время его военных походов. Если в первых переводах времен Киевской Руси завоевательская политика Александра осуждалась, то в списках XV-XVII вв. заметно восхищение соавторов героическими подвигами, мужеством и храбростью героя произведения.
Литература втор. пол. ХIII - перв.пол. XVI в. в значительной мере воссоздавала реальную действительность того времени, отражала взгляды разных слоев общества на социально-политические явления и события, их быт, обычаи и эстетические вкусы. Литература была важным элементом украинской культуры.
славянский просвещение украинский народный словесность
Художественная культура украинских земель
Изобразительное искусство
Изобразительное искусство этого времени сохраняло характерные черты, сложившиеся в нем в предыдущий период: монументальность, утонченный колорит, гармоничные пропорции, уверенный рисунок и высокое профессиональное мастерство, одновременно развивалось и направление, в котором проявлялся реалистический взгляд на жизнь, вера в человека, стремление к жизнерадостности образного строя, тяга к узорочью и красочности, обусловленные народно-эстетическими идеалами. Религиозные образы постепенно теряют былую неподвижность, а лики святых приобретают черты простых людей. Виртуозное владение композицией и обратной перспективой позволяло художникам придавать пространству определенную глубину, а образы наделять яркими чертами, величием и человеческим достоинством.
Из памятников киевской живописи этого времени сохранилась икона богоматери Печерской-Свенской (около 1288 г.). Прототипом для нее послужило изображение богоматери Кипрской на троне, но фигуры ангелов киевский мастер заменил образами отечественных святых, основателей Киево-Печерского монастыря - Антония и Феодосия. Их изображения привлекают искренностью и непосредственностью. Сочные, насыщенные цвета, изысканная гамма оттенков как нельзя лучше гармонируют с мягким блеском золотого фона.
Киевской школе принадлежит также икона «Николай С житием» (конец XIII- начало XIV в.) из церкви в урочище Киевец в Москве. Образ Николая в значительной степени лишен аскетизма. Мягкий овал охристого лика Николая оттенен нежным колоритом розово-голубой ризы, светящейся на золотом фоне. Нежно-розовые и бледно-голубые складки одежды придают фигуре легкость и воздушность.
К числу киевских памятников принадлежат также выдающиеся произведения конца ХIII в. - иконы «Игоревская богоматерь» и «Максимовская богоматерь». Последняя, вероятно, исполнена по заказу митрополита Максима. Лик богоматери написан мягко, без условности и геометризации или стилиза· ции формы. С большим мастерством выписана одежда, складки на ней. Много внимания уделено цветовым переходам. Названные произведения живописи свидетельствуют о высоком уровне художественной культуры Киева в период после монголо-татарского нашествия.
В Галицко-Волынском княжестве искусство развивалось под влиянием Киева, откуда, как указывают летописи, были принесены многочисленные иконы, послужившие образцами для многих поколений художников. Икона «Покрова» (ХIII в.) из Галичины - произведение народного мастера, не получившего специальной профессиональной выучки, но зато хорошо чувствовавшего декоративные возможности цвета. Теплый зеленый цвет тонко гармонирует с багряным фоном, лазурные тона - с коричнево-черными и вишнево-красными, на фоне которых изредка пламенеет киноварь.
Ярчайшим произведением конца XIII - нач. XIV в. является икона «Волынская богоматерь». Величественный силуэт богоматери в темно-красном омофоре очерчен уверенной рукой. Гордая посадка головы, слегка склоненной к младенцу, огромные скорбные глаза, смотрящие с укором, будто требуют от зрителя готовности к самопожертвованию. Утонченная живопись и морально-этический пафос иконы оставляют неизгладимое впечатление и ставят ее в ряд самых выдающихся произведений украинской средневековой живописи.
Изобразительное искусство с конца XIV в. развивалось при интенсивном проникновении в него народной струи. Угнетенному иноземными захватчиками украинскому народу нужно было единство, способное укрепить его и сплотить для отпора врагу. Эта идея единства нашла яркое воплощение во фресках церкви Онуфрия в Лаврове (конец XV в.), в сценах на тему «Вселенский собор» и «Акафист богоматери».
Украинских художников приглашали для росписей католических костелов, ценя их высокое живописное мастерство. Ими выполнены, например, фрески в костеле Вислицкой коллегиаты (конец XIV в.). В стиле росписей соединены традиции древнерусского искусства ХII– ХIII вв. с характерными чертами готиKи. Такое соединение прослеживается в изображении архитектурных кулис, а также в ликах персонажей евангельской легенды, где энергичная моделировка объемов широкой кистью придает особую конструктивность формам. Эту тенденцию углубили украинские мастера во главе с волынским художником Андреем, расписавшие часовню св. Троицы в Люблинском замке (1418). В росписях ощущается углубленный интерес к внутреннему миру изображаемых персонажей. В стиле фресок нерасторжимо соединились элементы древнерусского, готического и проторенессансного искусства. Еще большей экспрессией отличаются фрески в часовне св. Креста па Вавеле в Кракове (1470). Персонажи росписей, наделенные лицами людей из народа, написаны энергично и уверенно, исполнены внутреннего драматизма.
Наряду с фресковой живописью с XV в. все большее распространение получает иконопись. В ней сохраняются традиции древнерусского искусства ХII-ХIII вв., много общего с иконописью Новгорода и Пскова. С XV в. В церквах вместо невысокой предалтарной преграды устанавливают иконостасы, в которых все иконы размещаются в определенном порядке.
Для украинской иконописи характерны сочный колорит, лапидарный силуэт и энергичный рисунок, выверенная композиция. Особенно популярны были образы воинов-победителей. Образ такого воина воплощен в иконе «Юрий Змееборец» из с. Станыля Львовской обл. (конец XIV в.). Воин, пронзающий копьем чудовище, изображен в рыцарских доспехах на вороном коне, который топчет змея. Красный плащ героя победно развевается на ветру. Необычайно динамичный силуэт и яркий колорит- Характерные черты этого выдающегося произведения украинского изобразительного искусства. С подъемом освободительной борьбы и образованием Запорожской Сечи в душе народа кресла надежда на освобождение, что незамедлительно отразилось в искусстве. В иконе « Чудо Георгия о змие» (середина XVI в.) киевской школы образ Георгия по сравнению со станыльским более приподнят и мажорен. Ослепительно белый конь, алый плащ Георгия и золотой фон создают торжественную цветовую симфонию.
Усиление влияния церкви, стремившейся внушить народным массам чувство страха перед муками загробной жизни, нашло проявление в иконах на тему «Страшный суд». Но под воздействием значительного числа заказчиков из народа - крестьян и мещан-ремесленников - эти иконы вскоре приобрели не только сатирическую, но и антифеодальную и антикатолическую окраску. На многих из них изображены в характерных одеждах римские папы, короли, вельможные паны, таможенники, пьяницы и блудницы с остриженными головами и обрезанными подолами. Всех их ждут адские муки. Под влиянием народного художественно-поэтического творчества слабеет аскетическая струя в изображении святых, облики их приобретают особую теплоту, а палитра становится яркой. Более изысканными становятся не только композиции, но и силуэты фигур, архитектурные фоны, изображение одежды и различных аксессуаров.
Народные вкусы нашли отражение и в подборе святых. Все чаще на иконах изображаются Юрий - воин и защитник, Николай - покровитель мореплавателей, путешественников и плотников, Параскева Пятница - покровительница торговли и женского ремесла, врачи-бессребреники Козьма и Демьян и, конечно же, богоматерь с младенцем - заступница пленных и обездоленных. Икона «Богоматерь» из с. Красов Львовской обл. (XV в.) - свидетельство появления в живописи эмоционального образа женщины - матери.
Меняются и живописные средства. Лицо у богоматери не темное, а светло-розовое, с длинными дугообразными черными бровями, маленьким ртом, немного грустными и задумчивыми глазами. Особенно популярны были житийные иконы, «праздники» и «страсти», которые давали простор творческой фантазии художников, Люди, рассматривая их, будто читали краткие притчи-новеллы. В этих иконах изображена конкретная обстановка, много бытовых подробностей - мебель, одежда, ткани. Это был прогрессивный процесс обмирщения искусства, в котором, однако, будничное, обыденное возвышалось и поэтизировалось.
Высокого уровня в XIV-XV вв. достигло искусство иллюстрирования рукописей. Оно не только сохраняло традиции, но и приумножало их. Широкое распространение получили тератологические орнаменты и геометрическое плетение, а в начале XVI в. и растительные орнаменты готико-ренессансного стиля. Особенно обильно украшались миниатюрами евангелия и псалтыри. Подлинным шедевром является Киевская псалтырь, переписанная в 1397 г. в Киеве Спиридонием и украшенная многочисленными миниатюрами. На белом пергамене выделяется красочная россыпь изящных миниатюр, выполненных синим, ярко-красным, вишнево-багровым, зеленым, зол отпето-охристым цветами, обильно покрытых тончайшей сеткой золотых штрихов-ассистов, благодаря чему они искрятся и переливаются, производя необыкновенное впечатление. В миниатюрах много жанровых сцен: строительство башни, расписывание посуды гончарами, поджаривание мяса на кострах. Изображаются также воины при осаде города, всадники в бою. Утонченный колорит, выразительные жесты, исполненные с каллиграфической отточенностью, грациозные фигурки - свидетельства высокого мастерства художников. Обилие золотых штрихов - ассистов вызывает в памяти колористическое богатство киевских мозаик XI-XII вв.
Особое место в декоративно-прикладном искусстве занимают произведения ювелирного и золотошвейного мастерства. Образцом высокохудожественных изделий украинских ювелиров является напрестольный крест с готическими деталями (середина XVI в.), хранящийся в Киевском государственном историческом музее. Подлинный шедевр живописи иглой – золочевская фелонь ( конец XIII – нач. XIV в.), поражающая изяществом фигурок, изысканностью их поз , тонкостью колорита и артистизмом рисунка. Стилем «золочевская фелонь» близка миниатюрам Галицкого евангелия и Киевской псалтыри. В эпическом духе трактуются изображения плащаницы (1545), хранящейся в Киевском музее украинского искусства.
Архитектура
На протяжении втор. пол. XIII-XIV в. увеличилось число городов и замков-крепостей. Если в домонгольскую эпоху на территории княжеств, где формировалась украинская народность, известно 87 городов, то уже в конце XIV в.- 143. Вместе с ростом городского населения усиливалось экономическое и политическое значение городов. В европейской истории XV-XVI века ознаменовались важнейшими явлениями - зарождением в недрах феодальной формации новых общественных отношений, а вместе с ними возникновением ростков гуманизма и связанного с ними искусства Предвозрождения, складыванием национальных культур. Подобные тенденции наблюдаются во всех странах, где для этого имелись соответствующие исторические условия, хотя в различных странах этот процесс проходил неодинаково и не в одно время. Новые стилистические черты в архитектуре и изобразительном искусстве явились непосредственным отражением эстетических вкусов широких масс народа - ремесленно-купеческих слоев городов и крестьянства.
Восстановление нормальной жизни страны сопровождалось возведением огромного количества строений - жилых хозяйственных, производственных и оборонительных. В градостроительстве определяющими оставались древнерусские (Х-ХII вв.) традиции нерегулярной планировки и застройки. К концу XIV в. начинают при меняться также приемы западноевропейской регулярной планировки.
На архитектуру оборонительных сооружений решающее влияние оказали изменения в стратегии и тактике ведения войны, развитие военной техники. В предыдущую эпоху важную роль играла тактика длительной осады города или замка. После монголо-татарского нашествия преобладает тактика захвата их путем решительного штурма с широким применением различных орудий для разрушения стен. Поэтому в системе укреплений увеличивается количество башен. Это, в свою очередь, существенно отразилось не только на конструкции укреплений, но и на их внешнем архитектурно-художественном облике, на их стиле.
Для более эффективного противодействия врагу при штурме, а также на случай захвата им части укреплений с середины ХIIIв. В строительстве вырабатываются соответствующие типы фортификационных сооружений, главными опорными узлами которых становятся башни-донжоны. Появление их в южнорусской фортификационной архитектуре (замки в Остроге, Чарторыйске и Каменце возле Бреста) свидетельствует о знакомстве, как заказчиков, так и строителей с достижениями европейской военно-инженерной мысли. Подобного рода сооружений не было в архитектуре Древней Руси XI-XII вв. Башни, как правило, возводились внутри укреплений возле оборонительных стен, в наиболее уязвимых местах. Обводные стены укреплений, сооружавшиеся зачастую из дерева, с внешней стороны обмазывались глиной и белились. По виду они ничем не отличались от каменных.
Но со временем выявились существенные недостатки таких укреплений - они не обеспечивали достаточной фланговой обороны. Поэтому перед строителями встала задача так расположить башни и создать такую конфигурацию укреплений, которые позволили бы надежно прикрывать подступы к крепости с флангов. Примером фортификационных сооружений нового типа являются замки в Луцке, Кременце, Каменце-Подольском, строительство которых относится к ХIII в.
Новые приемы ведения войны настоятельно требовали сооружения укреплений, не только усиленных каменными башнями, но и полностью построенных из камня или кирпича.
В этот период сложились две архитектурно-строительные школы: галицкая и волынская. Для галицкой характерна каменная кладка на известковом растворе с примесью толченого камня-известняка и древесного угля, а изредка и кирпича, слегка стрельчатые, готической формы обрамления бойниц, оконных и дверных проемов, въездных арок с простым декором. Таковы каменные крепости в Белавино, Столпье, Чернееве, Угруске, Хотине, Невицком, Кременце, Каменце-Подольском, Белгороде-Днестровском. Главнейшим их признаком является наличие мощных каменных стен и нескольких башен.
В культовом строительстве также появились новые тенденции: наряду с сооружениями старого типа возводились храмы подчеркнуто торжественного вида. Например, в Холме были сооружены башнеобразные церкви Иоанна Предтечи, Козьмы и Демьяна, «величеством и красотою не менее сущих древних». К этому же направлению относятся храмы Иоанна Богослова и Дмитрия в Луцке (конец ХIII в.). Кроме крестовокупольных храмов возводились небольшие ротонды с одной апсидой - (Перемышль, ХIII в.), с шестью (Горяны Закарпатской обл.; Галич, ХIII в.) и восемью апсидами или с опорными столбами (церкви Василия и ротонда на территории Михайловского монастыря во Владимире-Волынском, конец ХIIIв.). Оригинальна архитектура крестовой церкви Николая во Львове (ХIIIв.).
Итак, за сто лет после нашествия орд Батыя архитектура сделала большой шаг вперед. Политические задачи времени - укрепление княжеской власти, способной положить конец феодальной анархии и своеволию боярства,- нашли выражение в архитектуре, в которой все громче звучала пота торжественности.
Архитектура и живопись конца XIV - перв. пол. XVI в. развивались в условиях нарастания борьбы украинского народа против социального и национального угнетения. Феодалы возводили в своих резиденциях - опорных пунктах господства над зависимым населением - замки и укрепления. Вместе с тем строительство их вызывалось необходимостью защиты от участившихся опустошительных набегов татарских орд, а со временем и вторжений турецких захватчиков. Оборонное строительство заняло ведущее место и поглощало огромные материальные и людские ресурсы. Важную роль в возведении замков играли местные строители и инженеры, о чем свидетельствуют особенности стиля архитектуры оборонительных сооружений этого периода, планировка, устройство, конструкция и декор башен, ворот и других частей замка.
Главным строительным материалом оставалось дерево, хотя удельный вес камня и кирпича в строительстве возрастал. Из дерева возводил ось преобладающее большинство вооружений - от простых жилых, хозяйственных и производственных зданий до больших замков и роскошных дворцов. В деревянном строительстве благодаря его массовости накоплялся инженерно-строительный и архитектурно-художественный опыт, кристаллизовались новые нормы народной архитектурной эстетики, оказавшие воздействие на развитие архитектуры в целом.
Прежде всего, изменения проявились в архитектуре оборонительных сооружений. Стены и башни старых замков подстраивались и усиливались утолщениями - прикладками. Во вновь возводимых замках башни стремились располагать почти равномерно по периметру двора. В стенах устраивали бойницы нижнего (подошвенного) и среднего боя (Бучач Тернопольской обл., конец XIV в.; Клевань Ровенской обл., 1495). Иногда замки усиливались новым рядом стен, вынесенных вперед, либо укреплениями, охватывавшими детинец (Луцк, Острог, Белгород-Днестровский). Как новые замки, так и городские укрепления часто имели нерегулярный план, определяемый условиями местности. Этими особенностями украинское оборонное зодчество близко русскому.
Примером модернизации старых фортификационных сооружений может служить замок в Луцке. Его трехъярусные башни и стены, завершавшиеся зубцами-мерлонами с узкими щелевидными бойницами для стрельбы из луков и арбалетов, были переделаны: зубцы-мерлоны заложили и надстроили сверху, устроив новые бойницы в два, а в некоторых местах и в три яруса такой формы, которая могла обеспечить обстрел из огнестрельного оружия как дальних, так и ближних подступов к замку. На башнях в Луцке возвели по дополнительному ярусу, благодаря чему его силуэт стал выразительнее, чем еще более подчеркивалась его военно-оборонительная мощь. Перестройка коснулась почти всех давнишних каменных укреплений XII-XIV вв., в том числе в Каменце-Подольском, Белгороде-Дпестровском, Кременце, Хотине, Невицком, Мукачеве.
Смягчение суровости военно-оборонительных сооружений свидетельствует о развитии и изменении норм архитектурной эстетики под сильным воздействием народных вкусов. В облике Хотинского замка причудливо сочетаются традиции оборонной архитектуры, элементы готики, мотивы украинского и молдавского народного искусства. Суровость и народная красочность представлены здесь в нерасторжимом единстве.
Изменения заметны и в типах укреплений боярских усадеб, постепенно превращающихся в магнатские замки. Об этом напоминает архитектура замков в Олеско, Клевани, Остроге. Острожский замок схемой укреплений близок замку в Чарторыйске или Каменце возле Бреста. В Остроге ближе к восточной стороне деревянных оборонительных стен соорудили так называемую Башню, или Дом мурованный, по образцу западноевропейских и волынских башен-донжонов. Стены были окружены рвом, через который перебросил и подъемный мост, благодаря чему замок мог выдержать длительную осаду.
Особенно большое влияние на структуру замков оказало появление огнестрельного оружия. В XV в. башни сооружались так, чтобы они выступали за поле стены и имели квадратную либо неправильную пятиугольную форму, острым углом к фронту, что значительно усиливало их устойчивость к артиллерийскому огню. Кроме того, это создавало благоприятные условия для ведения флангового обстрела. Увеличение в стенах и башнях количества бойниц позволило повысить плотность огневой обороны подступов к замку. Например, в хорошо сохранившемся замке в Клевани (1495) бойницы устроены в три яруса, имеют большие боевые камеры для артиллерии и прислуги. Впечатление особой мощи замка в Клевани достигается тем, что стены башен имеют уклон внутрь.
Историческая ситуация потребовала приспособить к обороне не только монастыри, но и другие культовые сооружения. Такие древние укрепленные комплексы, как Киево-Печерская лавра, монастыри Михайловский Златоверхий, Кирилловский в Киеве, Елецкий в Чернигове, Спасский в Новгороде-Северском, обносились мощными оборонительными стенами. Архитектурой монастыря-крепости почти ничем не отличались от других видов укреплений. Только набор сооружений, внутренняя планировка и размещение главного монастырского монастырского храма создавали определённые отличия от обыкновенного замка. Часто храмы включались в систему оборонительных сооружений, как например, Успенская церковь в Зимно Волынской обл., (1495), церковь Богоявления в Остроге (XV в.).
В культовой архитектуре конца XIV в. наблюдаются интенсивные поиски новых форм, способных полнее воплотить народные вкусы и художественные идеалы. Храмы этого периода несут печать архитектуры суровой переходной эпохи. Их творцы еще не решались окончательно порвать с традициями ХII – ХIII вв., отказаться от трехнефных с опорными столбами храмов, не отваживались применить в каменном зодчестве планово-пространственную структуру и конструктивные приемы, выработанные в деревянном народном строительстве, истолковать применительно к камню приобретенный народными мастерами богатый опыт, воплотить его в каменных сооружениях.
Но уже появляются новые типы храмов, структура которых формировалась под воздействием приемов и форм деревянной архитектуры - трехчастные в плане (неф, алтарь, бабинец) церкви Пятницы во Львове (XIV в.) и Успения в Лужанах Черновицкой обл. (1453). У них бабинец одной ширины с нефом, а перекрытие сводчатое. В некоторых храмах устраивали оборонную