Имидж автора в публицистике
В материале о футболисте Рональдо [В. Кыш. Зубастое счастье "Интера" // Я - молодой. 1998. № 44-45. С. 3] довольно много жаргонизмов, которые не касаются футбола. Эти слова призваны создать образ автора: Рональдик стал косить под Буратино (прогуливал уроки); чемпионство получил на халяву (даром); бабки и башли (деньги); хрена с два и др.
4.2. Цитаты и парафразы
Цитатность текстов средств массовой информации в наши дни находит параллели и в словесном художественном творчестве, где в соответствии с постулатами постмодернизма порой создаются произведения, представляющие собой многослойные нагромождения цитат. "Поэтика постмодернизма исходит из предположения (вполне справедливого), что в литературе все уже сказано, все слова - чужие и поэт может только комбинировать и обыгрывать осколки хорошо знакомой читателю классики" [Гаспаров-II: 83]. И, как указывает далее автор, тексты такого рода представляют собой довольно сложный объект для анализа, благодаря цитатности, размывается и образ автора, его позиция.
Другая параллель - это довольно распространенный стиль шутливого общения, в котором практически нет места личному началу, обмен репликами носит автоматический характер и весь смысл состоит в жонглировании репликами-цитатами из популярных фильмов, песен, рекламы и др. текстов массовой культуры. В известной мере этот материал отражен в словарях [Елистратов 1994; Белянин и Бутенко 1993].
В качестве примера запланированного стилистического понижения посредством "неверного" распознавания цитаты можно привести следующий эпизод из телеинтервью с Б.Березовским примерно годичной давности. На просьбу прокомментировать заявление А.Лукашенко, назвавшего Б.Березовского "козлом отпущения" (библеизм), последний сказал: "Что тут сказать? За козла, как говорят, ответишь". Такой каламбурный перевод библейской цитаты на уровень полууголовной трактовки был принят аудиторией с оживлением.
Рассмотрим некоторые примеры цитат и трансформированных цитат в заголовках с точки зрения того, как их выбор позволяет охарактеризовать автора текста:
Ненцы идут по аналогии с "Русские идут" (название фильма долго было на слуху) [Голованов В. // Cтолица. - 1997. - N 6 (12 мая). - C. 62-67: 67]; Красиво умереть не запретишь с заменой жить на умереть [Метелица Катя // Cтолица. - 1997. - N 6 (12 мая). - C. 80-81]; Нет в жизни счастья [Мостовщиков С. // Cтолица. - 1997. - N 6 (12 мая). - C.44] - фраза фольклорного происхождения (текст татуировки).
От авторов, цитирующих уличные источники, отличаются авторы "новоинтеллигентского" журнала "Компьютерра" (1999. № 3-4): Осетрина первой свежести " (М.А.Булгаков: ...второй свежести); Ну, что вам рассказать про Байконур (В.С.Высоцкий: ...про Магадан), но и здесь встретилось "Особенности национальной игротеки" (названия фильмов: ... охоты, рыбалки). Как видим, здесь источниками цитат выступают как культовые тексты и авторы прежних десятилетий, так и сегодняшние СМИ.
Весьма любопытно, что в журнале академического и традиционно интеллигентского направления "Наше наследие" (1989. V), выбранном и просмотренном наугад, не встретилось ни одного цитатного заголовка. Видимо, эта избирательность цитат и вообще злоупотребление цитатами как черта речевого имиджа является социально значимой, но для окончательных суждений у нас пока мало материала.
Еще один пример игры с заголовками. Заголовок: Восемь томов, которые потрясут мир.
Текст: Московское издательство "Олимп" подготовило сенсационную восьмитомную серию Краткие пересказы литературных жемчужин всех времен и народов.
[Уткин А. // Столица. 1997 (10 янв.). № 0. С. 13] Заголовок вызывает в памяти читателя старшего поколения ассоциации с книгой репортажей Джона Рида "Десять дней, которые потрясли мир" о событиях октября 1917 года в Петрограде. Таким образом, автор предстает перед нами как человек, сформировавшийся в советское время и, следовательно, знакомый с набором ходовых цитат того времени. Вряд ли современному школьнику, очень далекому от набора советских текстов, это название напомнит что-нибудь. Между тем в материале речь о восьмитомнике, адресованном не в последнюю очередь ленивому читателю. Цитата "всех времен и народов" стала оживать в годы перестройки в связи возобновившейся критикой сталинизма (Сталин - вождь всех времен и народов), а затем стала ходовой.
4.3. Экзотизмы и иноязычные вкрапления
Общеизвестные или поясняемые в тексте иноязычные вкрапления не только характеризуют уровень компетентности автора в рассматриваемом вопросе, но и приближают к теме читателя: "Первую девушку Рональдо звали Вероника, и амор с ней произошел, когда Зубастику было всего тринадцать" [В. Кыш. Зубастое счастье "Интера" // Я - молодой. 1998. № 44-45. С. 3].
Амор - здесь нетипичный экзотизм. Герой - латиноамериканец. "Экзотическая лексика и иноязычные вкрапления, в отличии от заимствованных слов, не теряют ничего, или почти ничего... из черт, присущих им как единицам языка, которому они обязаны своим происхождением" [Крысин: 47].
Иноязычные вкрапления как бы заранее дают читателю определенную информацию и задают предлагаемый уровень интеллектуальной сложности материала: Колонтитул:.
INDOCTI DISCUNT ET AMENT MEMINISSE PERITI.
[Уткин А. Восемь томов, которые потрясут мир // Столица. 1997 (10 янв). № 0. С. 13] Редкий латинский афоризм пояснен в тексте: "Пусть узнают незнающие, а опытные с удовольствием припомнят" [Бабкин, Шендецов: Т. 2. С. 652].
Этот элементов, создающий имидж публициста-интеллектуала, может быть трансформирован и использован для привлечения читателя, не настроенного на слишком высокий уровнь интеллектуальности: Заголовок: Дас ист фантастиш.
[Гулин В., Лепин И. // Столица. 1997 (22 февр). № 1. С. 19-21] Любопытно, что авторы выбрали немецкую фразу (которая в тексте не переведена и никак не обыгрывается) в качестве заголовка только потому, что в материале речь идет о насаждении в Москве немецких яблонь. И в целом от материала остается ощущение героического преодоления темы молодыми людьми, который всегда считали, что яблоки растут в универмаге.
Общие выводы таковы: относительно недавние заимствования из европейских языков, за исключением слов, специально разъясняемых автором и имеющих отношение к теме статьи, воспринимаются как некоторый особый социально маркирующий элемент имиджа публициста.
В других случаях заимствованная лексика порой получает особые функции: ее использование в тексте связано с созданием особого иноземного колорита.
Большинство же заимствованных слов, выступающих в качестве названий новых явления и предметов или для детализации уже известных понятий, в ткани публицистического текста особых функциональной нагрузки, связанной с созданием имиджа публициста, не несет.
IV. Функции отдельных речевых параметров при формировании имиджа публициста
1. Обоснование схемы анализа материала
"Строго говоря, перед инициатором коммуникативного акта стоит задача доказать, что он действительно не зря обладает правом инициации речевого взаимодействия, т.е. что он хорошо представляет себе, каким образом соответствующий коммуникативный акт должен развиваться" [Клюев: 39]. Уместность и нетривиальность сообщения доказывается читателю на нескольких уровнях. В отличии от тележурналиста газетчик не может написать "Оставайтесь с нами". Если человек не взял газету в руки, то надпись такого рода бесполезна, а если взял, то не нужна. Но перед публицистом стоит еще одна задача: убедить читателя в том, что он как собеседник стоит читательского внимания. При оценке образа автора в данном отношении читатель составляет свои суждения о своем, условно говоря, собеседнике, оценивая его по трем параметрам:
оценка качеств журналиста как профессионала;
оценка качеств журналиста как носителя узкоспециальных знаний, связанных с той областью общественной жизни, которой непосредственно занимается журналист;
оценка качеств публициста как социального близкого читателю собеседника.
2. Составляющие образа публициста-профессионала
Не вызывает сомнений, что в принципе для завоевания доверия читателя публицист должен продемонстрировать свою компетентность в области профессионально-журналистского знания [Прохоров: 267]. В принципе существуют элементы текста, которые в явном виде дают читателю информацию о профессиональном уровне журналиста: формулировки "наш специальный корреспондент", "наш обозреватель" на ТВ и в прессе вполне определенно ориентируют аудиторию.
К этому можно добавить средства косвенной демонстрации компетентности, упоминание о своей профессиональной деятельности:
Врезка в начале материала: "Однажды Анатолий Аграновский пошутил... Мы, младшие коллеги, дружно посмеялись шутке..."
Туторская С. Инсулин вприглядку // Новая газета. 1999 (1 марта). № 8. С. 18.
Ссылка на предыдущие публикации автора по той же теме:
В тексте: "Впрочем, я писала уже об этом в декабре, в журнале "Коммерсант-Власть"". Альбац Е. Болезнь совести // Новая газета. 1999 (1 марта). № 8. С. 4.
Требование демонстрации компетентности является настолько общим, что его важность в полной мере можно продемонстрировать только на примере сознательного его нарушения. Мы нашли такой пример в журнале, концепция которого и состояла в нарушении читательских ожиданий [Столица. 1997 (10 янв). № 0. С. 1]. Пилотный номер открывает обращение:
Я главный редактор этого издания. Меня зовут Сергей Мостовщиков. Я что, собственно, хотел?
Последняя фраза явно разговорная. Она "садит" темп монолога. Такое замедление одновременно демонстрирует и непонимания коммуникативной задачи. Далее в тексте встречается намеренная стилистическая неуклюжесть: 4 повтора на тему "Я хотел рассказать вам, как мы делали этот номер". Демонстрируется отсутствие логики:
"Это у нас такой оригинальный ход"; "Вы, может быть, подумали, что я собираюсь это рассказывать, потому что хочу быть ближе к читателю. Так это неправда. Я не хочу".
Заявление о своем физическом состоянии:
"А между тем, бойко я уже совсем не могу... Я очень устал и поэтому плохо помню, как мы делали этот номер" ...
и обман ожидания, сформированного у читателя. Завершающая фраза адресована не читателям, а "газетному магнату": "Понял?!" Она носит вызывающий характер и характерна для разговорной речи.
Что же рассказал о себе Сергей Мостовщиков в этом тексте? Практически он продемонстрировал свой высокий уровень профессиональной компетентности. На одной страничке машинописи он весьма искусно представил образцы "ляпов", которых не должно быть в нормальном журнальном тексте.
Истинный профессионализм обязательно связан не только с правом на демонстрацию компетентности, но и с вытекающим из данного автору права сознанием нравственного долга перед читателем. Вот как с позиций христианина рассуждал об этом Василий Васильевич Розанов: "Кажется, что существо литературы есть ложное..: - Дай-ка я напишу, а все прочтут?.. Почему "я" и почему "все прочтут"? В состав входит - "я умнее других", "другие меньше меня" - и уже это есть грех" [Розанов: 81].
3. Составляющие образа компетентного рассказчика
Имидж публициста включает и демонстрацию узкоспециальных знаний, связанных с той областью общественной жизни, которой непосредственно занимается публицист как узкий специалист [Прохоров: 268]. Одним из средств демонстрации своей компетентности в выбранной сфере является использование профессионализмов, т.е. слов или выражений, присущих только данной профессиональной группе [Ахманова: 371]. Например, оправданно используется профессионализм оборонка (оборонная промышленность) в заголовке статьи Е.Титовой [Титова Е. Москва нашла союзника для реформирования оборонки // Вечерняя Москва. 1999 (2 марта). № 41 (утр.). С. 3]. Герой романа И.Ильфа и Е.Петрова "Двенадцать стульев" обогатил русскую речь выражением "Волны падали стремительным домкратом". Это пародийный пример, демонстрация ложной компетентности.
4. Составляющие образа социального близкого читателю собеседника
Выше мы уже обсуждали положение о том, что всякое произведение диалогично по своей сути [Бахтин: 1979: 247]. Составляющие образа социального близкого читателю собеседника в речевом имидже публициста создают условия для того, чтобы читатель принял предлагаемые автором оценки предмета обсуждения.
Узнавание своего происходит по целому комплексу речевых особенностей. Не последнюю роль в системе сигналов типа "я свой" играют ходовые цитаты из авторитетных для данного коллектива текстов и их парафразы и трансформации. Упомянутая выше цитата из популярного произведения И.Ильфа и Е.Петрова "Двенадцать стульев": "Волны падали стремительным домкратом" не только вошла в разговорную речь, но используется в ткани публицистического текста: рубль падал "стремительным домкратом" [Совершенно секретно], цит. по: [Югановы 1997: 211-212].
Слава Тарощина пишет о политической ситуации недавних лет: "Бинарные оппозиции по условному типу "Нумкин-Клямкин супротив Ленина-Сталина" [Новая газета. 1999 (1 марта). № 8. С. 10]. Подчеркнутое терминологические словосочетание шутливо употреблено явно в расчете на "своего" читателя, в принципе знакомого с терминологией структурализма. Представить себе подобный текст в газете "Клюква" или "Завтра" весьма сложно. Автор еще раз выдал себя с головой: это гуманитарий, как мы и предполагали выше.
Рассказывая о попытках заставить классиков говорить на жаргоне, Дмитрий Писаренко выступает в двух ипостасях. Во-первых, это квалифицированный филолог: "СПИК" предваряется вступлением - въездняком; Знаете ли вы, что поэма "Руслан и Людмила" рассматривалась современниками Пушкина как почти неприличная. Одновременно отбором стилистически маркированных средств межфразовой связи (термин используется вслед за Н.В.Муравьевой [Муравьева 1980: 1]) создается образ автора, близкий потенциальному читателю: Поехали дальше..; Короче..; Боян подбивает бабки: "Длинно всей покоцанной ораве: кто живой в рыжье, / Кто жмурик - в славе!" (То есть: "Слава всем, кто не жалея сил, / За христьян полки поганых бил!") [Ярославна - клёвая шкирла // Аргументы и факты. Нояб. 1998. № 45(942). - С. 8].
Анна Амелькина избирает иной имидж - это имидж посредника. Прежде всего, в авторском тексте отсутствуют жаргонные слова. Редкие исключения - это в сущности цитаты: "И на время он решил завязать с этим интересным делом" - это очевидная передача реплики собеседника. Однако позиция корреспондента отличается сквозным доброжелательным интересом к описываемому литературному явлению. Достаточно обратиться к врезке: Попытки заставить классиков "ботать по фене" одни воспринимают как литературное хулиганство (автор не с ними), другие - как лингвистический эксперимент... (автор материала предлагает новую точку зрения:) ..хотя бы так возбудить интерес к литературе у нынешних недорослей [Мне жить в ломы, где пащут за ништяк // Комс. правда. 4 дек. 1998. № 228(21963). - С. 22].
Рассмотренные в сопоставлении два имиджа авторов строятся на разных принципах. В общем, можно заключить, что вовсе не обязательно маскироваться под представителей маргинального социального слоя, чтобы заинтересовать читателя. Но какой-то общий если не позитив, то оптимизм, присутствующий в авторской позиции при изображении тех или иных негативных явлений, безусловно, является важным элементом, образующим имидж автора в глазах читателей.
V. Заключение
Мы далеки от мысли, что те немногочисленные примеры, которые мы смогли отобрать, как и их анализ, весьма субъективный по вполне понятным причинам, исчерпывают проблему. Мы лишь попытались приложить некоторые теоретические сведения к нашим личным ощущениям от публицистических текстов. Ясно, что авторы с другими социально-возрастными параметрами, да и просто другие авторы увидят за теми же примерами несколько иные черты творческой личности и, может быть, дадут им свою, также субъективную интерпретацию.
Поскольку автор часто не проявляется прямо в тексте, для того, чтобы "выявить" черты его образа, приходится обращаться к анализу подтекста. Под термином подтекст обычно понимается "передача информации не путем открытого выражения, а путем использования потенциальных значений синтаксических форм"
Роль верной "дешифровки" читателем образа автора при интерпретации подтекста чрезвычайно важна. Пока мы не представим, читая текст, кто же его написал, мы не