Кадриорг. Дворцово-Парковый ансамбль 19 века
В серый цвет стены окрашены в 1974 году в соответствии с архивными данными за 183о год, так как более ранние сведения. тогда еще не были найдены.
Новый облик зала отличается от первоначального еще некоторыми деталями: вместо паркетного был пол из полированных кaмeнных и черно-белых кафельных плит, застекленные дубовые двери и oконные paмы покрыты олифой, задвижки и дверные ручки литые латунные и oбтoчeнные.
РОСПИСЬ ПОТОЛКА.
12 января 1723 roдa М. Земцов написал секретарю царя А. Макарову о потолках следующее: «Которые штукатурною работою уже к совершенству приближаются, а на потолках праздные места для мaляpной работы оставлены, о кой неизвестно, как малевать прикажут , хотя господин Микетти Приказал мнe, чтобы на них малевать гиштоpии Тицита (Тацита -Ю.К.) и Oвида, но мне неведомо, какие именно и каким образом, аль фрешо (фрески -Ю. К.) или иначе, поэтому всенижайше пpoшу Вас, моего милостивого господина, представить Его Императорскому Величеству повелеть, к этой работе к весне маляры надобны, а из здешних невозможно получить, или за весьма высокую оплату Фика, и на что я ожидаю милостливой резолюции».
«Милостивая резолюция» царя последовала 20 июня. Петр I приказал Адмиралтейству отдать в распоряжение М, Земцова корабль для поездки в Хельсинки и Стокгольм, чтобы найти там живописцев.
М. Земцову удалось нанять в Cтокгoльмe скульптора Саломона Цельтрехта, но пришлось вернуться без живописцев. Таллинского портретиста Иoraннa Хейнриха Фикa для работ в парадном зале не наняли, хотя он и осуществил Becной 1721 roдa рocпиcь пяти потолков во флиreлe, обращенном к морю.
С восшествием на престол Екатерины I летний дворец, расположенный вдали от двора, предавался все большему забвению. Есть основания полагaть, что потолки дворца весной 1746 roдa еще не были расписаны. Дворцовый архитектор Жак Брокет отмечал в ремонтной смете 1745 roдa, что необ- ходимо поправить росписи во флиreляx, но ни слова не roвоpит о росписях потолка в парадном зале. А ведь во время пожара 1745 roдa они могли покрыться копотью и нуждаться в обновлении.
Ж. Брокет намеревался нанять в 1746 roдy для росписи дворцовых потолков Taллиннского художника Лондицepa-млaдшero. На это было получено разрешение Канцелярии от строений Пeтeрбypra.
С ремонтом пришлось поторопиться, потому что летом 1746 года Таллиннпосетила императрица Елизавета Петровна с престолонаследником Петром III и его супругой, будущей императрицей Екатериной II.Гостей принимали в установленном перед дворцом большом шатре и в пapaдном зале. Дворец вновь стал жилым.
За неимением точных сведений,остается только предположить, что 5 плафонов на потолке пapaдногo зала созданы в 1746 roдy. Художественный уровень исполнения плафонных росписей значительно ниже уровня мастерски созданного лепного декора, особенно ввиду тяжеловесности изображенных фигур. Но следует, однако, учитывать, что плафоны искажает потемневший лак и более поздние наслоения, которые усиливают сход ство плафонов с картинами, написанными маслом. Хотя плафонам и недостает прозрачности и грациозности, они успешно выполняют свою декоративную функцию в общем пространстве помещения. Особенно существенно аллегорическое значение плафонных росписей.
«Диана и Актеoн».
Центральная композиция отвечает требованиям Н. Микетти, считавшего необходимым взять темы для плафонов из Овидия. Сюжетом живописного плафона стала история из «Метаморфоз» Овидия о неосторожном охотнике Актеоне, который случайно подсмотрел купание богини охоты Диaны и ее нимф.
Живописец -Лондицер-младший или кто-то другой -точно не ycтaновлено, не сам создал композицию.Она перекликается с созданным в 1636 году на этот же сюжет полотном Рембрандта. По сравнению с образцом пропорции фигур увеличены, внесены и некоторые другие изменения. Автор кадриоргской плафонной росписи использовал не оригинал картины Рембрандта, а гравюру с нее. Повторена и ошибка Рембрандта: Диана дважды изображена в одной композиции: судя по атрибутам, Диана -это и нимфа с полумесяцем над головой, брызгающая воду на Актеона, и женщина на правом берегу озера, сидящая в повелительной позе рядом с луком и колчаном.
На картине изображен и другой эпизод из истории о добродетельной, но суровой богине Диане -обнаружение беременности нимфы Каллисто, дочери аркадского царя. Художники эпохи Возрождения, в том числе Тициан, oбычно изображали этот случай, из приключений Диaны отдельно от сюжета об Актeoне. В барочном искусстве оба сюжета соединились.
Юпитер увидел Каллисто среди нимф Дианы и воспылал страстью к красивой девушке. Но их любовный союз имел неприятные последствия: нимфы Дианы обнаружили во время купания, что их спутница вскоре станет матерью. Чтобы скрыть это от своей ревнивой супруги Геры, Юпитер превратил Каллисто в медведицу, а затем в созвездие, и Каллисто стали называть Большой Медведицей.
Следует считать, что история Каллисто попала сюда случайно ине соотносится с какими-то современными событиями, как это чaстo происходило в период барокко.
Зато история Дианы и Актеона используется намеренно, с намеком на Северную войну, символизируя через гибель Актeoна поражение и смерть шведского короля Карла XII. Подобное изображение Дианы и Актеона было характерно для русского искусства, связанного со двором, вплоть до начала XIX века. Подобно тому, как союзники Карла ХII предали его во время Северной войны, так и coбaки Актеона, не узнав своего хозяина,превращенного богиней в косулю, растерзали его.
Кроме характерного для того времени изображения на живописном плафоне в аллегорической форме триумфа России в Северной войне, в картине мОжно обнаружить и другие символические пласты. Сюжет соотносится с тогдашним официальным названием города -Ревель. Как известно, часть населения города, говорившая пo-нeмeцки,связывaлa его название со словом Rehfall (гибель косули), а это в свою очередь, с легендарной охотой датского короля Вальдемара II на косуль в 1219 году на территории только что захваченного городища древних эстов.
Овальные плафоны.
Центральный плафон окружен четырьмя плафoнaми меньшего размера с латинскими девизами, выполненными в золоте.
Над инициалами Петра I расположено изображение снопа. Текст гласит: «Vitae melioris in usum» (к лучшей жизни). В древнем искусстве сноп олицетворял единство страны. В Кадриорге его изображение намекает на побережье Финского залива, которое было отчуждено от Швеции в результате Северной войны и символизирует Российскую империю, присоединившую себе новые земли в результате Ништадского мирного договора 1721 года. Девиз провозглашает наилучшие намерения нового правителя. Роза и девиз «Juncta атта decori» (красота объединяет оружие) над картушем с инициалами Екатерины воспринимаются как галантный комплимент . Изображение летящей птицы и текста «Et tempora laeta reducit» (и вернет радостные времена) ассоциируется с пальмовыми ветвями. в руках гениев славы, трубящих хвалу и славу чете владельцев дворца.
Плафон с лилией украшен девизом «Candore omnia vincit» (чистота побеждает все).
Vitae melioris in usum -к лучшей жизни
juncta arma decori -красота объединяет оружие Oсел-барабанщик на «гамбургской печи». 172о.
ПЕЧИ С ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РОСПИСЬЮ В ГЛАВНОМ ЗДАНИИ.
В 1720 году из Петербурга в Таллин доставили первую партию изразцов для дворцoвых печей. В отчете отмечается, что в списке требуемых материалов вместо изразцов для 16 печей прислано 1306 «гaмбypгских образцов» (изразцов) для 6 печей и 1760 изразцов с пейзажной росписью, в том числе 10 сломанных, для 4 печей.
Название «гамбургские изразцы» означает не что иное как происхождение печей определенного типа. Основным производителем изразцов в петpoвскбм Петербурге был казенный кирпичный завод на берегу Невы, на котором работали и немецкие мастера. Они внедрили в производство рас- пространенный в Германии тип печей и кобальтовую роспись. На Стрельнинской кафельной мануфактуре, принадлежавшей князю Меншикову, голландские мастера обучали своих русских помощников изготовлению настенных плиток с кобальтовой росписью в голландском стиле. Часто применяемое по отношению к сине-белой узорчатой печи название «голландская печь» ошибочно, так как в Голландии дома отапливались только каминами.
Поскольку в истории русскои керамики изразцы первои четверти XVIII века не исследованы, то не удалось выяснить имена старейших изразечников печей в Кадриорге. Следует подчеркнуть, что наряду с печами Летнего дворца Петра I в Ленинграде кадриоргские печи образуют уникальный художественный ансамбль, которому нет равных в других постройках Петровской эпохи.
По строительному плану основного этажа предусматривалось соорудить 4 камина (два из них в угловых комнатах крыльев не сохранились) и 8 печей (уцелели 4). Две примыкающие к пapному залу «антикамеры» не имели очагов. На верхнем этаже из 8 печей сохранились 5.
По конструкции дворцовые печи можно подразделить на 3 типа, а по декоративному оформлению -на 6. За многие годы печи неоднократно разбирали и чинили, для чего использовались изpaзцы от сломанных печей и новые. Поэтому некоторые печи содержат чужеродные составные элементы.
Наиболее архитектоничным по форме является тип печей с угловыми нишами и круглыми колоннами. Печи, на которых есть царский герб, сoздaHЫ по особому заказу. Одна из таких печей расположена рядом с парадным залом, где раньше строительство печи не планировалось, а другая -на третьем этаже крыла, обращенного к морю. Как и другие барочные печи дворца, они опираются на точеную деревянную балюстраду. Пол под печами из чередующихся черных и белых глазурованных плит . В оформлении доминируют пейзажи со зданиями, на пpoфилиpoвaнных тягах изображены стилизованные лиственные мотивы. Как своеобразный курьез воспринимается царский герб на печи рядом с парадным залом: с геральдическими мотивами соседствуют надписи, состоящие частично из славянских, частично из латинских букв.
Второй тип по общему оформлению более скромный и близок к печам Летнего дворца Петра I. Угловые колонны заменены стесанными углами, отсутствует промежуточный ярус с нишами. Корпус печи разделен выпуклыми горизонтальными тягами на три яруса.
Занимательностью рисунка выделяется одна из печей третьего этажа, на которой изображено множество фигур: путешественники, прогуливающиеся дамы и кавалеры, стоящие и курящие люди в костюмах того вpeмeни, у большинства мужчин на головах большие треугольные шляпы. Наряду с фигурами в европейских костюмах, видим юношу в подпоясанной русской рубахе. Это лишний раз подтверждает петербургское происхождение «гамбургских печей» .Изображен ангел, дующий в трубу, и птицы: вороны, сороки, аист на колодце. Сочная, подходящая для декоративной живописи роспись кистью делает эту печь особенно привлекательной. Небесно-синий кобальт напоминает китайский фарфор с кобальтовой poсписью, который и послужил в XVIII веке толчком к изготовлению печей с синим декором.
На четвертой печи с пейзажными мотивами тоже изображены летние мызы с башнями и изгородями, колодцы с коромыслами, крепости и прогуливающиеся люди. Часть изразцов расписана несколько суше, видимо, другим «кафельным» живописцем. Бросаются в глаза некоторые изразцы с дефектами, с пузырями в глазури, появившимся в результате пожара 1745 года. Печи так пострадали, что все 16 собирались заменить новыми. Позднее таллинским печникам заказали 4 новых печи, а остальные пришлось перекладывать, вставляя как новые, так и старые детали. Небезынтересно отметить, что стоимость одной печи с синей росписью и ее уста- новка составляла в 1746 году в Таллине 35 рублей.
Четыре печи расписаны цветами, узором, условно называемым «тюльпанным». По происхождению -это таллинские печи.В ходе peмонтных и реставрационных работ в Старом городе неоднократно находили белые с синей росписью изразцы с геральдическими мотивами. Есть и oбpaзцы «тюльпанного» узора.
Девятая печь, имеющая художественно-историческое значение, является типичным образцом таллинской белой глазурованной печи позднего барокко. В двухъярусный гладкий корпус вносят оживление ниши с волютами с акантовыми листьями, фигурой Атласа, а также гирлянда на карнизах. Из-за несимметричности гирлянды печь датируется периодом рококо, продолжавшимся в Эстляндии примерно ДО 1780-го года.
Выяснилось, что накануне визита Дармштадтских принцесс в Таллинн в 1773 году, во дворце чинил и переделывал печи мастер Сальберг. Видимо, он же сделал и печь с Атласом.
ВНУТРЕННЕЕ УБРАНСТВО ДВОРЦА.
В течение всего XVIII века продолжалось начатое в России по инициативе Петра I строительство грандиозных дворцов в соответствии с западноевропейскими придворными требованиями и архитектурными принципами. Для государственной казны это было тяжелым бременем, особенно если учесть, что последующие владычицы (например, Елизавета Петровна, в гардеробе которой было около 10 тысяч платьев) считали дворцы Петровской эпохи спартанскими и всячески старались придать им большую пышность. Тем не менее русский двор в XVIII веке переезжал из одного дворца в другой с мебелью и иной необходимой утварью. Дворцов было больше, чем утвари. И в Кадриорге строительство шло значительно быстрее, чем меблировка. Из рапорта руководителя работ полковника Афанасия Немцова кабинету Екатерины I, поданного 28 апреля 1726 года, следовало, что в «палатах» не было ни штофной обивки, ни зеркал, ни бра, ни шкафов. Не было также стульев, ковров и других предметов убранства.
«Архитектурный студент» Григорий Небольсин составил список существующей мебели и нужных предметов обстановки:
« Что касается убранства палат, то не имеется ни стенных уборов и зеркал и зеркальных лампад на стены, а также шкафов и кабинетов.
Такоже здесь не имеется стульев добрых и ковров и иных уборов. Кабинетный шкаф зеркальный 1, привезен из флота в 1721 году. Столов. сделано 5, потребно еще 6 столов.
В верхнем жилье на одной половине 6 столов, а вторая половина верхнего жилья еще не отделана штукатурною работою и столярною работою полы.
Шкафов и угловых шкафов не имеется в палатах ни одного, поскольку не было приказа, чтобы делать в верхнем жилье нужны 5 шкафов, один кабинетный шкаф с ящиками и два угловых шкафа.
В среднем этаже палат полы фигурные сделаны, такoже потолки штукатурною работою сделаны, а стены и потолки обоями не покрыты, поскольку к тому приказу нет и для покрытия никаких обоев не имеется.
И на столы для покрытия ковров и тканей не имеется. Английских стульев с красными подушками есть 12. Стульев с плетеными решетками имеется 12.»
Рапорт нуждается в пояснениях. Что касается узорчатого пола, то он представлял собой наборный паркет из светлого и черного дуба и клена с геометрическим рисунком. Стены не оклеивались бумажными обоями, а обивались дорогими тканями, иногда бархатом.
Гладкие потолки в период барокко oбычно оклеивали полотном. Так сделали и в домике Петра I, в «городском дворце» и, по-видимому, в менее представительных помещениях кадриоргского дворца, где отсутствовали лепные потолки с рельефными украшениями.
В рапорте бросается в глаза скудность не только существующей, но и требуемой мебели. На основном этаже должно хватить 11 столов, для одного крыла верхнего жилого этажа требовалось по одному столу и шкафу в каждую комнату. Позабыли упомянуть даже стулья.
Известно, что стулья и столы изготовляли на месте под руководством столяра Иoгaннa Брауэра. Применялось вытачивание и фанеровка. Видимо,. так изготовляли барочные столы и стулья с точеными ножками. Такой тип мебели попал в Прибалтику через Голландию.
Следует отметить, что в рапорте указаны не люстры, а зеркальные бра. Такие светильники в резной раме были очень популярны в период барокко. На нижний край зеркала крепились 1-2 бронзовых подсвечника. Зеркала обычно устанавливались симметрично на пpoтивоположных стенах, чтобы возникла игра отражений. в соответствии с этим принципом освещались и помещения дворца, в том числе парадный зал.
«Английские стулья с красными подушками» не являются импортной мебелью. Такой тип мебели ( «королевы Анны» ) в английском стиле, в том числе англо-голландский тип с сиденьями и спинками из плетеного тростника получил распространение во всей Европе. ( " 22 августа 1726 года из петербургских дворцовых запасов были доставлены на галиоте «Самсон» некоторые предметы мебели в кадриоргский дворец. Привезли кровать с балдахином из зеленой ткани, два складных стола, кабинет с ореховой фанеровкой и угловой шкаф. Все это, кроме одного . Стола, идентично убранству, сохранившемуся в доме-музее Петра I.
Следующие сведения об убранстве дворца почерПнуты из отчетов генерал- губернатора Гольштейн-Бека о подготовке к визиту Екатерины II в 1764 году. Сначала для высоких гостей приготовили только 4 помещения. Однако в 1773 году, к визиту Дармштадтских принцесс, был сделан обширный ремонт, и дворец обставлен новой мебелью. У купца Энкена были приобретены 8 дюжин стульев, 11 столов, большие зеркальные бра, шелковые и шерстяные ткани на гардины, у купца Чебауэра- еще дюжина стульев. Согласно изменившимся по сравнению с Петровским временем требованиям интерьер стал более дамским: вместо шкафов-бюро предпочтение отдали туалетным столикам и чашам для благовоний -курильницам.
Изготовленные к визиту императрицы таллинским столяром Бракманом 4 туалетных столика она увезла с собой в Петербург. Медник Кристофер Помо сделал медные курильницы и чаши для благовоний, у аптекаря К. К. Фика приобрели две вaзы-apoмaтницыI для благовоний, из образцов продукции начавшей действовать фаянсовой мануфактуры. В соответствии с распространяющейся в Таллинне модой стены некоторых залов оклеили бумажными обоями. У графа Штакельберга были одолжены к приезду Дармштадских принцесс две железных кровати и канапе, в городе одолжили еще зеркала, столы, висячие люстры.
В 1773 году во дворец доставили столы на консолях с позолоченным резным каркасом и мраморной плитой. На них стояли вазы с благовониями. Помещения освещали зеркальные бра или, как говорится в инвентарной
описи, «лампады в рамках из дерева, по краям вырезки золоченые, у каждой по одной трубке золоченой».
В помещениях было мало мебели. В последние десятилетия XVIII века в парадном зале стояли только 12 стульев (сиденья обиты белой парчой в красную и зеленую полоску), висели 11 зеркальных бра.
Парчой с золотым лиственным орнаментом были обиты стены в помещениях основного этажа рядом с парадным залом. Углы ткани закреплялись деревянными, с резьбой и позолотой угольниками.
Для полноты описания интерьера следует отметить также белые, малиновые, синие и зеленые шелковые и шерстяные занавеси. Даже зеркальные бра подвешивали на стены при помощи шелковых лент.
Из дворцовой утвари второй половины XVIII века ничего не сохранилось. Та же участь постигла и предметы интерьера, изготовленные для дворца в первой четверти XIX века.
ФЛИГЕЛЯ.
Возведение флигелей началось под руководством подмастерья Н. Микетти -Гаэтано Киавери. К осени 1718 года были готовы фундаменты. В период строительного сезона 1719 года работами руководил «механист» Антонио Алимари из Венеции. В сентябре флигеля уже можно было подводить под крышу.
Отделкой зданий весной 1721 года занимались таллинские мастера лепных дел мастер Маттиас Зейдтингер и живописец Иоганн Хейнрих Фик. Таким образом, флигеля являются первой готовой составной частью дворцового ансамбля. С 25 мая по 16 июня 1721 года во флигелях проживала царская супружеская чета. В связи с тем, что в
строительных отчетах не упоминаются затраты на утварь флигелей, следует предположить, что Петр I и Екатерина, согласно обычаям того времени, взяли необходимую мебель с собой с кораблей, на которых они прибыли на таллинский рейд. По композиции флигеля образуют с главным зданием дворца единое целое благодаря расположению на этой же террасе и сходству с его членением. Обрамление окон профилированными лепными тягами соответствует обрамлению окон цокольного этажа главного здания, а пилястры флигелей проще, чем пилястры дворца.
Интерьер флигелей со временем изменился. Не уцелели очаги и художественно отделанные потолки. Во флигеле, обращенном к морю, сохранились остатки лишь одной росписи. Во время ремонта 1970 года под слоем
смытого мела на потолке открылись следы noлиxромии. В ходе пробной чистки обнаружили изображения двух купидонов. По всей вероятности, они выполнены И. Х. Фиком в 1721 roдy, во время росписи потолков. Пышно профилированные лепные тяги, к которым присоединяется и высококачественный лиственный орнамент, делят этот потолок на 5 чaстей, на которых могли быть росписи. Сейчас в помещении находятся фонды музея, и невозможно продолжить очистку росписей.
О сюжете pocпиceй в строительных отчетах нет сведений.
Другие художественные детали XVIII века во флигелях не сохранились.
ПЕРВOНАЧАЛЬНЫЙ ОБЛИК ПАРКА.
Главную композиционную ось парка определяла бывшая «аллея Дрентельна», остальное членение -приpoдный рельеф с тремя пологими cклoнa и, красивая дубовая роща у моря, ручей в стороне гoрoдa и плитняковый уступ Ласнамяги.
Центральные здания решено было возводить по образцу итальянских вилл на более крутом склоне уступа. позднее Н. Микетти прoeктиpoвaл по такому же принципу дворец в Стрельне с Нижним и Верхним садами. Из-за двух естественных уступов пришлось кадриоргский Верхний сад-разбивать на части с Цветочным садом и Миражеским прудом. Парк создавался в строго регулярном французском стиле. На основе принципов геометрии cлeдовaлo ,дoбиться синтеза сети aллeй, каналов, подстриженных изгoрoдeй и шпалер, цветочных партеров и водяных затей с архитектурными формами. Это торжество логического мышления, подчиняющего xаотичную пpирoдy, напоминает сказочные сады «короля- солнца» Людовика XIV в Версале. Петр I посетил Версаль и приказывал строителям брать с Версаля пример. Не следует однако забывать, что регу лярный парк в Кадриорге занимал всего 1/8 всей терриТории. Остальная территория имела естественный природный вид, Но была разделена аллеями. Следует подчеркнуть, что Кадриорг предназначался не только для услаждения императорской семьи, но и для прoгулок таллинских жителей.
Нижний сад.
Наиболее сложную структуру имеет Нижний сад. Параллельные аллеи, пересекающиеся под прямым или острым углом, расположены относительно центральной аллеи по принципу зеркального отражения. В местах пересечения аллей оставлены круглые площадки для беседок, фонтанов, скульптур, скамеек и урн с цветами. По краям аллей вырыты каналы, облицованные каменными плитами. Через каналы были пере- брошены четыре мостика с воротами. Ворота присоединялись к деревянным балюстрадам, обрамляющим края парка. По первоначальному плану композицию Нижнего сада завершал полукруг с большим бассейном и фонтаном в центре. В 1723 году план был дополнен примыкающими к полукругу «крытыми дорогами» или прогулочной галереей (видимо, по образцу петергофских). Она состояла из дугообразной колоннады с крышей и маленькими павильонами (потешными домами) в середине и на концах. Внутри стояли скамейки для желающих отдохнуть, укрыться от дождя и солнца. Между колоннами укрепили с помощью проволоки деревянные решетки для вьющихся растений. Рядом с галереей росли изогнутые липы и клены.
Аллеи Нижнего сада окаймляли шпалеры лип, под которыми были высажены и различные лесные деревья. Живые изгороди вокруг сада образовывали пять аллей, которые состояли в 1731 году из 622 лиственных деревьев, большей частью лип и кленов.
Непосредственно перед дворцом находились 10 цветочных партеров, оформленных толченым кирпичом, дерном и живыми изгородями. В цветниках росли кусты роз, тюльпаны, пионы, нарциссы.Узоры цветочных композиции, к сожалению, неизвестны.
Летом в аллеях устанавливали на шестидесяти постаментах глиняные урны с цветами. Нижний сад украшали 18 полукруглых беседок шириной 8 футов.
Первоначально Нижний сад со сравнительно низким озеленением являлся фоном для основной застройки, возвышавшейся как на подиуме перед Цветочным садом.
Здания связывали каменные стены, украшенные художественным лепным декором (в том числе раковины работы таллинского мастера М. Зейдтингера) и шедшей по верхнему краю деревянной балюстрадой. Хотя сейчас
на месте кирпичных стен стоят плитняковые ограды, но и в них есть круглые ниши, предусмотренные для фонтанов. В каменный бассейн в форме раковины должны были изо рта, глаз и ноздрей прикрепленного к ограде маскарона бить струи воды. За установку фонтанов несли ответственность фонтанный мастер Джулиано Беретини и его ученик Федор Кругликов. Будучи летом 1720 года в Риме, Н. Микетти нанял Д. Беретини на службу. Его уволили после смерти Петра I, еще до того, как начал действовать хоть один кадриоргский фонтан.
Перед кaждым фонтаном предполагалось установить бюсты аллегорического характера, о которых мы уже упоминали в связи с домиком Петра I. Из малых архитектурных форм в Нижнем саду сохранился, причем в перестроенном виде, лишь один потешный дом у входа в парк, на углу улиц А. Вейценберга и А. Лейнера. Данные о его первоначальном виде не соответствуют архитектурно-планировочным принципам Н. Микетти. Как следует из так называемых «11 пунктов», написанных о работах в Kaдpиорге Петром I 27 июня 1723 года, лишь тогда было принято решение о строительстве этого домика. Этим же летом Н. Микетти вернулся в Италию и дом, вероятно, проектировал его заместитель М. Земцов.
Потешный дом является оштукатуренным бревенчатым строением.О стиле барокко напоминают лишь штукатурные квадры стен и двухскатная крыша. Дом предполагалось использовать только летом, поэтому в нем нет печей. Потешный дом был готов в 1725 году и пpoстоял без перестроек более ста лет. В результате начавшейся после визита в Таллин Николая I кампании переделок потешный дом был в 1827-1832 годах перестроен в классицистическом стиле. Вставлены новые двери, окна и построен навес.В таком виде потешный дом запечатлен на литографии Ж.- Б. Арну и В.-В. Адама, сделанной в 1833 году. Сохранившийся до наших дней потешный домик был приспособлен под жилище и настолько амортизирован, что возникла идея его сноса, но, к счастью, удалось добиться сохранения единственного уцелевшего бревенчатого здания, входившего в дворцово- парковый ансамбль.
Мacтepa Республиканского реставрационного управления восстановили потешный домик в том виде, какой он имел в 1832 году. В нем разместилась мастерская реставрации графики Государственного художественного Музея ЭССР. Интерьер здания даже обогатился, так как в нем установили привезенную из мызы Аа печь с изразцами, украшенными кобальтовой росписью. На них, вероятно, изображены мыза Аа и ее постройки.
На другой стороне дороги, напротив потешного домика, находилась деревянная караульня. К 1776 году она уже настолько развалилась, что не подлежала ремонту. Губернский архитектор Иоганн Шульц создал проект новой каменной, караульни, претворенный в жизнь. На фасаде новой караульни была полукруглая аркада, украшенная лепными венками в стиле классицизма. Караульня была одноэтажная. Одновременно с капитальным ремонтом потешного домика в 1827-1832 годах подвергли пepeделке и караульню. Ликвидирована была аркада, четырехгранные столбы заменили восьмигранными колоннами, надстроен был мансардный этаж. Составной частью Нижнего сада является и аллея, протянувшаяся от потешного дома, караульни и расположенной рядом с ней небольшой кузницы мимо дворца. Вдоль аллеи росли следующие деревья: 64 ясеня, 13 лип, 13