К. П. Брюллов
Воздействие Брюллова в русской живописи распространялось не только на творчество его прямых учеников. Отпечаток брюлловской манеры можно увидеть в произведениях мастеров, познакомившихся с его искусством в зрелом возрасте, например, у Тропинина. Большое влияние имел корифей русской исторической живописи на Федотова. Заметно воздействие брюлловского портрета на творчество портретиста Петра Захаровича Захарова (1816-1852). В лучшей его работе - портрет Т. Н. Грановского (1845, ГТГ) - подчеркнутая одухотворенность общего облика знаменитого историка восходит к романтической традиции портретного искусства.
Если при жизни Брюллова оценка его творчества была вполне единодушной и никто не сомневался в подлинном значении наследия мастера, то уже в 60-х годах XIX века наступил резкий перелом. Главным его выразителем был Стасов. Правда, в одной из самых ранних статей, написанной вскоре после смерти Брюллова в результате посещения Италии и изучения оставшегося там художественного наследия художника, Стасов выступает апологетом его творчества. В его восторженных словах нет ни на йоту критики. Однако, когда Стасов вернулся в Россию, он понял, что передовое общественное движение предъявляло к искусству новые требования. С необычайной патетикой Стасов поднял на щит национальную жанровую живопись как отвечающую потребностям нового времени, как живопись, непосредственно отражающую жизнь народа и служащую его интересам. Следующим логическим для Стасова шагом было отрицание всего, что сделал Брюллов как художник; в 60-х годах в пылу напряженной борьбы за новое демократическое искусство, борьбы, поглощавшей все существо критика, Стасов не мог остаться на позициях строго объективной оценки творчества художника; он признавал достоинства лишь его портретного искусства .Но в 80-е годы Стасов вновь отдает должное значению творчества Брюллова. Высокую оценку наследие Брюллова получило у крупнейших мастеров демократического реализма второй половины XIX века - Н. Н. Ге, И. Н. Крамского, И. Е. Репина.