Национальные символы России: герб, гимн, флаг
Петра I.
«Преображенский марш» был создан неизвестным автором (вернее всего, одним из военных капельмейстеров). Как лучший из маршей, он, по-видимому, был общим для всей русской армии, мог исполняться любым полком и служить одновременно и для парадов и для походов.
С 1917 г. «Преображенский марш» стал выполнять функции гимна. После Октябрьской революции Белое движение было поставлено перед выбором новой символики. Возвращаться к гимну «Боже, царя храни» было невозможно по политическим мотивам, временный гимн Февральской революции «Марсельеза» был отвергнут (см. ниже), и на военных парадах, смотрах и во время приемов иностранных делегаций стали играть чаще всего «Марш Преображенского полка Петра Великого», временно расформированного 2 декабря 1917 г. его последним командиром-полковником А. П. Кутеповым. О том, что в Добровольческой армии «Преображенский марш» заменил гимн, имеются прямые свидетельства участников гражданской войны". В 1921 г. «Преображенским маршем», греческим и французским гимнами русские воины прощались с «Долиной смерти и роз» в Галлиполи, уходя в Болгарию и Сербию. Та же роль осталась за ним и в русском зарубежье, когда он исполнялся вместе с государственными гимнами европейских народов на церемониях почтения павших и при выносе боевых знамен и русского национального флага.
Сила и привлекательность марша стали настолько известны в Европе, что в
1950-е гг. адмирал английского флота шеф королевской морской пехоты Льюис Баттенберг лорд Маунтбеттен (племянник последней русской императрицы Александры Федоровны) присвоил его третьей бригаде морских пехотинцев (указание историка А. А. Васильева).
Не был забыт «Преображенский марш» и в советское время: он создавал праздничное настроение на парадах, демонстрациях и народных праздниках, записывался на пластинках и неоднократно звучал в исторических фильмах. В отличие от этого полкового марша другой марш - «Гром победы» - стал неофициальным гимном со дня своего рождения.
РУССКИЙ ПОБЕДНЫЙ МАРШ.
Гимн-марш побед появился во время второй, «Суворовской», войны 1787-1791 гг. с Турцией в честь подвига чудо-богатырей А. В. Суворова, уничтоживших тридцатитысячную турецкую армию, взяв 11 декабря 1790 г. штурмом крепость Измаил. Текст его был сложен в 1791 г. первым поэтом России Г. Р. Державиным и положен на музыку композитором Осипом Антоновичем Козловским
(1751 - 1831). «Гром победы» Козловский написал в форме торжественного красивого западно-славянского марша-полонеза, который был создан творческим гением польского народа и с XVI в. известен как европейский придворный танец. В России с полонезом познакомились на исходе XVII в. К концу царствования Екатерины II сложился тот тип «русского полонеза», который стал символом расцвета дворянского сословия. Полонезы стали новой формой величания-русской «Славы», появившейся в Петербурге на рубеже XVIII - XIX вв.
Офицер Кинбурнского драгунского полка (прапорщик в 1786 г., премьер-майор в 1793 г.), участник осады Очакова в 1788 г., О. А. Козловский почти три десятилетия, с 1791 по 1818 г., прославлял победы русского оружия гимническими хоровыми полонезами, сочинив их около семидесяти. Наравне с «Громом победы» стоит полонез, посвященный изгнанию войск Наполеона из России: «На победы светлейшего князя М. И. Голенищева-Кутузова Смоленского, Спасителя Отечества». Во время службы под началом Потемкина, Козловский был назначен самим светлейшим князем директором его музыкальной капеллы. С 1799 г. осанистый, строгий и горделивый композитор стал «инспектором музыки» при петербургских театрах, заведовал с 1803 г. всеми оркестрами столицы, организуя придворные концерты, сам сочинял увертюры, хоры и всю театральную музыку. До русской службы Козловский был учителем музыки в Польше и хорошо знал и польскую, и русскую музыкальные культуры. По происхождению он был, вероятнее всего, из белорусских полонизованных дворян; именно из белорусских, иначе трудно объяснить, как польский шляхтич мог в самую черную и трагичную для Польши годину разделов страны воспевать победы России.
Впервые «Гром победы» (по припеву он также назывался «Славься сим, Екатерина») был исполнен 28 апреля (9 мая) 1791 г. в составе праздничной сюиты композитора.
"Огромную роль сыграл марш побед в годину русской славы 1812 г. Французы при походе на восток, как и раньше, вдохновляли себя «Марсельезой», с помощью которой Наполеон, по его собственным словам, выиграл несколько сражений, и которая, как говорил немецкий поэт Ф. Г. Клопшток Руже де Лилю, «скосила 50 тысяч храбрых немцев». Их союзники, польские легионеры, бросались в бой с кличем своего гимна «Еще Польска не згинела» (мазурки генерала Я. Г. Домбровского, созданной 15-21 июля 1797 г. после грабительских разделов Польши). Россию в 1812 г. достойно защищала не только армия, но и русский гимн-марш теперь уже с другим текстом:
Гром оружий, раздавайся,
Раздавайся, трубный глас,
Сонм героев, подвизайся,
Александр предводит вас!
Славьтеся, сыны России,
Александр предводит вас!
и т.д.
Творение О. А. Козловского оставалось популярным и в первой трети XIX в. 5 сентября 1831 г., после того как царизм подавил восстание польского народа, В. А. Жуковский написал «на голос» «Грома победы» «Русскую песнь на взятие Варшавы», которая тут же стала распространяться в музыкальных магазинах:
Раздавайся, гром победы,
Пойте песню старины,
Бились храбро наши деды,
Бьются храбро их сыны.
Мы под теми же орлами,
Те же с нами знамена.
Лях, бунтующий пред нами,
Помнит русских имена. и т.д.
Этот марш стал символом дворянской эпохи, и не случайно П. И. Чайковский в то время, когда дворянство уже ушло с первых ролей в государстве, ввел припев «Славься сим, Екатерина» во второе действие третьей картины оперы «Пиковая дама».
Оба победных марша - «Преображенский» и «Гром победы» ярче всего отразили век славы русского оружия. Они пробуждали чувство долга, веру в русскую непобедимость, готовность достойно встретить смерть. Частое исполнение полонеза Козловского на торжественных церемониях придали ему функции дворянского гимна. Однако он никогда не был официально-государственным, и центральная власть никогда не ставила вопроса о его утверждении в этом качестве. Но почему же не «Гром победы», а «Преображенский марш» возродился как гимн? Скорее всего помпезное песнопение Державина на музыку Козловского теряло популярность вместе с изменением исторической психологии и угасло одновременно с дворянским сословием. Напротив, военный «Преображенский марш» не мог исчезнуть, ибо жил одной жизнью с русской армией и был так же освящен русской кровью, как и боевые знамена.
Другая музыкальная эмблема, возникшая почти одновременно с «Громом победы», относится к сфере духовной музыки. В нотных тетрадях она сопровождалась пометой «Национальный русский гимн».
ПЕСНЬ АНГЕЛОВ.
Одновременно с «Громом победы» возник русский духовный (нецерковный) гимн «Коль славен наш Господь в Сионе». Он был рожден талантом русского композитора Дмитрия Степановича Бортнянского (1751 - 1825) на основе народных и церковных напевов. Светлым дарованием Бортнянского создано свыше сотни церковных концертов, псалмов и литургических сочинений. Волшебная сила «Орфея реки Невы» (так назвал его поэт Д. И. Хвостов) заключалась в одухотворенности его музыки искренней верой.
В отличие от военного и громозвучного «Грома победы», «Коль славен...» своей душевностью и хрустальной чистотой создавал возвышенное настроение. Построен он был на основе церковных и широких русских народных напевов, написан в трехдольном ритме (3/4) и исполнялся в медленном темпе. Исследователи отмечали общую интонационную близость к некоторым голосам Большого знаменного распева. Гимн стал любимым и популярным среди народа. Как «священную песнь», его исполняли и русские масоны в начале заседаний своих лож, тем более, что слова гимна были написаны одним из
видных «вольных каменщиков» - поэтом, директором и куратором Московского Университета, действительным тайным советником М. М. Херасковым
(1733-1807).
В XIX в. гимн «Коль славен...» подлежал исполнению во время торжественных церемоний несветского характера. Его играли во время крестных ходов, на праздник Крещения у Иорданей и церковных парадов: при прохождении духовной процессии солдаты делали «на караул» и оркестр играл мелодию Бортнянского. Она же обязательно звучала после команд «шашки вон», «пики в руку» при погребении генералов, штабс- и обер-офицеров, умерших на действительной службе, а также при похоронах офицеров запаса, награжденных орденами св. Георгия и георгиевским оружием. «Коль славен...» входил в ритуал производства юнкеров в офицеры и в ритуал «зари» и «спуска флага с церемонией», когда он звучал после артиллерийского залпа и сигнала горнистов «на молитву, шапки долой!», марша полка и перед молитвой «Отче наш». Широко распространенным песнопением, исполнявшимся во время войн и вражеских нашествий, было «Спаси, Господи, люди твоя», но оно имело церковный характер. «Коль славен...» же был всеобщим национальным духовным гимном России. Он занимал почетное место в нотных сборниках патриотической музыки «в 1914 - 1917 гг. Попытки использовать мелодию Бортнянского как государственный гимн при Временном правительстве (см. ниже) не увенчались успехом. Нельзя считать «Коль славен...» и светским государственным гимном на территории, контролировавшейся Добровольческой армией и Урало-Сибирской армией А. В. Колчака, хотя он часто исполнялся на торжественных церемониях, например на параде в Киеве 25 августа 1919 г., принимавшемся главнокомандующим Д. А. Май-Маевским, или позже, при открытии памятника умершим воинам Белой армии в Галлиполи в 1921 г., но происходило это, как правило, при выходах духовенства. «Песнь ангелов» была захлестнута волной революционных «Марсельезы» и «Интернационала».
Шестьдесят один год, с 1856 г. по октябрь 1917 г., главная башня Московского Кремля - Спасская тридцатью семью колоколами вызванивала гимн Бортнянского, ежедневно в 15 и 21 час. (В 12 и 18 часов оттуда разносились звуки «Преображенского марша».) С августа 1918 г. эти мелодии были заменены международным пролетарским гимном - «Интернационалом» и траурной песнью «Вы жертвою пали» на мотив старинного похоронного марша «Не бил барабан перед смутным полком». М, М. Херасков, как бы предвидя не-
долговечность своих творении, с грустью писал:
Все, что в мире не встречается,
Тлеет, вянет, разрушается,
Слава, пышность, сочинения
Сокрушатся, позабудутся...
Что же не исчезнет в век веков?
Добрые дела душевные.
В одном он ошибся - его «Коль славен...» - единственный из старых русских гимнов жив и поныне.
В нашей стране (и в Финляндии) его знают и часто поют православные и протестантские верующие, общественные клубы духовного совершенствования. В русском зарубежье он исполнялся в начале торжественных собраний, на церемониях памяти павших и каждое утро и вечер на сборах скаутов, русских витязей и русских разведчиков.
ГИМН ВЕНЦЕНОСНОЙ СОЛИДАРНОСТИ.
Первым официальным государственным гимном России была «Молитва русских», слова которой написал поэт В. А. Жуковский (3783 - 1852). Во второй половине XVIII в. большинство государств Европы встречало своих суверенов мелодией, заимствованной у англичан - «God save the King» («Боже, храни короля»).
В нашей стране английская мелодия утвердилась после войны 1812 г. Все были охвачены гордостью за русских героев, освободивших Европу. Как писал А. С. Пушкин в «Метели», победители возвращались с «завоеванной» музыкой: тирольскими вальсами, французским роялистским гимном «Да здравствует Генрих IV», ариями из опер. Солдаты вставляли в речь французские и немецкие слова. Несомненно, полковые оркестры играли и «Боже, храни короля» - мелодия антинаполеоновской коалиции сделалась привычной. Приятной она была и для глубокорелигиозного англофила Александра I. В русской фортепианной фантазии 1813 г. «Изображение объятой пламенем Москвы» Д. Штейбельта эта мелодия английского гимна противопоставлялась «Марсельезе».
ШЕДЕВР А. Ф. ЛЬВОВА.
Рождение второго официального гимна, с которым Россия прожила почти век, связано с именем Алексея Федоровича Львова (1798-1870), культурнейшего и высокообразованного человека. Его отец, Федор Петрович Львов (1766- 1836), занимал, после Д. С. Бортнянского, пост директора Придворной певческой капеллы в 1826 - 1836 гг.
В 1833 г. А. Ф. Львов сопровождал Николая I в Австрию и Пруссию, где императора повсюду приветствовали звуками «God save the King». Восстановить формально нераспущенный, но бездействующий «Священный Союз» в октябре этого года не удалось. Царь выслушивал чужеземную мелодию монархической солидарности без энтузиазма и по возвращении поручил Львову, как наиболее близкому ему музыканту, сочинить новый гимн, «В 1833 г. я сопутствовал государю в Австрию и Пруссию. По возвращении граф-Бенкендорф сказал мне, что государь, сожалея, что мы не имеем своего народного гимна, и скучая слушать музыку английскую, столько лет употребляемую, поручает мне попробовать написать гимн Русский. Задача эта мне показалась весьма трудною, когда вспомнил о величественном гимне английском «God save the King» , об оригинальном гимне французов («Марсельезе») и умилительном гимне австрийском. Я чувствовал надобность написать гимн величественный, сильный, чувствительный, для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войска, годный для народа - от ученого до невежды. Все эти условия меня пугали, и я ничего написать не мог. В один вечер, возвратясь домой поздно, я сел к столу, и в несколько минут гимн был написан. Написав эту мелодию, я пошел к Жуковскому, который сочинил слова («Молитва русского народа» - таково было первое название гимна), но как не музыкант не приноровил слов к минору окончания первого колена. Однако, положив гармонию простую, но твердую, я просил графа Бенкендорфа гимн послушать.
Он сказал государю, который вместе с императрицей и великим князем Михаилом приехали слушать гимн в Певческий корпус (23 ноября 1833 г.), где я приготовил весь хор и два оркестра военной музыки. Государь, прослушав несколько раз, сказал мне «C'est superbe» ... (великолепно). Мигом музыка гимна разнеслась по всем полкам, по всей России и, наконец, по всей Европе».
Возможно, что высочайший заказ на музыку был поручен не только Львову, но и среди прочих графу М. Ю. Вьельгорскому, который был тоже вхож в императорскую семью и играл в квартете на виолончели вместе со Львовым:
«О музыке «Боже, царя храни» ни слова не было слышно; знали мы, что многие новую музыку сочиняют на эти слова, что даже у императрицы в гостиной поют и играют сочинения эти, что царь слышит и ни слова не говорит; как друг узнаем, что он приказал 6 декабря (дата ошибочная.) 1833 г. в
Москве, в Большом театре после спектакля спеть и играть А. Ф. Львова «Боже, царя храни».
25 декабря 1833 г. стало днем рождения государственной молитвы Российской империи за своего царя, единственного и официального гимна вплоть до 2 марта 1917 г., дня отречения Николая II от престола. Несложную хоральную мелодию Львова называли одной из красивейших в мире. Иностранцы писали, что «... - величавые звуки несли неотразимое обаяние». Она звучала «величественно и твердо» - именно так было написано на автографе ее создателя. При исполнении большими хорами производилось сильное впечатление, отвечавшее духу парадности николаевского царствования. Вот почему царь сказал А. Ф. Львову 23 ноября 1833 г.: «Ты совершенно понял меня».
ВОСКРЕСШИЙ ЧЕРЕЗ ВЕК.
В конце XIX в. среди автографов М. И. Глинки, «Петра Великого в русской музыке», как окрестил его В. В. Стасов, был обнаружен лист нотной бумаги того же формата, что и партитура оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»). На листе были: мелодия в три строки, набросок той же мелодии с басом и заметки композитора на французском языке по обработке мелодии. Произведение имело надпись «motif de chant nationale» («мелодия национального гимна»). Вначале редактор «Русской музыкальной газеты» Н. Ф. Финдейзен предположил ошибочно, вслед за В. В. Стасовым, что «мысль о сочинении русского народного гимна зародилась раньше или почти одновременно с гимном А. Ф. Львова, в 1833 г.». На самом деле это произведение было создано поздней осенью или зимой 1834 г., после возвращения Глинки из-за границы в Петербург, куда он прибыл из своего имения Новоспасского 6 сентября 1834 г.
Финдейзен писал, что М. И. Глинка серьезно намеревался написать национальный (государственный) гимн и, возможно, беседовал со Львовым о «Боже, царя храни». По словам сестры Глинки, Л. И. Шестаковой, композитор говорил, что он создал бы более глубокую музыку, и даже наигрывал мелодию. Но Глинка писал свой гимн не в соперничестве, а как бы «вдогонку» львовскому, поэтому и оставил свое прекрасное творение незавершенным. Но даже и в наброске видна рука гения. Напевные, волнующие и родные для русской души звуки рождают образ безбрежных просторов, воспевают «светло-светлую и украсно-украшенную Землю Русскую», как писал древнерусский летописец.
Больше века это прекрасное творение лежало невостребованным. «Национальный гимн» М. И. Глинки впервые обработали в 1944 г. для Всесоюзного
радиокомитета, и с тех пор он часто звучал по радио под неправильным названием «Патриотическая песня». В 1947 г., к 800-летнему юбилею столицы, Д. И. Машистов написал слабый и невыразительный текст «Здравствуй, славная столица», чем гимн, задуманный М. И. Глинкой как национальный, был превращен в городской под названием «Москва». Значение государственного ему было придано лишь в 1990 г., когда РСФСР приступила к созданию новой политической символики. 23 ноября 1990 г. на сессии Верховного Совета РСФСР полузабытое творение русского композитора исполнил военно-духовой оркестр Министерства обороны СССР.
27 ноября 1990 г. при открытии II внеочередного Съезда народных депутатов
РСФСР «Национальный гимн» был исполнен вторично и единогласно утвержден как Государственный гимн РСФСР.
НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ГИМН РУССКОГО НАРОДА.
День рождения русской национальной оперы «Жизнь за царя», 27 ноября 1836 г., начал новую эпоху в культурной жизни страны. Впервые в императорском театре царская семья, двор, сановники и дипломатический корпус слушали произведение, где главным героем был крестьянин. В финале оперы народ встречал и славил гимном-маршем (определение М. И. Глинки) только что венчанного на царство основателя новой династии Михаила Федоровича Романова (1613-1645).
Яркая национальная мелодия и ликующий колокольный звон на фоне общерусских святынь Кремля, Красной площади и Покровского собора - вызывали ощущение небывалого величия и волнующей радости. Память славного 1812 года была еще свежа, и многие,