Xreferat.com » Рефераты по культурологии » Курс лекций по культурологии

Курс лекций по культурологии

проповеди Иоанна Крестителя.

Мень А. История религии: В 7 т. М„ 1992. Т. VII: Сын Человеческий

Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. М„ 1989.

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. М., 1993.

Штаерман Е. М. (с использованием материалов С. С. Аверинцева) Идеология поздней Римской империи //История Древнего мира. Упадок древних сообществ, 2-е изд., испр. М. 1983,


ТЕОРИИ КУЛЬТУРЫ

1. Оптимистические и пессимистические взгляды на европейскую культуру

Культура была предметом философского анализа еще со времен античности. Однако особую остроту вопросы культуры приобрели в XIX веке, когда оказались тесно связанными с острыми социально-политическими, экономическими, правовыми и нравственными проблемами народов Западной Европы, претендующей в те времена на культурное первенство в мире. Именно в этот период складываются две взаимоисключающих точки зрения на культуру, одна из которых рассматривает ее как средство облагораживания человека, превращения его в гармоничное творческое существо, носителя цивилизационного начала, а другая, наоборот, считает культуру средством закабаления человека, превращения его в послушное орудие чуждых и враждебных человеку сил. Первую традиционно называют оптимистической, вторую — пессимистической.

Оптимистический взгляд на культуру возник и развился в новое время, тогда, когда человечество переходило к новым формам материального производства, обмена и потребления, связанным с использованием машин, энергии пара, созданием железных дорог и других регулярных средств сообщения. Это тот период развития истории, когда в результате революций в Европе свергаются феодальные абсолютные монархии и возникают буржуазные демократические формы правления, когда провозглашаются лозунги "Свобода, равенство и братство", когда отменяется крепостное право, устанавливаются новые правовые нормы регулирования общества, возникает всеобщее избирательное право, становятся неоспоримыми, успехи в образовании.

Одним из основоположников оптимистических воззрений на культуру был немецкий ученый Иоганн Готфрид Гердер (1744—1803). Он считал, что прогресс предполагает развитие в человеке чувства гуманности, именно это отличает человека от животных. "Вся наша история, — писал он, — школа для достижения прекрасного венка человечности и человеческого достоинства". Гердеру принадлежит важный вывод культурологии о том, что между общечеловеческими достижениями культуры и народной культурой нет и не может быть никаких противоречий, что все культуры представляют собой единство, ведущее к созданию единой человеческой цивилизации. Он одним из первых культурологов начал изучать народную поэзию — баллады и песни, сказки и былины, считая, что в них отражается специфика внутренней жизни народов; поэтому говорят о том, что работы Гердера открыли немцам самих немцев, славяне научились своей истории по песням, собранным и изданным Гердером, греки прониклись духом Илиады и Одиссеи.

Оптимистических взглядов на развитие Европы и ее культуры придерживались представители классических социологических школ XIX века Г. Спенсер и О.Конт, считавшие неотъемлемым признаком развития европейских государств прогресс. В основе развития общества, по мнению О. Конта, лежит принцип сотрудничества или кооперации. Стремление сохранить общество рождает у людей понимание необходимости социального консенсуса, который вырастает на основе новой религии, главным требованием которой является: "Любовь как принцип, порядок как основание, прогресс как цель". С точки зрения Спенсера общество развивается под влиянием мощных чувств, которыми руководствуются люди в своей жизни. Общество представляет собой отлаженный организм, а все его части, органически сочетаются друг с другом. По мнению Г. Спенсера, социальный прогресс во многом определяется тем, насколько общество "служит" составляющим его индивидам, обеспечивая им свободное участие в социальных действиях различных социокультурных институтов.

Продолжение и развитие оптимистических взглядов на культуру можно видеть в многочисленных работах современных представителей научно-технической интеллигенции Западного мира, которые связывают проблемы развития культуры того или иного общества только с успехами в области материально-технической сферы жизни человечества, с достатком и уровнем комфорта в личной жизни. Примерно в этом ключе создавались такие широко известные концепции современной социокультурной жизни как теория стадий экономического роста У. Ростоу, единого индустриального общества Р. Арона, постиндустриального общества Д. Белла и целый ряд других, где достижения науки и техники рассматривались и рассматриваются как основополагающие достижения современной культуры.

Однако, даже среди теоретиков этого направления в середине 70-х гг. XX века стали раздаваться тревожные голоса о целях существования современного человечества и его культуры, пределах роста цивилизации и экологических проблемах современности, о возникновении и обострении все новых глобальных проблем, ставящих под угрозу само существование человечества. Особенно четко эти проблемы были охарактеризованы в Манифестах Римского клуба, созданного по инициативе А. Печчеи, крупными учеными всего мира, обеспокоенными бесконечно умножающимися конфликтами, в современной цивилизации.

Пессимистический взгляд на культуру берет свое начало в работах Жан-Жака Руссо (1712—1778), который рассматривал человека как совершенное существо, а его жизнь на лоне природы как наиболее простую и одновременно наиболее правильную форму жизни человечества. Суть мировоззрения Руссо можно выразить очень кратко: "Просвещение вредно и сама культура — ложь и преступление". Руссо считал, что сострадание как высокое нравственное чувство является источником всех благих порывов, а развитие разума на основе научных достижений ослабляет сострадание, ибо разум порождает себялюбие, размышление укрепляет его и это отделяет человека ото всего, что его тревожит и огорчает.

Из этих общих позиций представители пессимистического взгляда на культуру делают самые разные выводы. Если многие, идя вслед за Руссо, заговорили о том, какими путями и средствами спасти подрастающие поколения от пагубной культуры крупных городов и предложили воспитание молодежи на лоне природы, в процессе овладения ремеслом и положительными профессиями, то другие обратили главное внимание на господствующие в цивилизованном обществе деспотизм, произвол и имущественное неравенство, считая, что совершенствование культуры ведет, в первую очередь, к уничтожению язв общественной жизни, что предполагает уже и революционную борьбу.

Взгляды на культуру Ф. Ницше

Особенно остро критика европейской культуры прозвучала в работах известного немецкого философа ФридрихаНицше (1844—1900), который подошел к ее анализу с позиций пессимизма и иррационализма. Он видит две линии в европейской культуре Диониса и Аполлона: линию природного, стихийного дионисийского начала и линию Аполлона, с его утверждением культа разума, искусства, тезиса "все — в меру". Человек, по мысли Ницше, изначально антикультурен, он природное существо, а культура создана для подавления и порабощения всех жизненных, природных сил человека. Благодаря культуре, ее запретам, моральным и эстетическим принципам, правовым нормам и законам в обществе создались социальные мифы и возникло множество иллюзорных взглядов — о гуманизме, свободе, справедливости, короче, обо всем том, что европейская культура выдает за подлинное бытие человека. Резко критикуя все эти мифы, Нищие провозглашает свою новую философию сверхчеловека. Упадок для человечества начался вместе с развитием культуры, которая, считает Ницше, сделала человека больным существом, отрицающим самого себя. Целью современного человечества является создание сверхчеловека, могучая воля которого есть единственный критерий добра и зла. Для сверхчеловека нравственность и христианская религия — это цепи, которые надо сбросить, для того чтобы стать по-настоящему свободным. порвавшим со всеми запретами — табу, идущими от общества. Только в этом случае человек осознает трагическую красоту своего бытия, достигнет единства жизни и смерти, характерного для культа античного бога Диониса.

Философия культуры Освальда Шпенглера

В 1918 году вышла в свет работа Шпенглера «Закат Европы» и сразу же стала знаменитой. В истории культуры найдется не так много случаев, когда научный труд вызывает не только реакцию научного сообщества, но и широчайший отклик в умах людей, далеких от сферы научного исследования культуры. Но, впрочем, книга Шпенглера была не только исследованием. Это была книга-диагноз, книга-пророчество. Автор не только изучил историю культуры (мало кто из современных ему философов мог сравниться с ним в эрудиции и широте охвата исторического материала), но и поставил вопрос о будущем европейской культуры, — вопрос, на который сам автор дал неутешительный и горький ответ. Идеи Шпенглера были тут же подхвачены и развиты самыми выдающимися умами XX века. Главная тема шпенглеровской работы - природа и историческая судьба культуры.

Первое, что сразу же бросается в глаза: для Шпенглера нет единой мировой культуры. Есть лишь различные культуры, каждая из которых имеет собственную судьбу: «...У «человечества», нет... никакой идеи, никакого плана... (...) Вместо безрадостной картины линеарной всемирной истории... я вижу настоящий спектакль множества мощных культур, с первозданной силой расцветающих из лона материнского ландшафта, к которому каждая из них строго привязана всем ходом своего существования, чеканящих на своем материале — человечестве — собственную форму и имеющих каждая собственную идею, собственные страсти, собственную жизнь, воления, чувствования, собственную смерть» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. М., 1993. С. 151).

Первичной категорией культурологии Шпенглера является внерациональная и несводимая ни какой логике душа культуры. Искусство, наука, политика всегда вторичны по отношению к этой душе. Культура в шпенглеровском понимании — это символически выраженная смысловая целостность (система), в которой естественно (и многообразными способами) реализует себя соответствующая душа (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. М., 1993. С. 344).

С позиции научной строгости можно сколько угодно упрекать Шпенглера за некорректность и метафоричность термина «душа» в разговоре о сущности культуры. Эти упреки все равно будут не по адресу, ибо Шпенглер по большому счету прав. Все дело в том, какое значение приобретает у него термин «душа» применительно к культуре. Шпенглеровский термин «душа культуры» есть яркое и в то же время точное выражение того обстоятельства, что основание культуры несводимо к разуму. У каждой культуры есть своя собственная «душа» реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Поэтому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, верований: «...Каждой великой культуре присущ тайный язык мирочувствования, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. М., 1993. С. 342).

Шпенглер выделяет несколько («аполлонический», «магический», «фаустовский») типов души, лежащих соответственно в основе греческой, средневековой арабской и европейской культуры.

Во-первых, Шпенглер сумел уловить факт, часто ускользавший от исследователя-рационалиста, склонного видеть в своей собственной культуре вершину мысли и нравственного чувства и воспринимающего все иные формы познания, искусства, веры как нечто ложное или недоразвитое, «недотянувшееся» до его уровня. Это факт состоит в том, что все культуры равноправны в том смысле, что каждая из них уникальна и не может быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. «Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или ни одна из них» (Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. М., 1993. С. 155).

Работы Шпенглера открыли целое направление в культурологии, связанное с выявлением смыслового своеобразия других культур. Сконцентрировав свое внимание не на «логике», а на «душе» культуры, Шпенглер сумел точно подметить своеобразие европейского мирочувствования, образом которого может служить душа гётевского Фауста — мятежная, стремящаяся преодолеть мир своей волей. Этот душевно-смысловой тип и лежит в основе европейской культуры: По Шпенглеру, каждая культура имеет не только свое искусство (к этой мысли все уже привыкли), но свое собственное естествознание и даже свою уникальную природу, ибо природа воспринимается человеком через культуру. «Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира-как природы, или — одно и то же — у каждой есть своя собственная, своеобразная природа... Но в еще более высокой степени у каждой культуры... есть... собственный тип истории (Там же. С. 289).

Из идей Шпенглера развилось новое направление в культурологии и философии науки. После работ Шпенглера исследователи стали замечать то, что раньше ускользало от внимания. Теперь уже нельзя обойтись без исследования того, как, каким образом внерациональные смысловые основания культуры детерминируют развитие не только религии и искусства, но и науки и техники. И заслуга открытия (постановки) этой проблемы принадлежит Шпенглеру.

Итак, в основе каждой культуры лежит душа, а культура — это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь все живое смертно. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытие вместе со смертью. Такова судьба всех культур, которые рождаются в этот мир из таинственного хаоса душевной жизни. Шпенглер по-настоящему не объясняет истоки и причины этого рождения, но зато дальнейшая судьба культуры нарисована им со всей возможной выразительностью. «Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость» (Там же. С. 265). «Культура умирает, когда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей в виде народов, языков, вероучений, искусств, государств, наук...» (Там же. С. 264)

Но что значит — умирает? Смерть культуры есть исчерпание ее души, когда ее смыслы уже не вдохновляют людей, обращенных теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитарным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. «Как только цель достигнута, и... вся полнота внутренних возможностей, завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, ее кровь свертывается, силы надламываются — она становится цивилизацией» (Там же. С. 264).

Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов! Но Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива постольку, поскольку она сохраняет глубоко интимную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры живет не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. Вот как пишет об этом Шпенглер: «Всякое искусство смертно, не только отдельные творения, но и сами искусства. Настанет день, когда перестанут существовать последний портрет Рембрандта и последний такт моцартовской музыки — хотя раскрашенный холст и нотный лист, возможно, и останутся, так как исчезнет последний глаз и последнее ухо, которым был доступен язык их форм. Преходяща любая мысль, любая вера, любая наука, стоит только угаснуть умам, которые с необходимостью ощущали миры своих «вечных истин» как истинные» (Там же. С. 329).

Если культура перестает притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. С этих позиций Шпенглер видит опасность, которую несет с собой цивилизация. Нет ничего дурного в практическом благоустройстве жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остается душевных сил, «огонь души угасает» (Там же. С. 266). Шпенглер ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, во он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру: «Культура и цивилизация — это живое тело душевности и ее мумия» (Там же. С. 538), «Воцаряется мозг, так как душа вышла в отставку» {Там же. С. 540).

Шпенглер был одним из первым, кто почувствовал трагедию культуры в чуждом ей мире цивилизации, и он первый с изумительной силой и выразительностью выразил ее в формах теоретической мысли. Поэтому шпенглеровский «Закат Европы» стал не только событием культурологии, но и событием европейской культуры.

Что касается теоретических построений «Заката Европы», то они в ряде случаев требуют критического подхода. Например, Шпенглер, как уже упоминалось, не объясняет рождение новых культур. Справедливо указывая на различие культур, он доводит дело до постулиро-вания их полной изолированности и взаимонепроницаемости.

Но сила Шпенглера не только в том, что он предложил некое решение, но и в том, что он впервые поставил вопросы, являющиеся отправной точкой любого серьезного современного размышления о человеке, культуре, цивилизации.

Культура и бессознательное начало человека: концепция Фрейда

Как известно, Зигмунду Фрейду (1856-1939) принадлежит честь создания нового направления в психологии и медицине – психоанализа. Значение фрейдовской концепции человека выходит далеко за пределы медицины: философское обобщение психоанализа — фрейдизм — стало учением, вторгающимся в сферу философии и культурологии. В силу ограниченности объема мы не можем рассмотреть все содержание фрейдовского понимания человека и культуры и остановимся только на самых общих и принципиальных моментах.

Если попытаться сформулировать в двух словах суть фрейдовского открытия, то можно сказать, что Фрейд открыл в человеке бессознательное. Конечно, о наличии неосознанного содержания в человеческой психике знали и раньше, но это содержание сводили к тому, что было сформировано в сознании, а потом вытеснено из него. Фрейд же открыл бессознательное как самостоятельное, независящее от сознания безличное начало человеческой души: «...Все вытесненное бессознательно, но не все бессознательное есть вытесненное». (Фрейд 3. Я и Оно //Фрейд 3. Психология бессознательного: Сб. произведений. М., 1989. С. 428).

При этом бессознательное активно вмешивается в человеческую жизнь. Фрейд считает, что это только иллюзия, будто нашей жизнью руководит наше «Я». На самом же деле властвует природное безличное начало, которое образует бессознательную основу нашей души (т. е. психики). Фрейд называет это бессознательное начало «Оно» и полагает, что наше «Я» есть лишь игрушка в руках этой древней и темной психической силы. Фрейдовское «Оно» имеет чисто природное происхождение, в нем сосредоточены все первичные влечения человека. Эти первичные влечения сводятся к двум: во-первых, сексуальные желания, а во-вторых, влечение к смерти, которое, будучи обращено во-вне, становится влечением к разрушению. Темная бурлящая бездна «Оно» таится под тонкой пленкой сознания, которое даже не подозревает о том, что клокочет под его приглаженными образами и рафинированной логикой.

Наше «Я», стремящееся выжить в мире природы и общества, все время сталкивается с безрассудной силой «Оно». Если «Я» руководствуется принципом реальности (т. е. стремится приспособиться к объективным условиям жизни), то «Оно» целиком исходит из принципа удовольствия. Отсюда вытекает неизбежная борьба между «Я» и «Оно»: «По отношению к Оно Я подобно всаднику, который должен обуздать превосходящую силу лошади.» (Фрейд 3. Я и Оно //Фрейд 3. Психология бессознательного: Сб. произведений. М., 1989. С. 432). Однако «Я» не может своевольно управлять своим могучим «партнером»: «…Сравнение может быть продолжено. Как всаднику, если он не хочет расстаться с лошадью, часто остается только вести ее туда, куда ей хочется, так и Я превращает обыкновенно волю Оно в действие, как будто бы это было его собственной волей» (Там же).

Иными словами, Фрейд открывает «хитрость бессознательного», способного проводить в жизнь свои влечения, маскируя их под сознательные решения «Я». Однако человек способен выжить лишь постольку, поскольку разум и культура могут подчинять «Оно» своим важнейшим целям. Конечно, культура не может победить «Оно» в лобовом столкновении, ибо в нем сосредоточена вся психическая энергия человека. Поэтому Фрейд указывает на способ, которым культура проводит в жизнь свои цели, не совпадающие с примитивными влечениями «Оно». Это способ Фрейд назвал сублимацией. Сублимация — это использование сосредоточенной в «Оно» сексуально-биологической энергии не по прямому биологическому назначению (для удовольствия или продолжения рода) а в целях разума и культуры. Если имеет место сублимация, то примитивные влечения «Оно» обретают форму влечения к познанию, искусству, высокому идеалу. Тем самым фрейдовскую «сублимацию» по аналогии с гегелевской «хитростью разума» можно было бы назвать «хитростью культуры». При этом культура, по Фрейду, выражает систему общественных норм и всегда стоит над отдельным человеком.

Правда, надо отметить, что во фрейдовском варианте «хитрость» культуры имеет более благородный характер, ибо у Гегеля те, с кем хитрит культура (мировой разум), — это люди, а у Фрейда в роли «обманутых» выступают темные страсти.

Однако для того, чтобы хоть немного овладеть энергией «Оно», культуре самой приходится проникать в его сферу — сферу бессознательного. Культура может руководить человеком лишь постольку, поскольку она сама стала частью его бессознательного, оформилась в качестве особой бессознательной установки, — так можно сформулировать важный вывод Фрейда. Эту установку Фрейд называет «Сверх-Я». «Сверх-Я» выполняет роль внутреннего цензора, который господствует над душевной жизнью человека и благодаря которому человек способен жить как культурное существо, а не как марионетка собственных темных страстей.

Таким образом человеческое Я, по Фрейду, замкнуто между двумя противоположными полюсами — природной стихией и требованиями культуры. Оба этих полюса представлены в соответствующих бессознательных структурах человеческого «Я» и сталкиваются в нем, пытаясь подчинить себе это Я и друг друга. И чем выше развита культура, там не утешительнее оказываются ее, так сказать, побочные эффекты. Если культура требует от человека больше, чем он может, «то у индивида это вызывает бунт или невроз, либо делает его несчастным» (Фрейд 3. Недовольство культурой //Фрейд 3. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992. С. 132). Культура делает жизнь более безопасной, блокируя человеческие инстинкты, человеческую агрессивность, но платой оказывается психическое здоровье человека, который разрывается между природной психической стихией и культурными нормами, между сексуальностью и социальностью, агрессивностью и моралью. (Там. же).

Учение Фрейда оказало огромное влияние на развитие науки и культуры XX века — без его идей трудно представить себе современную психологию, психиатрию, философию, искусство. Однако, как это часто бывает с первооткрывателями, Фрейд в своей концепции чрезмерно усилил некоторые очень важные, но все же не единственно определяющие стороны дела. Во-первых, он явно биологизировал бессознательное, которое оказалось сведено к чисто природному феномену, к чисто биологическим влечения. Во-вторых, Фрейд акцентировал внимание на одной стороне человеческого бытия — на бессознательном, но потерял из виду другую сторону -— личность и свободу человека. Фрейдовское «Я» лишено подлинной свободы, это «Я» есть не свободная личность, а марионетка, за право манипулирования которой бьются одинаково безличные «Оно» и «Сверх-Я», природа и культура, которая у Фрейда сведена к общественно выработанным требованиям. И при изображении этой схватки у Фрейда не нашлось места для самоценной личности, обладающей духовной автономией от природы и общества.

Культура и коллективное бессознательное: концепция Карла Густава Юнга

Если Зигмунд Фрейд исследовал бессознательное в качестве природной сущности человека, то Карл Густав Юнг (1875-1961) открыл изначальные культурные истоки бессознательного. Юнг некоторое время сотрудничал с Фрейдом и многое воспринял из психоанализа, но основы концепции были заложены им самостоятельно (См.: Руткевич А. М. Жизнь и воззрения К. Г. Юнга //Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991. С. II).

Как и Фрейд, Юнг начинал в качестве врача-психиатра, однако он не остановился на сексуально-биологической трактовке бессознательного. Исследования Юнга привели его к иному выводу. Юнг обнаружил типичные образы, являвшиеся его пациентам в снах и видениях. И эти образы совпадали с символами, проходящими через всю историю мировой культуры и выражающими приобщенность человека к таинственной (мистической, божественной) стороне жизни. Но самое удивительное, что большинство пациентов Юнга в силу своего образования и своей биографии просто не могли знать про эти достаточно сложные культурные символы! Эти символические образы не пришли извне и не изобретались сознательно, поэтому оставалось только заключить, что они рождены общим для всех людей бессознательным.

Однако это бессознательное уже нельзя было понимать как чисто природную силу, подобную фрейдовскому «Оно». Открытое Юнгом бессознательное имеет не природный, а культурный характер и родилось на заре человеческой истории в коллективном психическом опыте. Юнг называет это бессознательное коллективнымбессознательным, а его первичные формы (структуры) — архетипамиколлективного бессознательного. Архетипы коллективного бессознательного — это своего рода осадок от первичного душевного опыта человечества. «Безмерно древнее психическое начало образует основу нашего разума точно так же, как строение нашего тела восходит к общей анатомической структуре млекопитающих» (Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991. С. 64).

По Юнгу, коллективное бессознательное имеет культурное происхождение, но передается по наследству биологическим путем. Юнга иногда упрекают за тезис о биологическом наследовании культурных форм, однако этот упрек, на наш взгляд, не вполне справедлив. Дело в том, что по Юнгу, архетипы коллективного бессознательного сами по себе вовсе не тождественны культурным образам или символам. Архетип - это не образ, а некое фундаментальное переживание, «тяготение» человеческой психики, которое само по себе лишено какой-либо предметности (образ же всегда предметен). Архетип — это психический смысл в чистом виде, но не просто смысл, а первосмысл, незримо организующий и направляющий жизнь нашей души. (В этой связи стоит заметить, что вообще психический смысл сам по себе лишен предметности; например, один из смыслов — жажда любви, которая не связана изначально с каким-то конкретным образом или человеком).

Юнг сравнивает архетипы с осями кристаллической структуры, по которым растет кристалл в насыщенном растворе. Подобно этому на архетипах построена вся психика человека: все сознательные смыслы имеют свою архетипическую основу и так или иначе выражают соответствующий архетип. Для примера укажем на два архетипа — архетип «священного» и архетип, «тени». Священное, по Юнгу, есть чувство чего-то всемогущего, таинственного, ужасающего и в то же время неодолимо притягивающего и обещающего полноту бытия. Этот архетип выражен в самых разнообразных представлениях и символах, в образах богов различных религий. «Тень» — это темный бессознательный двойник нашего Я: «Мы несем в себе наше (историческое) прошлое, а именно примитивного, низкого человека с его желаниями и эмоциями» (Юнг К. Г. Архетип и символ. М„ 1991. С. 182).

Самой древней, исходной формой психического опыта является миф, поэтому все архетипы так или иначе связаны с мифологическими образами и переживаниями. Миф лежит в самой основе человеческой души, в том числе и души современного человека, — таков вывод Юнга. Именно миф дает человеку чувство единения с первоосновами жизни, приводит душу к согласию с ее бессознательными архетипами. Отсюда, по Юнгу, вытекает универсальная роль мифа: «Мифы религиозного происхождения можно интерпретировать как вид ментальной терапии для обеспокоенного и страдающего человечества в целом — голод, война, болезнь, старость, смерть» (Там же. С. 73).

Как и Фрейд, Юнг считает, что современный человек, гордящийся своим сознанием и волей, отнюдь не является господином своей душевной жизни. Напротив, он сам подвластен таящимся в нем бессознательным силам, своего рода «демонам души». «Девиз: «Где есть воля, там есть и путь» — суеверие современного человека. (...) Он слеп к тому, что, несмотря на... рациональность..., он одержим «силами», находящимися вне его контроля. Его демоны и боги не исчезли, они всего лишь обрели новые имена» (Там же. С. 76). Фундаментальное различие между Фрейдом и Юнгом состоит в понимании сущности этих «демонических» сил и их отношения с культурой.

По Фрейду, жизнь культурного человека составляет неразрешимое противоречие, ибо человеческая душа разрывается между своей изначальной природой и внедренными культурными запретами. Юнг исходит из других представлений о соотношении человека и культуры. Для него основа души (бессознательное), хотя и имеет архаическое происхождение, но все же может жить в мире с культурой. Конечно, нельзя укротить «демонов души», но их можно приручить, сделать их проявление относительно безопасным и даже поставить их

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: