Xreferat.com » Рефераты по культурологии » Женщина в современном обществе: к истории гендерной проблематики

Женщина в современном обществе: к истории гендерной проблематики

приобретает, наряду с моральным,

и национальным возбуждением. Положительное значение женщины как «нравственного пола» здесь выражено особенно ярко. В викторианскую эпоху ее авторитетное влияние на общественную жизнь становится все сильнее. В то время одна английская писательница в своем сочинении упомянула, что современое положение их государственных дел показывает, что активное влияние женщин против растущего зла в обществе требуется более, чем когда – либо. Таким образом – это подчеркивают новейшие исследования – используемое понятие разделенных сфер как норма описания исторической реальности становится неубедительным, тем более, что сами викторианские женщины умели ловко использовать в своих политических призывах аргумент их личного, участливого восприятия по отношению к каждому отдельному случаю.

3. Пол в истории культуры

Многие труды по истории общества переносят в сугубо мужской мир. Сам факт постановки вопроса о женщинах относится к историкографическим «достижениям» последней четверти нашего столетия. Однако эмансипационное стремление вдохновленных феминизмом женщин – историков в последние три десятилетия – придать полу как квалификационной категории общества такую важность, как категориям класса, вероисповедания, этноса – поддерживается только небольшим кругом ученых, преимущественно женщин.

3.1 От истории женщин к истории полов.

Представительницами женской истории, за которую утвердилась сомнительная репутация особенной науки, уже с первых ее шагов отводилась роль рыночных торговок – зазывал. Если к началу 70-х годов речь шла еще о новом «продукте», к которому нуужно было привлечь внимание историографов, то сейчас их самообожествления отражают разочарование и возмущение тем, что во многих случаях все еще остается неуслышанным требование признание пола как одной из центральных категорий общественного устройтсва, имеющей значение для каждой сферы исторического мышления. Здесь господствует своеобразное несоответствие между оживленной и заключающей в себе большой научный потенциал исследовательской деятельностью, с одной стороны, и даже частичным игнорированием результатов этой деятельности, с другой стороны.

Причина в этом кроется не в последнюю очередь в самой истории возникновения и развития женской истории и истории полов. Получив толчок от нового женкого движения начала 70-х годов и находясь в тесной с ним связи, некоторые историки затруднялись, а другие считали ненужным настаивать на четком разграничении между политическими программмами и научными исследованиями. Поиски собственной истории, накоторые способствовали появлению первых работ, написанных в большинстве женщинами, вызывали иногда не совсем несправедливые упреки в недостатке объективности. И все же очень многие до сих пор пользуются первыми успехами женского движения. В частности, открытием новых областей и источников исторической науки, которые специалисты ранее не принимали во внимание или пренебрегали ими как исторически незначимыми. В этих первых исследованиях делался особенный уклон на различные женские движения, на формы организаций и жизненные понятия женщин, а также на «женские сферы». Необходимо было дать «героиням» возможность быть увиденными и услышенными. Выявлялись и объяснялись факты угнетения женщин.

Большинство историков женщин уже в середине 70-х годов пререключились от истории женщин к истории полов. Американские женщины – историки Герда Лернер, Джоан Келли первыми выступили за замену понятий «история женщин» понятием «история полов».

История женщин считалась теперь лишь переходным феноменом, который был необходим для процесса осознания и доведения до широкого сознания и в конечном итоге, должен был быть заменен историей отношений полов. Речь шла не только о том, чтобы постепенно, постредством все возрастающего колличества исследований, теперь обращавших внимание на женщин, устранить «половинчатость науки о полах», но и о постоянном учете мужского фактора, даже если исследования все еще часто обращались главным образом на женщинах. Для этого нужно было разрушить прочную основу якобы «всеобщей» истории, в которой женщины до сих пор брали на себя роль особого случая, и, принимая во внимание разнообразие полов, создать новый.

Такой подход вызвал широкое одобрение во многих странах. Начались оживленные дибата по поводу определения «пола», которые опровергли все разговоры о том, что история полов не обладает достаточной теоритической базой. Сознание того, что под «женственностью» и «мужественностю» нужно понимать не природно – естественную категорию, а социокультурные строения бытия, созданные в рамках исследований , меняющиеся и изменяемые в зависимоти от соединения культуры и истории,

дало себе путь вопреки представлению о изначально заложенной полового соответствия , которого невозможно избежать. В результате замены природной классификации на созданную культурой, принадлежность к определенному полу была освобождена от ее биологического определения и включена в канон социально обусловденных рамок классификации. Это привело к отказу то универсальной ктегории «женщина» как описания коллективного соответствия, которая употреблялась без изменения и, вследствии этого, обнаруживала свой дискриминационный характерв отношении класса и расы. «Женственность» и «мужественность» изменяются в зависимости от различных исторических связей и перерсекаются с другими исследованиями, созданными соответствиями, такими как класс, поколение, вероисповедание, региональная или этническая принадлежность. Таким образом, пол становиться одним из ведущих понятий для определения исторической действительности.

3.2 От истории полов к социальной истории.

Более близкое родство история полов обнаруживает с социальной историей. Соответственно более сожно протекают процесы обобщения и разделения между ними, что можно сравнить с близостью и отчуждением в отношениях между отцом и подрастающей дочерью. Социальная история в том виде, как она складывается с 60-х годов, претендуя, и не без основания, на признание ее заслуг в проявлении особого интереса к новым областям исторической действительности, а также в новой постановке вопросов и предоставлений объектов изучения, что, в итоге, способствовало появлению женщин в поле зрения ученых. По крайней мере, объекты, с которыми работали специалисты по социальной истории, включали, как правило, представителей обоих полов. Под всей социальной истории достаточно места и для категории «пол».

Но как раз это в последнее время подвергается сомнению со стороны исследователей истории женщин и истории полов. Такой расследование обуславливается тем, что социальная история и история общества пишутся все еще без учета «гендерного» вида . Однако большинство женшин – историков, которые занимаются историей полов, едва ли собираются поставить под вопрос идеи и методы социальной истории.

Между тем многие исследования показали, что теория модернизации, понятая как модель центрального направления развития и имеющая силу вроде бы для общества вообще, при учете обоих полов быстро наталкивается на свои границы.

Касающаяся всего общества модернизация обладала для мужчин и женщин во многих областях специально разными последствиями, которые, кроме того, расходились по времени ихдвижения , темпам и возможным переходным моментам.

Здесь можно остановиться на нескольких примерах современной семьи, которая была выдвинута в конце 18-го и в 19-ом веке, реализована буржуазией, закрепила структуры неравенства, прежде всего ущерб женщинам. Женщины долгое время с трудом добивались возможности участвовать в политике (по формулировкам закона об избирательном праве). Наблюдаемые на рынке труда специализация, либо совсем не касалась женщин, либо касались их только частично и имели другие последствия для них. Показателем в этом отношении может служить многоступенчатая профессиональная группа домашней прислуги и дворовых людей, которая в 19 веке пережила процесс слияния функций, в результате чего появилась чисто женская «профессия» служанки, выполняющей любую работу.

Свойственное теории изменения концентрации внимания на процессе развития привело к тому, что не были учтены устаревшие традиции и казавшиесянеизменными соотношения, такие как соотношения полов. В соответствии с результатами многочисленных исследований, нормы, касающиеся полов, скорее становились более жесткими, чем изменялись или ослаблялись. Социальный контроль над их выполнением происходил не бюрократичеки, а на личностном уровне.

Понятия класса, которому отдается предпочтение в социальной истории, должен быть пересмотрен. Исходя из основного о том, что сословное общество эпохи Абсолютизма примерно с 1800 года последовательно перерастает в классовое общество, специалисты по социальной истории уделяли таким критериям, как пол, лишь второстепенную роль по отношению к классовой принадлежности. При этом игнорировались феномены, которые препятствовали стиранию классовых различий и касавшиеся преимущественно женщин, например, отсутствие или непостоянность трудовой деятельности, а также дальнейшее существование сфер деятельности, не определяемых как наемный труд. Процессы разработки модели образования классов подразумевают следующее простое развитие: классовое положение – классовое поведение – классовое поведение. Включение женщин в такие модели было затруднено, поскольку женщины на некоторых из этих ступеней вообще не представлены, а на других представлены лишь незначительно.

Говорилось о «классе рабочих с их женами и детьми» и, таким образом, создавалась лестница значений, которая позволяла устранить как исключение из правил любые отклонения от модели поведения.

Процесс переосмысления начался, когда категория «класса» стала привлекать внимание истории женщин и истории полов. В ряде исследований о ситуации работниц был обнаружен особый ритм женского труда. При этом отсутствие женских организационных структур объяснялось не столько недостаточной готовностью работниц к их созданию, сколько мужским безразличием. Кроме того, исследования выявили области, отрасли и периоды времени, в которых женщины проявляли политическое сознание. То, что оба научных подхода поставили в один ряд вопрос о «классе и поле», способствовало, с одной стороны, их плодотворному сближению. Однако, с другой стороны, вместо «и» зачастую имелось ввиду«или», что приводило к тому, что обе категории социального несоответствия становились конкурирующими факторами, из которых в итоге один или другой воспринимался как главный. Однако, таким образом, создавался ложный исторический субъект, который выбирал между возможностью чувствовать и действовать либо «прежде всего, как женщина», либо «прежде всего, как рабочий». Но работница не оставляла своей женственности за воротами завода, так же как и учитель мужской гимназии в своем чисто мужском заведении не действовал и не размышлял как нейтральный в отношении пола гражданин. Самооценка, мировосприятие, формы коммуникаций, образцы поведения были результатом сплетения этих двух – и других –особенностей.

Для большинства женщин 19 и начала 20 века, которые либо вообще не принимали участия в трудовой и политической жизни, либо делали это лишь нерегулярно, культурный уровень класса, к которому они принадлежали, имели большое значение. В исследованиях о буржуазии уже неоднократно отмечалось влияние вида культуры на процесс создания классов, посколько класс буржуазии нельзя назвать однороднным с точки зрения его положения в обществе и их представителей. При этом стало легче ввести в рассмотрение и родственницэтого класса, что иногда приводило к тому, что категория класса нестолько дополнялась, сколько заменялась категорией «культуры». Что же касается историографии рабочего класса, которая исследовала в основном структкру, то здесь виды культуры долгое время вообще не рассматривались .


Культура в этом смысле создает и разделяет ментальные, моральные и эстетические категории, оказывает влияние на восприятие человеком действительности и на связанные с этим восприятием мнения и действия, причем они в мере различаются в зависимости от принадлежности к определенному полу и к определенному классу.

Социокультурное классовое соответствие формируется, познается и передается на малом уровне в различных сферах, например, на предприятии, в объединеии, в семье, среди соседей, в партии, в профсоюзе или в общине. Прохождение в этих сферах процессы общения, а также в результате накопления опыта складывается как классовое так и половое соответствие . При этом не одна из них не является главной. Даже в тех сферах, в которых уже господствует исключительно один пол, речь идет о сохраниении и отграничении своей половой идентичности. Собственно женские ниши и сети уже исследовались с этой точки зрения, прежде всего, специалистами по истории женщин. Что же касается истории политики и экономики, то она еще почти не изучалась с учетом гендерного вида и представляет собой многообещающий материал для новых исследований с точки зрения истории мужчин.

Уделяя больше внимания виду взаимосвязанности, можно добиться соединения категорий «класс» и «пол».

Во взаимном общении действующие лица истории рассуждая, создавали сходства и различия по признаку класса и пола. Они на собственном опыте испытывали эти сходства и различия, перепроверяли их, закрепляли, передавали по традиции и, таким образом, усиливали сознание своего неравенства.

Нужно стремиться соединить социальную историю и историю полов в «общей истории общества», которая бы обходилась без иерархии категорий и значимостей, принимала бы во внимание как женскую, так мужскую часть истории, а и также сформировывала уже существующие теории.

4.Советская «Матриархаика» и современные гендерные образы.

Осознать происходившие события в нашей стране за последние десятилетия сложно, поскольку слишком огромны и быстры были перемены. Изменения в гендерных отношениях были существенны, но они входили в сознание сложными путями, понятия часто появлялись, выходя из мечты . Путь от замкнутых и "завершенных" советских времен к открытому времени сопровождался ощущением "выращивания" самого понятия пола.

Еще в 20-е гг. установилось такое положение, когда внешняя эмансипированность женщин прикрывала и даже оправдывала обожествленные отношения в обществе. Провозглашенное равенство между полами не означало, конечно, "свободной конкуренции" между ними. В этом "соревновании" безусловное первенство принадлежало мужчинам, поскольку оставалась незамечаемая (для большинства населения сама собой разумеющаяся) стереотипов, дискриминирующих один пол. Замаскированное предубеждение против идеи равенства выражалось в устойчивой общественной психологии, когда сами женщины стремились (особенно это было заметно в последние годы советской власти) "назад, к неравенству", поскольку в советском обществе им часто отводилась тяжелая, низкооплачиваемая или непристижная работа. Женское стремление "назад, к семье" парадоксальным образом делало социальную ситуацию уравновешенной, устраивающей всех, поскольку официальная установка втягивала женщину в общественную жизнь. Это не способствовало развитию общества и, по сути, укрепляло сложившийся статус-кво.

Много раз говорилось о том, что образ Великой Матери в традиционных патриархальных обществах является лишь декоративным элементом, скрывающим власть мужчин. У нас он был и показателем некоторой неотчетливо обозначенной женской власти. То есть он указывал на смешанность отношений, где "матриархальная" часть во власти пусть в небольшой степени, но присутствовала. Эта "матриархаика" была смутной и обыкновенной мечтой, проекцией из нереального будущего, которое ожидалось, но несбылось. Мечтой о власти, которая была бы лишена одностороннего господства.

Когда многие пытются вглядеться в окончание сталинской эпохи с позиции, которая была физически знакома тогда, то есть детским взглядом — снизу вверх, в высоту этих трижды гигантских образов, которые и для взрослых были огромны, мы особенно реально представляется каменная тяжесть того времени.

Матриархатные внешние черты были присущи послевоенному времени. Это было связано с трагическими событиями войны, с резким сокращением числа мужчин, когда женщины должны были многократно усилить свою значимость и "видимость". При несомненном обожествленном внешнем мироустройстве позднее сталинского времени, этот образ «Родины – матери» охранительной и внушительной женской власти стал фоном, который превысил силу переднего плана.

В культе Великой Богини выразилось архаическое представление о том, что воспроизведение, рождение вообще есть творчество только женщины. Поэтому дополняющая роль Богини-Матери не была столь уж далека от тяжелой жизни того времени. Пропаганда посредством архитектуры, скульптуры, живописи, плаката убеждала, что система окончательно сложилась и утвердилась навсегда. Образ женщины здесь играл свою еще не совсем осознанную роль, он был одной из частей этого сталинского стиля и, несомненно, имел особый магический вес. Женские силуэты с мужскими прямоугольными плечами пиджаков (по моде того времени) на фоне вечерних окон, за которыми виделись вдалеке высотные здания... Эти силуэты контурно совпадали с монументальными плечами высотных зданий, словно повторявшими их, устремленными ввысь и уходящими тяжестью вниз.

Собирательный образ Великой Матери скрыто или явно проступает во многих изображениях сталинской эпохи.

Монумент "Рабочий и Колхозница" у ВСХВ и другие подобные пар­ные образы того времени являют собой как порождающего первочеловека и его проекцию из призрачного бу­дущего.

. Характерно, что образы молодости чаще всего описыва­лись с помощью парных словосочетаний типа "юноши и девушки". Тем самым женщина вовлекалась в зону равенства и в зону возможного обмена смыслов. Странным и комичным способом эти фразы просу­ществовали довольно долго.

Перехода из советской эпохи в нынешнее неопределен­ное время сопровождался "выращиванием пола", прорастанием значи­мости самой структуры пола и новых гендерных понятий в нашем об­ществе.

. Причем черты той эпохи неожиданным образом проявляются и сейчас. Оказа­лось, как ни странно, что отчетливо не формулируемые гендерные проекты по-своему актуальны. Избавление нашего общества от мечты об идеальном обществе идет параллельно с гораздо более правильными попытка­ми поиска новых гендерных смыслов и образов в западном обществе. То, что у нас являлось в виде продвинутых в будущее неясных соци­альных проектов, в какой-то степени повторяется на Западе, но прихо­дит как обыденность вместе с новыми технологическими, виртуальными, биологическими, компьютерными возможностями.

Продвижение во времени от 50-х к 90-м годам в русском обществе сопровождается изменением визуального (и смыслового) женского образа — из мощной древности происходит восхождение, а может быть, и нисхождение — к новому. Эта вытеснила ус­тойчивый и безвременный (бессменный) образ женщины средних лет. Происходило обретение пола, из древности он быстро вышел в классу с развитой гендерной структурой общества.

Древность — вот одна из оппозиций, оп­ределяющих взаимодействие женского образа того времени и сегодняшних дней. В нынешних изображениях пол подразумевается как биологическая обыденность и ценность, он является несомненным предметом жен­ственного. Образы женщин прошлых лет были заменен на более современные. Молодые женщины, явившиеся сейчас как будто из долгого пле­на, из завороженности, из каменной скорлупы, быстро перешли в раз­ряд ускользающей виртуальности.

. Гендерные отношения — это еще одна важнейшая сила напря­женной структуры социализации ума.

Разрушение и растворение нереальных конст­рукций прошедшей эпохи не могло пройти бесследно для будущего по­нимания гендерных смыслов в нашей культуре.

4.1 Женщина в произведениях А. Марининой

В российском обществе «женская литература» играет сущетсвенную роль отнюдь не как феномен, «созданный женщинами для женщин». Вместе с тем, оставляя в стороне прочие хорошо известные функции массовой литературы, отмечают ту роль, которую она играет в сознании женщиной своего нового положения в быстро меняющемся, не стабилизированном мире, в котором утрачены четкие границы не только в области социальных и культурных норм, но и в области полоролевого взаимодействия, в области формирования гендерных стереотипов


Из всех авторов женских детективов наиболее яркое развитие «граничности» женщины в современной российской ситуации выраженны в произведениях Александры Марининой, занимающей первое место по издаваемости на книжном рынке России.

Термин «граничность» показывает кризис «гендерного отождествления», который наблюдается в российском обществе последнего времени.

Образы «женственности» и «мужественности», созданные в предшествующие периоды, вступают в резкое противоречие с новыми гендерными ролями и статусами, формирование которых наблюдается в современной российской культуре. Естественно, что кризис соответствия сильнее всего сказывается на женщине – наименее социально и культурно защищенном субъекте современных процессов. Уже в который раз общество решает вопрос о том, что значит быть женщиной (мужчиной) в социокультурном понимании.

Александра Маринина не только отражает в своих произведениях ситуацию кризиса соответствия , но и сама является ее иллюстрацией. Помимо известных биографических данных, занимаясь «традиционно мужским» делом – написанием детективов, - Маринина воспроизводит в своем творчестве «женские нормы письма», что конечно же влияет на систему художественных образов, на выбор главных героев и приписывание им определенных качеств и мотивов деятельности, поведенческих и психологических стереотипов. Вместе с тем, А. Маринина в своих детективах создает ( и в равной степени отражает) новые модели «женственности» и «мужественности». Создает уровни самооценки самой женщины, уровни ее социокультурных притязаний, средства и способы ее вписывания в статус иерархии современного общества. Для А. Марининой детектив стал своеобразной «лабораторией», в которой создаются новые образы и стереотипы «женственности». Детектив дает возможность исследовать поведение женщин на границе нормальной и анормальной жизни; на границе осмысления преступления, его совершения и его расследования; на границе зла и добра, нормы и ее нарушения. Поэтому в детективах А. Марининой женские персонажи превосходят мужские не только числом, но и разнообразием характеров. В произведениях А. Марининой женщина не столько страдательная сторона, не столько жертва, сколько активная личность, организующая обстоятельства, а не подчиняющаяся им.

Главная героиня А. Марининой – Анастасия Каменская, которая является образом в создании нового гендерного вида . Ее образ женщины, интеллектуальный потенциал которой во много раз превышает аналогичные способности окружающих ее мужчин. Это женщина, занимающаяся мужской профессией, в мужском коллективе в типично мужской сфере деятельности и достигающей в ней отличных профессиональных качеств. Делая свой разум основным средством профессиональной реализации, Каменская утрачивает качество, традиционно характерное женщине: способность к отторжению чувственно – эмоциональной сферы.

Своеобразие А. Каменской не в том, что она отказывается «быть женщиной» в силу профессионально – карьерных обстоятельств, а в том, что в этом образе выражается типичная по отношению к женщине современная ситуация: она вынуждена находиться на границе допустимого «риска жизни».

Реакцией на это становится приобретение «типично мужских черт» (холодный ум, расчетливость, бесчуственная расчетливость), которые помогают в профессиональном осуществлении, но осознаются самой А. Каменской как «уродство», «ущербность», «неспособность быть женщиной» и переносятся ею на сексуальную и любовную сферу. Результатом этих процессов становятся неоднократные нервные срывы Каменской, когда она как собственный психоаналитик, обладающий всеми необходимыми навыками психоанализа, полученными в Высшей школе милиции.

А. Маринина неоднократно выделяет «непроявленность» облика Насти: она никакая, ее образ сам по себе не запоминается, она носит «никакую», подростковую одежду (кроссовки, джинсы, свитер), за которой надежно скрыта ее исконная женственность. Неся на себе «мужское лицо», Настя существует как бы на границе своих «женских возможностей», буквально не ценя себя, умервщляя свое тело (работой, экстремальными ситуациями, голодом и т.д.).

Отсутствие гендерного соответствия рождает интересный феномен: ее перестают боятся мужчины, находящиеся в глубоком кризисе, душевной сумятице или в ситуации выбора. Мужчины «принимают ее за свою» - постоянный феномен, проходящий во многих произведениях. Отсутствие гендерной идентичности у Насти, ее «граничность» приводит, однако, не к признанию ее антиженственности, а к выводу ее необычности как женщины, лишенной женских стереотипных качеств.

Потеря Настей гендерного соответствия имеет еще одно последствие. Эмоциональная холодность, которая принимается Настей за самодостатачность и силу характера, оборачивается не только неспособностью любить, в которой она неоднократно признается со страниц произведений А. Марининой, но и нравственной ущербностью.

Нравственный выбор Насти Каменской осуществляется с ее определенных позиций: именно ее человеческие, а не «женские» качества, вступая в противоречие с мужскими стереотипами ее профессиональной сферы деятельности, дают Насте возможность выйти за границы понимания служебного долга на общечеловеческую ( в определенном смысле безличную) позицию, которая всегда оказывается правильной, нравственно безупречной, но профессионально очень уязвимой и не совсем правильной. «Безличность» Насти, стертость ее «гендерных» черт дают ей возможность выхода из ограниченно – профессионального, ограниченно – человеческого, дают возможность переступить границы, установленные обществом, нормы, навязанные мужским миром, мужским профессиональным кодексом чести.

Характерно, что Настя имеет только друзей, которые являются одновременно ее коллегами: она существует на границе, где ее личная жизнь становится ее профессиональным существованием и наоборот. В этом проявляется ее самодостаточность и своеобразная свобода.

Каменская – существо новой породы; «одинокая женщина – волчица» ( по анологии с «одиноким волком» - мужчиной). Это осознанное и вместе с тем искусственное одиночество ставит Настю не только на границу, определяющую возможность и желательность извне, но и на границу доверия.

Настя находится «между», сохраняя свою одинокость, неповторимость, «граничность». В этом ее свобода, социально – психологической идентификаци: она может быть с кем угодно, в любой роли, в любом облике. Это создает особую драматичность ее существования, где ее неповторимость становиться гарантией избегания неприятностей, определенностей и непредсказуемости мира, в котором она обитает.

Каменскую в любой момент могут убрать, уничтожить как профессионала не из-за профессинальных ощибок, а из-за того, что она женщина, занимающаяся не предназаначенной для жнщины работой. Поэтому как профессионал – женщина Анастасия очень уязвима: в связи системно – общественных, в том числе гендерных, стереотипов, она либо женщина, либо профессионал.


Для Каменской же именно работа, профессионального осуществления составляет центр мотивации и ценностей, на которые она ориентируется. Она рассматривает лишение себя профессионального статуса как личный крах, обессмысливание своего существования как полную потерю личной значимости. Данная ситуация совершенно не типична для типичной женщины. Как правило, у нее остается семья, как отдушина, компенсирующая профессиональные неудачи. Анастасия же олицетворяет собой образ «новой женщины», для которой главным является «человеческое» и социальное самоутверждение, профессиональная самореализация; для которой мужчина становится средством решения профессиональных вопросов, тем, кто обслуживает ее профессиональные цели и потребности. Женщина – профессионал выступает как граница социально, профессиональной и личной состоятельности и несостоятельности мужчины, как активная сила, по отношению к которой происходит оценка «истинных», общих значений, человеческих качеств мужчины.

В образе Анастасии Каменской отражается новый тип женственности, воплощающей новую гендерную ориентацию в современной российской культуре и потому являющейся «граничной», разрушающей, расшатывающей привычные гендерные стереотипы. Женщина становится сильной, самодостаточной, профессионально состоявшейся одиночкой, надеющейся только на себя. В этом плане новая гендерная ориентация, опровергающая традиционно – обожествленную или формально – уравнительную советскую системы гендерных статусов, выделяет неповторимость женщины современной социокультурной ситуации. Женщина, воплощающая новые гендерные ориентации и осознающая это, становится активным, не стабилизирующим фактором, способствующим падению стереотипов «мужского мира» после советской эпохи. Осознание новых гендерных ориентаций в современной культуре связано с существенным расширением личного пространства женщины, с проявлением ее социальных и гендерных статусов.


4.2 Женщина как цель и как средство в отечественной рекламе.

Было очевидно, какой драматичес­кой была первоначальная реакция именно женской части аудитории страны на появившуюся телерекламу. Это была не просто реакция на новшество из – за заграницы, но реакция "советских людей" на образ «чужой жизни», проникающий в их доме.

Это была не про­сто реакция бедных на показ жизни богатых, но реакция потребителей из «бедной» экономики на показ «богатой» экономики. Нако­нец, это была не просто реакция женщин на демонстрацию иного понятия женщины, но это стало кризисом автоматизированного понимания. Нормативным представлениям о женской судьбе, о той самой "доле" в условиях, когда менять ее они уже (еще) не могли.

В российских условиях фемини­стическая критика, в том числе критика рекламы, обнаруживается на фоне таких развитий, которые мало или очень мало напоминают обстоятельства ее относительно недавнего возникновения на Западе.

Феминистическая критика рекламы в силу этого оказывается позади другой критики. Таковая, то есть волна негодования в адрес рек­ламы со стороны взрослой женской части аудитории, уже прошла не­сколько лет тому назад, когда реклама входила в после советское пространство.

Во все перестроечное десятилетие дело с отцом (в его роли выступало сначало правительство в целом, а потом уже и сам первый президент РФ) так и не сладилось: Родина-мать оставалась матерью-одиночкой. Кино и эстрада, литера­тура и педагогика исподволь подходили к этой проблеме. Образ затю­канного мужа, никчемного нахлебника, лежащего с газетой на диване, в то время как жена делает всю домашнюю работу, усугублял, а не лечил кризис семьи. У такого мужа фактически не может быть жены, у него есть еще одна мать.

Даже нынешняя реклама эксплуатирует это обстоятельство. На за­щите семьи (в этот раз — от микробов) стоит женщина, доходы мужа которой позволяют купить разве что тюбик пасты "Аквафреш" и кусок мыла "Сейфгард". Реклама добродетельна без предела, поскольку при таком муже речи о сексе вести бессмысленно.

Реклама когда-то раздражала россиянок введением чуждого. Телевидение покупало их внимание показом "добрых старых советских фильмов", распеванием старых советских песен. Буржуазную рекламы впихивали в социалистического кино. Так женщин примиряли с действительностью.

В конце 90-х был сделан следующий шаг. Именно те не очень мо­лодые женщины, которые первыми встретили рекламу в штыки, те­перь сами оказались представлены в рекламе. Она убеждает их, что теперь они помирились с ней. Их собственными устами она обраща­ется к ним как к носительницам традиционных ценностей ("Тот самый чай!", "Когда я была маленькая..."). Реклама далее убеждает их, что они еще и экономные хозяйки, которые готовы сэкономить копеечку на более дешевом (или более дорогом —

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: