Xreferat.com » Рефераты по культурологии » Обман в нашей жизни. Использование индивидуальных личностных особенностей

Обман в нашей жизни. Использование индивидуальных личностных особенностей

замусоренными выше крыши. У всех уже предустановки, у всех концепции: «верю только в гип­ноз», «не верю в гипноз», черная энергия, дурной глаз, психотроника, вампиры и прочая — в том или ином представительстве в каждой бедной головушке».

Но вот что интересно: с одной стороны, человек по своей природе недоверчив, ибо доверяться кому-либо без достаточных на то основа­ний опасно, а с другой — зачастую верит в существование таких немыс­лимых явлений, как загробная жизнь, коммунизм или честность полити­ков. Почему так происходит? Воз­можно, любая вера, в том числе рели­гиозная — есть род сделки, которую разум человека заключает с собст­венным подсознанием. При этом интеллектуальная часть сознания добровольно соглашается не делать критических замечаний в отноше­нии определенных явлений в обмен на ряд преимуществ, получаемых че­ловеком в виде обретения уверен­ности в себе и окружающем мире, положительных эмоций и душевно­го комфорта.

Николай Козлов отмечает, что одной из центральных установок практически любой религии являет-ся тезис: «поверь 1 осподу, и ин ода­рит тебя любовью». Если человеку повезло и он смог в это поверить (а это доступно далеко не каждому), то жизнь его меняется. «Во-первых, он теперь в мире не одинок. У него есть Отец, который его никогда не оста­вит и всегда защитит. Во-вторых, у него прекратились мучительные по­иски смысла жизни... жить стало по­нятно и осмысленно. И в-третьих, что самое главное, — он верит, что теперь одарен любовью Господа, он любим!»

Степень выраженности веры — вещь непостоянная, она меняется с возрастом. Плавный и закономер­ный переход от детской доверчивос­ти через скептицизм зрелого возраста к старческой религиозности метко выразил Георг Лихтенберг в одном из своих афоризмов:

«Сначала переживаешь пору, когда веришь во все без всякого основа­ния, затем короткое время — не во все, затем не веришь ни во что, а потом вновь — во все. И притом на­ходишь основания, почему веришь

во все...»

У каждого народа в определенные

этапы исторического развития были свои собственные верования, кото­рые с течением времени могли ме­няться, постепенно или быстро (при резкой, насильственной смене гос­подствующей религии).

Костомаров в своей «Русской ис­тории» писал о древних славянах:

«Верили они также в волшебство, то есть в знание тайной силы вещей, и питали большое уважение к во­лхвам и волхвицам, которых считали обладателями такого знания. С этим связывалось множество суеверных .приемов, как-то: гаданий, шептаний, завязывания узлов и тому подобно-го. В особенности была велика вера в тайное могущество слова, и такая вера выражалась во множестве заго­воров».

Приходят другие времена, и одни верования сменяются другими. Не­которые люди верят в летающие та­релки и другие НЛО, ибо сознание того, что мы не одиноки во Вселен­ной, греет наши сердца. Другие верят в мудрость и честность прави­телей, несмотря на их ошибки и пре­ступления против собственного на­рода, так как в противном случае людям пришлось бы сознаться, что ими управляет кучка беспринцип­ных карьеристов. Вера в переселе­ние душ позволяет надеяться, что, перевоплотившись в новой жизни в другого человека, мы сможем вести более достойное и счастливое суще­ствование. Короче, человек никогда не верит в невозможное просто так, если это не приносит ему какой-то моральной или материальной выгоды. Именно в этом кроется загадка любой веры. Для иллюстрации сказанного приведем небольшую выдержку из рассказа Джорджа Р. Мар­тина «Крест и дракон»: «Вы ухватили самую суть, — продолжал Лукиан. — Истины великие, как, впрочем, и те, что поменьше, непереносимы для большинства людей. Мы находимзащиту от них в вере. Моей, вашей, любой другой. Все остальное, пока мы верим искренне и непоколебимо в выбранную нами ложь, — чепу­ха, — он прошелся пальцами по ок­ладистой белокурой бороде. — Наши психологи считают, что счастливы­ми ощущают себя лишь те, кто верит. В Иисуса Христа или Будду, пересе­ление душ или бессмертие, в силу любви или платформу политичес­кой партии. Все едино. Они верят. И счастливы. Отчаиваются, даже кончают с собой другие, ищущие ис­тину. Истин много, а вот вероучений недостает, да и скроены они неваж­но, на скорую руку — противоречия да ошибки. А ошибки порождают сомнения: наша вера теряет опору и вместе с ней от нас уходит счастье...»

Известный американский психо­лог У. Джеймс писал, что вера — это возможность действовать в условиях дефицита информации. «Вера под­разумевает уверенность в том, что с теоретической точки зрения еще может вызывать сомнения, а так как мерилом веры служит готовность к действию, то можно сказать, что вера — это готовность действовать ради цели, удачное достижение кото­рой не гарантировано нам вперед».

Другими словами, мы говорим о вере, когда есть какие-то сомнения. Если же нечто очевидно, то мы гово­рим об уверенности. То, что за ночью наступит утро, — это уверенность. А то, что Земля вращается вокруг Солнца, — это вера (ведь некоторые люди на нашей планете в этом от­нюдь не уверены). Когда один чело­век говорит другому: «Я знаю, что существуют микробы, — мой знако­мый биолог показал их мне в микро­скоп», — мы говорим об уверенности. Но когда тот же человек заявляет: «Я знаю, что ангелы существуют на самом деле, — священник рассказы­вал об этом на проповеди», — мы называем это верой.

В 1995 году в психологической ла­боратории профессора И. ф. Мягкова мы проводили исследования инди­видуальной религиозносги. В резуль­тате были получены очень интерес­ные результаты, свидетельствующие, что религиозная вера представляет

собой весьма сложное комплексное явление, состоящее из нсскильнил

компонентов. Главными мотивами религиозного верования явились по­требность человека в поддержке и утешении со стороны высших сил и признание в существовании Творца, создавшего мир. Немалую роль в возникновении и развитии религи­озности играли также морально-эти­ческие аспекты религии, присущий людям конформизм и интеллекту­альные поиски в области философии бытия. Из этой экспериментальной работы можно сделать следующие выводы: каждый человек, исходя из особенностей своей жизни и харак­тера, ищет и находит в религии что-то свое: одни — надежду и утешение, другие — твердые моральные устои, третьи реализуют тягу к таинствен­ному и загадочному, четвертые удов­летворяют свои интеллектуальные запросы в области философии и эзо-терики. Тех, кто желает более подроб­но ознакомиться с этим исследовани­ем, я отсылаю к «Психологическому журналу» (№12, 1996 г.), в котором была опубликована данная работа.

Какое же отношение все это имеет к теме нашей книги — к обману? Да самое непосредственное. Там, где человек отказывается от доказа­тельств (в силу необходимости, лени или традиций), он рискует быть об-манутым. Ьсли человек верит в по­ложения любой религии: язычества, христианства, мусульманства, он по­неволе должен безоговорочно дове­рять и ее служителям. Но служители религии — всего лишь люди, в ос­новной своей массе наделенные теми же пороками и недостатками, что и паства. Просто в отличие от «чест­ных мошенников» служители культа всегда прикрывают свои действия религиозной шелухой, затуманиваю­щей глаза своих последователей. Мне лично ближе позиция великого комбинатора, которую тот выразил в романе «Золотой теленок».

«Великий комбинатор не любил ксендзов. В равной степени он от­рицательно относился к раввинам, далай-ламам, попам, муэдзинам, ша­манам и прочим служителям культа.

— Я сам склонен к обману и шан­тажу, — говорил он, — сейчас, на­пример, я занимаюсь выманиванием крупной суммы у одного упрямогоманутым. Ьсли человек верит в по­ложения любой религии: язычества, христианства, мусульманства, он по­неволе должен безоговорочно дове­рять и ее служителям. Но служители религии — всего лишь люди, в ос­новной своей массе наделенные теми же пороками и недостатками, что и паства. Просто в отличие от «чест­ных мошенников» служители культа всегда прикрывают свои действия религиозной шелухой, затуманиваю­щей глаза своих последователей. Мне лично ближе позиция великого комбинатора, которую тот выразил в романе «Золотой теленок».

«Великий комбинатор не любил ксендзов. В равной степени он от­рицательно относился к раввинам, далай-ламам, попам, муэдзинам, ша­манам и прочим служителям культа.

— Я сам склонен к обману и шан­тажу, — говорил он, — сейчас, на­пример, я занимаюсь выманиванием крупной суммы у одного упрямогоожившими, тени колышутся, меняя очертания рисунков.

Вдруг яркий луч солнца прорезал тьму. На гладкой стене появилось теневое изображение божества. Ка­жется, оно заглядывало в храм из своих небесных владений. Божество делало какие-то знаки, повергая со­бравшихся в священный ужас.

— Я есмь то, что есть, и было, и будет, никто еще не поднимал моей завесы, — гремел под пилонами храма голос, отраженный много­кратным эхо.

На самом деле это была тень одно­го из жрецов, спроецированная на экран, как в камере-обскуре. Обыч­ная тень, а какое непередаваемое впечатление производила она на су­еверных людей».

В манускриптах историков древ-ности встречаются описания подоб­ных чудес- Для их проведения жрецы начиная с IV в. до н. э. стали исполь­зовать различные автоматы, которые приводились в действие при помо­щи песка или воды. С помощью на­правляемого водного потока и сис­темы зубчатой передачи фигуры богов приводились в движение, что оказывало сильнейшее психологи­ческое действие на прихожан хра­мов. Последователи Аристотеля под­вергали критике подобные действия служителей культа, считая их небла­говидным обманом и профанацией чудес.

Римский ученый Плиний писал, как собственными глазами наблю­дал вознесение к небу богов в храме Геркулеса города Тира. Эффект до­стигался за счет оптического обмана. Фигуры богов (обыкновенных ста­тистов) с помощью зеркал из отполи­рованной меди проецировались на дым храмовых курильниц, отчего ка­зались парящими в воздухе. В огонь подбрасывались особые порошки, делающие дым белым (что позволя­ло ему выполнять роль экрана), дру­гие порошки содержали наркотики, усиливающие внушаемость присут-ствующих-

Л. Тарасов указывает и на другие трюки, которыми пользовались жре­цы древних религий для привлече­ния верующих в свои храмы:

«Впечатляющим было и появле­ние Гекаты— трехголовой шестиру­кой богини призраков и повелитель­ницы загробных теней у древних греков. В темной комнате по призы­ву жреца на стене внезапно вспыхи­вали языки пламени, которые про­черчивали зловещую фигуру богини с факелами, мечами и копьями вруках. Конечно, рисунок был зара­нее нанесен каким-нибудь невиди­мым легковоспламеняющимся ве­ществом. Достаточно было как бы случайно поднести к нему факел — и тот загорался».

Христианские богословы утверж­дают, что все эти рукотворные чуде­са были характерны исключительно для языческой религии и что, мол, христианская церковь не опускается до подобных трюков. Тем не менее известно огромное количество мис­тификаций с древними реликвиями типа «щепок креста, на котором рас­пяли Спасителя», при помощи кото­рых католические церковники соби­рали огромные пожертвования от легковерной паствы.

Изобретение культа реликвий при­писывается матери римского импе­ратора Константина Елене- Церковь присвоила ей титул «святая». По воз­вращении из Палестины она при­везла множество драгоценных «свя­тынь», которые после этого стали стремительно множиться, что давало немалый доход торгующим ими цер­ковникам.

Но «поставил на поток» и придал особый размах торговле священны­ми реликвиями Папа Пасхалий I. Он начал свою деятельность в этой об­ласти с того, что по велению свыше «обнаружил» мощи святой Цецилии, поклонение которым принесло свя­тому отцу приличный доход. Трюк был стар как мир, но простодушная паства ему поверила. Предваритель­но Пасхалий приказал реставриро­вать церковь святой Цецилии и бога­то разукрасить ее. Одновременно на главном алтаре была поставлена рака для ненайденных еще к тому времени мощей (!). Видимо, интуи-руках. Конечно, рисунок был зара­нее нанесен каким-нибудь невиди­мым легковоспламеняющимся ве­ществом. Достаточно было как бы случайно поднести к нему факел — и тот загорался».

Христианские богословы утверж­дают, что все эти рукотворные чуде­са были характерны исключительно для языческой религии и что, мол, христианская церковь не опускается до подобных трюков. Тем не менее известно огромное количество мис­тификаций с древними реликвиями типа «щепок креста, на котором рас­пяли Спасителя», при помощи кото­рых католические церковники соби­рали огромные пожертвования от легковерной паствы.

Изобретение культа реликвий при­писывается матери римского импе­ратора Константина Елене- Церковь присвоила ей титул «святая». По воз­вращении из Палестины она при­везла множество драгоценных «свя­тынь», которые после этого стали стремительно множиться, что давало немалый доход торгующим ими цер­ковникам.

Но «поставил на поток» и придал особый размах торговле священны­ми реликвиями Папа Пасхалий I. Он начал свою деятельность в этой об­ласти с того, что по велению свыше «обнаружил» мощи святой Цецилии, поклонение которым принесло свя­тому отцу приличный доход. Трюк был стар как мир, но простодушная паства ему поверила. Предваритель­но Пасхалий приказал реставриро­вать церковь святой Цецилии и бога­то разукрасить ее. Одновременно на главном алтаре была поставлена рака для ненайденных еще к тому времени мощей (!). Видимо, интуи-руках. Конечно, рисунок был зара­нее нанесен каким-нибудь невиди­мым легковоспламеняющимся ве­ществом. Достаточно было как бы случайно поднести к нему факел — и тот загорался».

Христианские богословы утверж­дают, что все эти рукотворные чуде­са были характерны исключительно для языческой религии и что, мол, христианская церковь не опускается до подобных трюков. Тем не менее известно огромное количество мис­тификаций с древними реликвиями типа «щепок креста, на котором рас­пяли Спасителя», при помощи кото­рых католические церковники соби­рали огромные пожертвования от легковерной паствы.

Изобретение культа реликвий при­писывается матери римского импе­ратора Константина Елене- Церковь присвоила ей титул «святая». По воз­вращении из Палестины она при­везла множество драгоценных «свя­тынь», которые после этого стали стремительно множиться, что давало немалый доход торгующим ими цер­ковникам.

Но «поставил на поток» и придал особый размах торговле священны­ми реликвиями Папа Пасхалий I. Он начал свою деятельность в этой об­ласти с того, что по велению свыше «обнаружил» мощи святой Цецилии, поклонение которым принесло свя­тому отцу приличный доход. Трюк был стар как мир, но простодушная паства ему поверила. Предваритель­но Пасхалий приказал реставриро­вать церковь святой Цецилии и бога­то разукрасить ее. Одновременно на главном алтаре была поставлена рака для ненайденных еще к тому времени мощей (!). Видимо, интуи-ция подсказывала верховному свя­щеннослужителю, что они вскоре разыщутся. И точно — все шло по сценарию хитроумного наместника Петра.

Однажды во время заутрени он притворился, что впал в летаргичес­кий сон. Когда же он очнулся, то по­ведал собравшимся, что во сне к нему явилась святая и сказала: «Осквер­нившие себя священники и папы-святотатцы уже искали мои смерт­ные останки, но Господу было угодно за тобой одним сохранить право об­рести их». После этого святая Цеци­лия указала Папе на одно из мест на кладбище, Претекста. После такого заявления все дружно отправились на кладбище и папа собственноруч­но выкопал мощи святой. Правда, как писали современники, ноги святой еще хранили на себе свежие следы крови, но вслух никто не вы­разил сомнений. С Папой не спо­рят!

Дальше предоставим слово иссле­дователю тайн Ватикана, француз­скому писателю Габриелю-Антуану Жоган-Пажесу, более известному по его псевдониму — Лео Таксиль:

«Ободренный первым успехом, Папа понял, что легковерие являет­ся неистощимым источником обога­щения и не воспользоваться им было бы по меньшей мере глупо.

«Он принялся, — говорит один древний писатель, — фабриковать святых для продажи их останков, и эта коммерция принесла ему огром­ные доходы».

Первосвященнику следовало бы

открыть лавчонку с вывеской: «Свя­тые для экспорта. Оптовая и рознич­ная продажа». Церковь никогда не гнушалась прибрать к рукам деньги и имущест­во своих прихожан. Время от времени для этого возникали весьма удобные поводы. Один из таких периодов на­ступил к концу первого тысячелетия христианской эры. Вот как описыва­ет этот период Лео Таксиль:

«Окончания Х века во всем хрис­тианском мире ждали с трепетом. Многочисленные пророчества свя­зывали с этой датой конец света и наступление Страшного суда. Духо­венство, естественно, пыталось из­влечь из этого всяческие выгоды.

На пороге близкой и неизбежной кончины люди заботились исключи­тельно о будущей загробной жизни, о покаянии, способном умилости­вить праведного судью. Самые отъ­явленные скряги отдавали церкви свои богатства, а священники со своей стороны всячески убеждали паству избавиться от бремени губи­тельных земных благ, которые, как сказано в Евангелии, являются глав­ным препятствием на пути в рай.

Когда страшный год миновал и ничего не случилось, многие почув­ствовали себя оставшимися в дура­ках и горько пожалели о безрассуд­ном страхе, побудившем их отдать все добро церквам и монастырям. Но было поздно! Клир никогда не отдает назад того, что, пусть даже по ошибке, попало в его карман. На­против, ремесло духовенства как раз и заключается в том, чтобы околпа­чивать недалеких людей, готовых ве­рить самым абсурдным пророчест­вам».

Священники — тоже люди, и им не чужды грехи мирян. Однако же существует особая каста священно­служителей, которым церковная тра­диция приписывает непогрешимость. Речь идет о «первосвященниках», Папах Римских, управляющих като­лической церковью. На Руси издав­на существовала поговорка: «Каков поп, таков и приход». Поэтому, для того чтобы оценить моральное со­стояние церкви, достаточно взгля­нуть на моральный облик Римских Пап, что и сделал французский пуб­лицист Лео Таксиль в своей знаме­нитой книге «Священный вертеп». В своем фундаментальном труде, опи­раясь на архивные источники, он описал «благородные деяния» всех Пап начиная с Римской империи до конца XIX века.

Во времена Папы Адриана I рим­ские священники позабыли всякий стыд. Император Карл Великий, узнав о нравах итальянских церков­ников, был очень удручен. Во время своего визита в Рим он высказал Папе мысль, что священники своей распущенностью позорят христиан­ство: они торгуют невольниками, продают девушек сарацинам, содер­жат игорные и публичные дома и сами безудержно предаются чудо­вищным порокам, как некогда жите­ли Содома. Причем эти действия были у всех на глазах — церковники даже не пытались скрывать свое не­достойное поведение.

Но Папа Адриан I даже не стал оправдываться.

— Все это сплетни, их распростра­няют враги нашей церкви, — нагло . ответил он императору-

Франкскии король, который не хотел ссориться с Папой, проглотил явную ложь и отбыл к себе домой.

Тем не менее, несмотря на явное несоответствие между произноси­мыми словами и реальными поступ­ками, римским первосвященникам все-таки удавалось сохранять вокруг

Папы, про которого современники говорили, что он сменил на меч ключи св. Петра».

Для того чтобы понять, насколько лживым является портрет Рафаэля, достаточно обратиться к истории. В юности Джулиано делла Ровере (так звали Папу до принятия сана) был обыкновенным пиратом, на со­вести которого — многочисленные грабежи, похищения и работорговля. Потом, скопив достаточно денег, он выбрал стезю священника — менее рискованную, но, как оказа­лось впоследствии, более прибыль­ную. Папскую тиару он просто-на­просто купил после смерти Пия III, а во время своего правления на рим­ском престоле вел бесконечные гра­бительские войны с соседними го­сударствами. Он боролся против Венецианской республики, Франции, Испании и мелких итальянских го­сударств, без раздумья прибегая к шантажу, вероломству и кровавым убийствам. Он спровоцировал гену­эзцев на восстание против Людови­ка XII, пообещав им свою помощь, а потом предав их, да еще помог коро­лю жестоко расправиться с жителями Генуи, откуда сам был родом. Умер он от последствии запущенной вене­рической болезни, продолжая жить как с мужчинами, так и с женщина­ми. В общем, перечень «подвигов» этого церковника нс уместился бы на многих страницах, но разве можно. догадаться об этом, глядя на его по­ртрет?

Изучая историю, обнаруживаешь, что лживость н жестокость — неотъ­емлемые черты церковной организа­ции. Самое удивительное, что этимпорокам удается мирно сосущество­вать с вполне гуманной и благопри­стойной концепцией Иисуса Христа. Для того чтобы понять, как священ­никам удается совместить несовмес­тимое, рассмотрим еще один исто­рический эпизод. Я привожу его по статье С. Лозинского «Роковая книга средневековья», посвященной сре­дневековой инквизиции.

События эти происходили восемь­сот лет назад в Германии, в округе Штединг. Здешние крестьяне, кото­рым надоели поборы священников, решили отказаться от выплаты цер­ковной десятины (так в средние века именовали особый вид рэкета, со­гласно которому жители под страхом Божьего наказания и отлучения от церкви должны были выплачивать попам 10% от всех своих доходов). Так как упорство штедингских жи­телей наносило ущерб материаль­ным интересам бременской епар­хии, то архиепископ выпросил в 1198 году разрешение Папы Римско­го предпринять крестовый поход против вольнодумцев. Под это «свя­тое» дело быстро нашлись желаю­щие пограбить и поживиться за счет еретиков, и карательный отряд от­правился усмирять непокорную об­ласть.

Однако штедингские крестьяне оказались упрямыми и храбрыми во­инами, и настроенные на легкую до­бычу крестоносцы терпели одну не­удачу за другой. Год шел за годом, а жадные церковники все не могли добиться полного повиновения от своей паствы. При таких обстоятель­ствах решено было прибегнуть к се­рьезным мерам. В Святом городе заговорили о необходимости «при­мерного наказания» восставших и объявлении против них всеобщегопорокам удается мирно сосущество­вать с вполне гуманной и благопри­стойной концепцией Иисуса Христа. Для того чтобы понять, как священ­никам удается совместить несовмес­тимое, рассмотрим еще один исто­рический эпизод. Я привожу его по статье С. Лозинского «Роковая книга средневековья», посвященной сре­дневековой инквизиции.

События эти происходили восемь­сот лет назад в Германии, в округе Штединг. Здешние крестьяне, кото­рым надоели поборы священников, решили отказаться от выплаты цер­ковной десятины (так в средние века именовали особый вид рэкета, со­гласно которому жители под страхом Божьего наказания и отлучения от церкви должны были выплачивать попам 10% от всех своих доходов). Так как упорство штедингских жи­телей наносило ущерб материаль­ным интересам бременской епар­хии, то архиепископ выпросил в 1198 году разрешение Папы Римско­го предпринять крестовый поход против вольнодумцев. Под это «свя­тое» дело быстро нашлись желаю­щие пограбить и поживиться за счет еретиков, и карательный отряд от­правился усмирять непокорную об­ласть.

Однако штедингские крестьяне оказались упрямыми и храбрыми во­инами, и настроенные на легкую до­бычу крестоносцы терпели одну не­удачу за другой. Год шел за годом, а жадные церковники все не могли добиться полного повиновения от своей паствы. При таких обстоятель­ствах решено было прибегнуть к се­рьезным мерам. В Святом городе заговорили о необходимости «при­мерного наказания» восставших и объявлении против них всеобщего^рсишвого похода, иднако нужно было объяснить крестоносцам, поче­му им следует предать «огню и мечу» не язычников-мусульман, а своих германских жителей, которые, не­смотря на отказ платить налоги, ос­тавались христианами.

И «наместник Христа на Земле», Папа Григорий IX, решил прибег­нуть к дешевому обману. Не решаясь объявить всему свету, что истинной причиной карательной экспедиции были материальные претензии, он обрушил на бедных крестьян самую чудовищную клевету. Он опублико­вал указ, в котором с лживым него­дованием поведал христианскому миру о «неслыханных и невиданных по своей гнусности делах» жителей округа Штединг.

«Когда в эту школу отверженных вступает новый человек, — писал глава христианского мира, — ему яв­ляется видение в образе лягушки, которую иные называют жабой. Не­которые гнуснейшим образом целу­ют ее в зад, другие — в рот и тянут ее язык и слюну, вкладывая их в свой собственный рот. Иногда жаба бы­вает натуральной величины, иногда она разрастается до размеров гуся или утки, а временами она величи­ной с кухонную печь. Далее нович­ку является удивительной бледности мужчина с поразительно черными глазами, худой и истощенный, без всякого мяса, из одних лишь костей. Новичок целует этого кащея и после поцелуя теряет всякое воспомина­ние о католической религии, и из его груди совершенно уже вырвана мысль о вере». (Вот чего больше всего боялись церковники: того, что люди избавятся от религиозного дурмана и лишат их легкого и надежного ис­точника доходов:; «после этого ту­шатся огни и начинаются отврати­тельнейшие оргии, невзирая ни на какое родство. Если мужчин оказы­вается больше, нежели женщин, то мужчины живут половой жизнью с мужчинами же, и отвратительные оргии принимают чрезвычайно про­тивоестественное течение. Точно так же поступают и женщины, если их больше, нежели мужчин. Удовлетво­рив временно свою похоть, они снова зажигают огни: и'з темного угла по­является человек, верхняя половина которого сияет солнечным светом, а нижняя половина темна». оаканчивасюя послание паны

призывом искоренить нечестивых еретиков:

«Кто может не разъяриться гне­вом от всех этих гнусностей? Где рве­ние Моисея, который в один день истребил 20 тысяч язычников? Где усердие Ильи, который мечом унич­тожил 450 служителей Валаама? Во­истину, если бы земля, звезды и все сущее поднялись против подобных людей и, невзирая ни на возраст, ни на пол, их целиком истребили, то и это не было бы для них достойной карой!»

Такой весьма эмоциональный и насквозь лживый призыв от Папы Римского был услышан, 45-тысяч­ное войско вторглось в округ Ште-динг. Немецкий историк Шумахер, посвятивший этим событиям специ­альную монографию, пишет: «Раз­громы и грабежи приняли широкий размах. Убивали и детей, и женщин. Земля и небо становились красными от пролитого моря крови. Но не только пожиравший целые деревни огонь свидетельствовал о безумной ярости шедших под знаменем цер­кви людей; это подтверждало и пламя костров, в которое бросали взятых в плен, и неимоверная жестокость творилась именем религии, именем Христа».

Зададимся теперь вопросом, отку­да Папа Григорий IX брал материал для своих обвинений, касающихся противоестественного развратного поведения жителей Штединга? Ока­зывается, для этого святому отцу не было нужды излишне напрягать фан­тазию. Примеры бесстыдного пове­дения можно было найти в любом монастыре. Не будем голословны при этом. Лео Таксиль, много пора­ботавший в церковных архивах, при-водит выдержки из книги клюний-ского аббата Петра, жившего в те же времена, что и Григорий IX. Эта книга представляет собой как бы свод правил поведения для монахов. Вот какие рекомендации мы там на­ходим:

«Запретить монахам после ужина распивать всякие настойки из саха­ра, меда и перца...

Запретить монахам принимать пищу более трех раз в день...

Запретить оставаться в приемных с молодыми женщинами в ночные часы...

Запретить монахам брать на вос­питание обезьян, а также уединяться в кельях с новичками под предлогом обучения их молитвам.

(Согласитесь, что здесь имеет место странное сочетание «обезьян» и «новичков», а также многозначи­тельное замечание «под предлогом обучения молитвам»... Сразу заду­мываешься, а чему же на самом деле учили более опытные монахи своих молодых коллег?)

Запретить принимать молодых мо­нахов без специального разрешения аббата, иначе аббатства станут сбо­рищем бродяг и гнусных развратни­ков».

Выходит, что Папа Римский обви­нял крестьян Штединга в преступле­ниях, которые на самом деле были обычными для монастырской жизни того времени.

Ну а теперь от событий прошлого перейдем к делам настоящего. Как это ни парадоксально, в наши дни число верующих не только не умень­шается, но даже возрастает. Ибо люди во все времена жаждали счас­тья и душевного покоя, а если не на-ходили их в ооыденнои жизни, то обращались к религии. А уж она-то, не отталкивая никого, всегда с ра­достью принимала в свои объятия всех страждущих. Правда, вот вы­рваться обратно удавалось немно­гим, при этом церковь не оставалась внакладе. Сейчас наша страна пере­живает тяжелые времена, связанные с коренной ломкой не только эконо­мических и идеологических струк­тур, но и, что еще важнее, систем мо­ральных ценностей. Хорошо и плохо, честь и бесчестье, порок и доброде­тель — эти нравственные понятия потеряли былую ясность, а для кого-то поменялись в сознании местами, так что из жизни выпали прежние четкие ориентиры. Особенно это ка­сается зрелых и пожилых людей, еще помнящих бесполезный ныне

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: