Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Жанр притчи в прозе рубежа веков (И. Бунин, А. Куприн и Б. Зайцев)

Жанр притчи в прозе рубежа веков (И. Бунин, А. Куприн и Б. Зайцев)

как будто живёт в своих снах, там проходит его жизнь. Но эти сны – это явное отображение действительности. «Земля – огромное живое ядро – образ народа, который бесконечно страдает и умирает от голода. А зарево пожара – это разгорающаяся революция. «Зарево пожара», «красная тьма», «кровавый сон», «красное платье», «кровавая комната», «руки дымятся от крови», «окровавленный мир» - эту цепочку можно продолжить. А. Куприн не зря повторяет эти словосочетания, так близкие по значению.

Люди на протяжении всей своей истории проливали кровь, сражаясь за что-то: за территорию, за свободу, ни одна война не прошла без потерь и разрушении.

В притче «Сны» писатель как раз в аллегорической форме и говорит о наступающей революции, о том, что народ устал жить в рабстве. Будет пролито много крови невинных людей, женщин и детей, но они погибнут за свободу и справедливость.

А. Куприн в последнем сне выражает веру в справедливость, в стихийное духовное прозрение человека.

«Чудится мне, что однажды ночью или днём, среди пожаров, насилия, крови и стонов раздаётся над миром чьё-то спокойное мудрое тяжёлое слово – понятное и радостное слово. И все проснутся, вздохнут глубоко и прозреют. И сами собою опустятся взведённые ружья, от стыда покраснеют лица святых. Светом загорятся лица недоверчивых и слабых, и там, где были кровь, вырастут прекрасные цветы, из которых мы сплетём венки на могилы мучеников.

Тогда вчерашний раб скажет: «Нет больше рабства». И господин скажет: «Нет в мире господина, кроме человека!» А смеющая, пробуждённая земля скажет всем ласково: «Дети! Идите к соснам моим, идите все равные и свободные. Я изнемогал от обилия молока» (12, 132).

Как бы ни были наивны эти строки, прекрасен и одухотворён пафос, которым дышит каждое их слово, прекрасна глубокая вера писателя в светлое будущее человечества.

Но главная сила притчи «Сны» не в утверждении положительных идеалов, а в отрицании зла и пороков буржуазного общества. Нигде ни ранее, ни после Куприн не достигал такого гражданского пафоса, как в этом произведении.

Пророчество, заключающее притчу «Сны», является ключом к этой очень своеобразной вещи.

«Я верю: кончится сон, и идёт пробуждение. Мы просыпаемся при свете огненной и кровавой зари. Но это заря не ночи, а утра. Светлеет небо над нами, утренний ветер шумит в деревьях! Бегут тёмные ночные призраки. Товарищи! Идёт день свободы!

Вечная слава тем, что нас будит от кровавых снов.

Вечная память страдальческим теням» (12, 132).

Эта глубокая вера писателя в то, что чаша страданий народа переполнена и поэтому неминуемо настанет время преображения жизни, придаёт «Снам» героико-романтический характер.

Анализируя притчу А. Куприна «Сны», было бы правильнее разобрать притчу И. Бунина с аналогичным названием именно в этой главе, потому что их объединяет не только общее название, но и тема. Свою притчу И. Бунин написал намного раньше, в 1903 году, за два года до начала революции.

Бунин писал перед смертью о притче «Сны»: «Рассказ (Бунин определяет «Сны» как рассказ) «Сны» написан мною в конце 1903 года, - полвека тому назад! – сдан был наспех в первый сборник «Знамя» и напечатан в нём без моей корректуры, - я был тогда в Ницце, - чем и объясняются многие погрешности этого рассказа в его первой редакции (ныне мною устранённые). Весь он – вымысел, кроме того, что в нём главное, - вещее и даже зловещее, ибо уже недалёк был роковой 1905 год… - этот сон старичка священника, те три петуха, которых он будто бы видел и слышал ночью в своей церкви. Разговоры о них шли тогда в народе упорно, а лично я о них слышал в нашем уездном городе, в Ельце, в базарном трактире, от мещан, пивших там чай. Рассказ мой, повторяю, был в некоторых частностях далёк от совершенства (и, как я уже сказал, не совсем по моей вине).

Однако вот что писал о нём Чехов в письме к Амфитеатрову 15 апреля 1904 года, незадолго до своего рокового отъезда за границу: «Пишу я теперь мало, читаю много…. Сегодня читал «Сборник» изд. «Знание», между прочим, горьковского «Человека», очень напоминавшего мне проповедь молодого попа, безбородого, говорящего басом, на о, прочёл и великолепный рассказ Бунина «Чернозём» (Рассказ «Сны» и «Золотое дно» были напечатаны под общим заглавием «Чернозём»), это в самом деле превосходный рассказ, есть места просто на удивление!..»

Я узнал об этом отзыве Чехова совсем недавно из собрания чеховских сочинений и писем, вышедшего в Москве тоже сравнительно недавно. Узнал, конечно, с большой радостью» (1, 565).

Рассказчик говорит о сне, приснившемся на Покров священнику.

Аллегорический смысл притчи «Сны» иногда получает упрощенное толкование не соответствующее замыслу писателя. Такова на наш взгляд интерпретация О. Михайлова: «О каких делах» (заявление монашки священнику) идёт речь автор сказать не может, так как его замечает рыжий мужик со «злыми» глазами. «Не господское это дело мужицкие побаски слушать» (1, 165). Но прозрачен аллегорический смысл притчи с призраком «красного петуха», который скоро загуляет по господским усадьбам. Подобная «расшифровка» притчи произвольна.

Смысл «снов» священника далеко не «прозрачен» и вывод, что «красный кочет» означает начало крестьянского восстания, противоречит общественным взглядам И. Бунина, его пониманию отношений между помещиками и крестьянами» (17, 39).

Рассказ, поведанный в душном вагоне, вызвал разные эмоции:

Вот за это-то за самое и называют вашего брата храпоидолами, чертями, - громко сказал мещанин, открывая глаза и угрожающе нахмуриваясь. – Ночь, скука, а он лишь какие суеверия сидит разводит! Ты к чему всё это гнёшь-то, а?

Да, ведь я ничего плохого, - несмело пробормотал рассказчик.

Позволь, - ты откуда взял-то всё это?

Как откуда? Сам священник, говорят, рассказывал.

Священник энтот помер, - перебил мещанин.

Это верно, верно… помер… вскорости и помер…

Ну, значит, и брешут на него, что в голову влезет. Ведь это сновидение. Дубина!

Да я-то про что ж? Известно, сновидение.

Ну и молчи, - опять перебил мещанин. – Да и курить-то давно пора бросить, надымили – овин чистый!

В первый класс иди, коли не нравится, - сипло и зло сказал рыжий мужик.

Побреши ещё!

Брешут собаки да твои свояки!

Буде, буде, ребята! – закричали мужики, заволновавшись.

Бранившиеся смолкли, и в вагоне на время наступила тишина» (1, 164).

И. Бунин говорит о революции, которая не за горами. Именно её испугался мещанин, услышав о «красном кочете». И. Бунин, как и А. Куприн использует цветовую символику. Красный цвет – цвет крови.

Конечно же, это противоречило взглядам И. Бунина, по признанию самого писателя «Сны» – это черновой вариант и в отредактированном виде, возможно, мы увидели бы совсем другое произведение. Но писатель не мог не отреагировать на события, происходящие в России.

«Сны» И. Бунина, написанные в 1903 году, и «Сны» А. Куприна, написанные в 1905 году, являются как бы главами одного произведения, и это объединяет писателей.

Продолжением же «Снов» А. Куприна является притча «Тост». Если в «Снах» есть пророчества, то в «Тосте» оно уже сбылось.

Куприн мысленно переносит читателя на тысячу лет вперёд, рисуя поэтические светлые картины того чаемого будущего, во имя которого сегодня революционеры совершают чудеса героизма.

«Истекал двухсотый год новой эры. Оставалось всего пятнадцать минут до того месяца, дня и часа, в котором, два столетия тому назад, последняя страна, с государственным устройством, самая упрямая консервативная и тупая из всех стран – Германия – наконец решилась расстаться со своей давно устаревшей и смешанной национальной самобытностью и, при ликовании всей земли, радостно примкнула к всемирному анархическому союзу свободных людей. По древнему же, христианскому летоисчислению теперь был канун 2906 года» (12, 132-133).

Весь мир – это электроземно-магнитная Ассоциация, которая состоит из Северного и Южного полюсов.

Все люди этого мира собрались на праздник, председатель поднимает тост. Он восхваляет жизнь. «Слава вечно юной, прекрасной, неисчерпаемой жизни. Слава единственному богу на Земле – Человеку. Воздадим хвалу всем радостям Его тела и воздадим торжественное, великое поклонение Его бессмертному уму!» (12, 134).

Что удивительно, хвала человеку была произнесена и в «Снах».

Люди этого мира восхваляют и труд. «Труд наш – это наслаждение. И любовь наша, освобожденная от всех цепей рабства и пошлости, - подобно любви цветов: так она свободна и прекрасна. И единственный наш господин – человеческий гений!» (12, 135).

Эти люди читают книгу «История революции ХХ столетия». Они никак не могут поверит, что предки жили как-то иначе. «Порочные, грязные, заражённые болезнями, уродливые, трусливые – они были похожи на омерзительных гадов, запертых в узкую клетку…. Но и тогда среди покорных вьючных животных, среди трусливых пресмыкающихся рабов вдруг подымали головы нетерпеливые гордые люди, герои с пламенными душами. Как они рождались в тот подлый, боязливый век, - я не могу понять этого! Они выходили на площади и на перекрёстки и кричали: «Да здравствует свобода!.. Долой тиранов!» (12, 135).

Люди этого мира поднимают тост за своих предков, лишая себя всего. Они пьют за мучеников.

Однако, восхищаясь полнотой всемирного счастья, достигнутого людьми будущего, писатель даёт понять, что среди этих счастливых людей – «сильных, торжествующих» - есть и такие, у которых вдруг рождается желание вернуться к героической эпохе первой русской революции, чтобы снова пожить жизнью, «нетерпеливо гордых людей, героев с пламенными душами».

А все-таки… как бы я хотела жить в то время… с ними… с ними… (12, 136).

Гармоничный строй будущего, оказывается, более скучен и не столь радостен, как радостны дни и годы самоотверженно - героической борьбы за его утверждение.

Революционные борцы в притче «Тост» - риторически изображённые «люди с горящими глазами, герои с пламенными душами». Царство будущего в «Тосте» выглядят статично и бесперспективно: люди 2906 года томятся в стеклянных дворцах нового мира и тоскуют о досоциалистических временах. В притче отразились некоторые анархо-индивидуалистические представления Куприна.

С другой стороны, в концепции мира, предложенной Куприным, прослеживается влияние утопической теории социалистов К. Маркса и Ф. Энгельса.

Идея революции прослеживается и в притче «Искусство» (1906).

Притча была написана в ответ на просьбу газеты к деятелям искусства высказаться «в краткой афористичной форме» на тему «Революция и литература».

Истинная красота и правда там, говорит писатель, где искусство внушает «радость борьбы», подобно статуе освобождающегося раба, изваянного гениальным скульптором. Цель художника – не услаждать невежественного мецената, а служить народу, воспевать героев освободительной борьбы.

У одного гениального скульптора спросили, как согласовать искусство и революцию, и тот смог ответить, представив скульптуру. Эта была фигура раба, разрывающего оковы.

«В своём лучшем программном произведении, в притче «Искусство» Куприн воплощает идею революционного искусства в фигуре раба, усилиями всех мышц тела срывающего с себя оковы» (16,113).

Человек воспринимается писателем не как часть коллектива и не в коллективе. Понятие коллектива не укладывается в художественном сознании Куприна. Поэтому сам образ раба допускает в данном случае различное толкование.

Первое состоит в том, что раб, разрывающий оковы – это народные массы, свергающие давящий их политический и социальный гнёт, раб – это личность, восставшая против спутавших её условностей, предрассудков, стремящаяся к свободе. И это второе толкование, скорее всего, отвечает замыслу Куприна, то есть революция мыслится им (писателем) не как объединенные политические усилия массы, коллектива, а как индивидуальный процесс «освобождения личности».

Таким образом, писатель в иносказательной форме излагает свой принцип индивидуалистического восприятия жизни. Куприн считал, что жизнь прекрасна тем, что она в движении. Именно в жизни – движении и состоит настоящее счастье. Эта мысль характерна для всех притч писателя.

Притча «Исполины» написана в 1906 году в разгар первой революции. В словаре русского языка говорится: «Исполин-человек необыкновенного высокого роста и крупного телосложения; великан, богатырь» (64, 250).

Главные герои – господин Костыка – учитель гимназии по предмету русской грамматики и литературы. Ему противопоставлен господин Лапидарский – молодой учитель, который находится на вторых ролях, что не уменьшает его значимости в притче. Если учесть, что притча создана в период революции, можно сказать, что Костыка и Лапидарский это два разных мира – мира старого буржуазного общества и нового общества, которое идёт на смену.

Главным герой тоже когда-то верил в светлое будущее без угнетения и рабства.

«Ты, может быть, думаешь, что и я если не был глуп и молод, что и я не упивался несбыточными надеждами и дерзкими замыслами? Погляди, брат, вот они, живые-то свидетели. Он широко обвёл рукою вокруг себя, вокруг стен, на которых висели аккуратно прибитые… портреты великих русских писателей…» (12, 140).

Костыка верил в справедливость, равенство, но его вера оказалась слабой, и, пытаясь оправдать себя, он решил устроить экзамен великим писателям. Он назвал их «дилетантами» и обвинил в том, что они использовали талант на борьбу никому ненужную. Костыка порочит имена А.С. Пушника, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, М.Е. Салтыкова-Щедрина.

«Вот вы, молодой человек! (о А.С. Пушкине) Хорошего роду. Получили приличное образование. К стихам имели способность. К чему вы её употребили? Что писали? Гаврилиаду? Оду к какой-то там свободе или вольности? Ставлю нуль с двумя минусами. Ну. Хорошо. Исправились…. Так быть – тройка. Стали на хорошую дорогу. Нет, извольте: камер-юнкерский мундир вам показался смешным. Ведь нищим был, подумай-ка. Ещё нуль. Стишки писали острые против вельмож? Нуль с двумя. А дуэль? А злоба? На нехристианские чувства – единица.

А вы, господин офицер? (о М.Ю. Лермонтове) Могли бы служить, дослужились бы до дивизионного командира, а почём знать, может быть, и выше. Кто вам мешал развивать свой гений? Ну… там оду на случай иллюстрации, экспромт по случаю полкового праздника?.. А вы предпочли ссылку, опалу. И опять-таки умерли позорно. Верно кто-то сказал: собаке – собачья смерть. Итак: талант – три с минусом, поведение – нуль, внимание – нуль, нравственность – единица, закон божий – нуль.

Вы господин Гоголь. Пожалуйста сюда. За малорусские тенденции – нуль с минусом. За осмеяния предержащих властей – нуль, за один известный поступок против нравственности – нуль. За то, что жидов ругали – четыре. За покаяние перед кончиной – пять.

Так он злорадно и властно экзаменовал одного за другим безмолвных исполинов, но уже чувствовал, как в его душу закрадывался холодный, смертельный страх. Он похвалил Тургенева за внешнее благообразие и хороший стиль, но упрекнул его любовью к иноземке (имеется в виду Полина Виардо). Пожалел об инженерной карьере Достоевского, но одобрил за полячишек. «Да и православие ваше было какое-то (Ф.М. Достоевский окончил в 1843 году Петербургское военное инженерное училище. Купринский чиновник одобряет шовинистические выпады против поляков).

Но за подобные слова и мысли Костыка получает наказание. Но вдруг его глаза столкнулись с гневными расширенными, выпуклыми, почти бесцветными от боли глазами, - глазами человека, который, высоко подняв величественную бородатую голову, пристально глядел на Костыку. Сползший плед покрывал его плечи.

Ваше превосходительство… - залепетал Костыка и весь холодно и мокро задрожал. И раздался хриплый, грубоватый голос, который произнёс медленно и угрюмо!

Раб, предатель и…

И затем пылающие уста Щедрина произнесли ещё одно страшное, скверное слово, которое великий человек, если и произнести, то только в секунду величайшего отвращения. И это слово ударило Костыку в лицо, ослепило ему глаза, озвездило его зрачки молниями… (12, 142).

Великий Щедрин называет Костыку рабом и предателем, причём он вкладывает в слово «раб» совсем другое значение. Герой сам надел на себя оковы, стал рабом власти буржуа, он отказался от борьбы.

В притче встречаются слова – «Маркс», «Ницше», «Свобода», «народ», «пролетариат», «великие заветы» - именно они помогают нам понять призыв Куприна. И слово «исполин» писатель использует в переносном значении. Исполин – великий человек не по размерам тела и силы, а по значимости своего творчества, своей роли в жизни страны.

Куприн не случайно вводит в притчу имена великих классиков, ведь их роль в деле освобождения от гнёта, в борьбе за справедливость очень велика. Писатель оживляет их и переносит в свою современность. Великие писатели во главе с Щедриным выносят приговор герою – предатель.

Все притчи А. Куприна несут одну идею – призыв к борьбе с эксплуатацией. Притчам присущ аллегоризм – одна из черт жанра, причём одна и та же аллегория повторяется – аллегория свободы – разорванные цепи. В притче «Собачье счастье» это - собаки-люди сидят в клетке, они пленники, рабы, в «Снах» - «…раб скажет: «Нет больше рабства» (12, 132), в «Тосте» - «среди трусливых пресмыкающихся рабов» (12, 135), в «Исполинах» - «раб, предатель, в «Искусстве» - скульптура раба, разрывающего оковы.

Классифицировать их нужно как аллегорические притчи.


2.2 Библейские мотивы в притчах И. Бунина


В 1892 – 1898 году И. Бунин создает притчу «Перевал». Перевал – это место отдыха путника. Главным героем как раз и является путник, который никак не может дойти до перевала. «Скоро перевал, - говорил я себе. – Скоро я буду в затишье, за горами, в светлом, людном доме…» (4, 7).

На первый взгляд в произведении нет ничего непонятного. Но смысл гораздо глубже. Путником является сам автор. В его творчестве в этот период, в период создания притчи происходит переходный период. Прежний Бунин представлялся по преимуществу писателем обиженных и угнетённых, занимался общественными явлениями…. Теперь у писателя на первом плане только его настроение, другие люди для него – только повод высказать свои чувства, мысли, ощущения.

Иди, иди. Будем брести, пока не свалимся. Сколько уже было в моей жизни этих трудных и одиноких перевалов!..

День опять образует меня людьми и солнцем и опять обманет меня…. Где-то упаду я и уже навсегда останусь среди ночи и вьюги, на голых и от века пустынных горах» (4, 9).

И. Бунин писал свою притчу 6 лет, именно столько лет понадобилось писателю, чтобы пересмотреть свою систему взглядов на жизнь. «Жизнь так интересна, человек же в своём знании её ограничен, скоро приходится умирать. Я бы согласился жить бесконечное количество лет…» Именно эти строки отображают в высшей степени настроения, которые были характерны для И. Бунина того времени. Именно эти строки легли в основу всех последующих притч.

В 1911 году появляется притча «Смерть пророка», основанная на библейском сюжете. И. Бунин сосредоточен здесь на трагической коллизии человеческой жизни и смерти, решал эту проблему в духе противоположном философии современного декаданса. Глубоко ошибочны и опасны утверждения пессимистов, будто для человека смерть также «сладостна и желанна, как жизнь».

Желание смерти противоестественно в человеке, - только глупец тянется к чаше смерти при жизни. Но было бы недостойно человека не думать о том, что его ждёт в конце его земного пути. Мысль о неизбежности смерти помогает человеку уменьшить или вовсе одолеть «страх свой перед нею» и заставляет его заранее позаботиться о свершении в жизни хороших дел, способных увековечить его, обессмертить. И потому, «тот глупец, кто не думает о неизбежном» (3, 195).

Пророк из бунинской притчи говорит мудро: «Каждое мгновение своё должен человек посвящать жизни, помня о смерти лишь затем, дабы взвешивать дела свои на весах её и без страха встретить час неизбежный» (3, 197).

Час смерти «не так страшен, как мы думаем», и людям не следует пугать себя смертью, а надо чаще заботиться о том, чтобы, пока ты жив, творить на земле добро – «иначе не мог бы существовать ни мир, ни человек» (3, 198).

Бунин, повествуя о смерти пророка Моисея, освободившего еврейский народ, от рабства и идолопоклонства, развивает идею: стремление к нравственному идеалу побеждает страх смерти и, в конце концов, в своей деятельности, человек обретает бессмертие.

Бунин развивает эту идею в начале притчи, в середине отходит от неё, повествуя историю о пророке, но в конце возвращается к этой идее. «Кто может, тот свяжет рассказ поэта с нашим. Мир и радость всем живущим!» (5, 175). Такое развитие мысли называется параболическим.

Притчеобразность свойственна и «Снам Чанга», написанным в 1916 году, здесь важен притчевый зачин: «Не всё ли равно, про кого говорить? Заслуживает того каждый из живших на земле» (2, 117).

В притче ощутимы настроения, навеянные знакомством писателя с философией и искусством Древнего Востока. Бунина привлекала вера древних во внутренние силы человека, которые способствовали бы его самосовершенствованию, однако для него был неприемлем аскетизм древневосточных мудрецов, проповедь отказа от жизни.

В произведение жизнь человека показана через собаку Чангу, который сменил не одного хозяина. В притче говорится, что «было когда-то две правды на свете, постоянно сменявших друг друга: первая та, что жизнь мыслима лишь для сумасшедших» (2, 116).

Капитан, второй хозяин Чанги утверждает, что есть, была и во веки веков будет только одна правда, последняя правда еврея Иова, правда мудреца из неведомого пламени экклезиаста» (2, 118).

По библейскому преданию, Иову, усомнившемуся в справедливости божьего промысла, принадлежат слова: «Но где премудрость обретается? Не знает человек цены её, и она не обретается на земле живых; «человек, рождённый женою, кратковремен и пресыщен печалями».

Правда мудреца из неведомого пламени, экклезиаста - экклезиасту, или Проповеднику, Библии приписывает слова: «Всё – суета и томление духа», человек не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем», «если человек проживает много лет, то пусть веселится он в продолжение всех их, и пусть помнит о днях темных, которых будет много» (2, 538).

Слова капитана: «Помни, человек, с юности твоей те тяжелые дни и годы, о коих ты будешь говорить, нет мне удовольствия в них!» (2, 118). Это неточная цитата из «книги экклезиаста, или Проповедника» (Библия).

Капитан очень много говорит о смысле жизни. Он упоминает в своем разговоре Будду, Тао - древнекитайского философа. Согласно буддийскому учению, все земное непостоянно, обречено на уничтожение; всякое бытие есть страдание.

Чтобы освободиться от страданий мира, от самой жизни, нужно достигнуть нирваны (Нирвана - это вода жизни, утоляющая жажду пожеланий), то есть состояние оцепенения, полнейшего бесстрастия и самосозерцания. Тогда человек будет избавлен от страданий сансары-бесконечной цепи перевоплощений в других земных существ, выйдет из этой цепи. Дао (Тао) - в древнекитайской философии - «Путь», основа всего сущего во вселенной, источник всего Человека, который следует Дао, должен покориться неизбежному, не впадать в «грех непослушания», и тогда он будет неподвластен радостям и печалям земным и достигнет гармонии с окружающим миром.

Капитан даже цитирует притчи Соломона «Золотое кольцо в ноздре свиньи - женщина прекрасна!» Коврами я убрала постель мою разноцветными тканями египетскими…(2, 129).

Слова приведены не совсем точно, но смысл не искажён. Человек должен ценить жизнь должен ценить то, что подарила ему судьба, с другой стороны, каждый человек может стать бессмертный в воспоминаниях любимых людей.

Ведь именно об этом говорится в конце рассказа. «Если Чанга любит и чувствует капитана, видит его взором памяти, того божественного, чего никто не понимает, значит еще с ним капитан, в том безначальном мире, что не доступен Смерти…» (2, 131).

Та же самая мысль, что и в «Смерти пророка», о бессмертии души.

Тему, начатую в предыдущих притчах, И. Бунин продолжил и после революции 1917 года.

В 1919 году он создаёт притчу «Готами». Главная героиня Готами - бедная крестьянская девушка незаурядной внешности. Высока ростом и на вид худощава была она, а душой проста, нетребовательна, и соседи дали ей недоброе прозвище» (2, 178).

Однажды её заметил царский сын и сделал своей наложницей. Она была очень покорна. Она с покорностью приняла свою беременность, рождение дитя и даже холодность царского сына. И была до времени счастлива, приготовляясь, сама того не ведая, к тем великим скорбям, что должны были прийти на законную смену этому счастью и направить её на путь единоистинный, в среду Братии Жёлтого облачения». (2, 180).

«… в среду Братии Жёлтого облачения» - то есть к бикшу, последователями Будды. По преданию, когда царевич Сакия-Муни (впоследствии Будда) покинул отчий дом, чтобы посвятить свою жизнь служению человечеству, он обменялся одеждой со встречным нищим, отдав ему своё царское одеяние, и оставил себе только жёлтый

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: