Жил и умер как солдат. (о Вячеславе Кондратьеве)
Муниципальное общеобразовательное учреждение
средняя общеобразовательная школа № 29
с углубленным изучением отдельных предметов
Реферат по литературе
«Жил и умер, как солдат»
(о Вячеславе Кондратьеве)
Выполнила
ученица 9 Б класса
Осипова Арина
Руководитель
Захаренкова Е. А
Смоленск 2008г.
Введение
Недавно мы отметили 63 годовщину со дня Победы над фашизмом. Для нас, молодых, важно не только ограничиваться дежурными, декларативными восклицаниями о величии нашей Победы, её всемирно-историческом значении, но и попытаться прикоснуться сердцем и умом к её живым истокам, прежде всего - нравственным, «примерить на себя» и героизм, и трагизм тех дней.
Творчество Кондратьева дает для этого богатый материал. А его необычная, трагически завершившаяся судьба – не менее богатый материал для разговора о чувстве ответственности гражданина перед Родиной, о высоте его нравственной требовательности к самому себе.
Жил и умер, как солдат… Слова эти озаряют печальным и торжественным светом жизнь и судьбу всех ушедших из жизни писателей-фронтовиков.
Тему для своего реферата я выбрала именно эту, потому что после прочтения одного из его произведений на уроках литературы, меня заинтересовал этот поэт и мне захотелось узнать больше о его жизни и творчестве. Так же мне интересно, почему название темы звучит именно так: «Жил и умер, как солдат».
Цель моего реферата – проанализировать творчество писателя фронтовика Вячеслава Кондратьева.
Цель предполагает решение следующих задач:
- проследить этапы жизни В. Кондратьева
- выявить особенности изображения им войны;
- осветить, как описывает подробности военного быта писатель;
- определить идейно-нравственные связи в произведениях Кондратьева;
- показать, какими чувствами руководствуется человек, идущий в бой.
В одной из наиболее понравившейся мне книге рассказывается о непростой судьбе этого писателя - как он учился, где и с кем жил и воспитывался. Так же в ней описываются его годы на войне и путь к писательству.
Непростая судьба писателя
Путь в литературу Вячеслава Леонидовича Кондратьева (1920 — 1993), как и каждого большого писателя, оказался неповторимо своеобразен.
Вячеслав Леонидович Кондратьев — писатель-фронтовик — в современную литературу пришел достаточно поздно, спустя много лет после войны. Он родился в 1923 году, в 1939-м с первого курса института ушел в армию, служил на Дальнем Востоке.
В. Кондратьев служил в армии с 1939 г., так что войну встретил не новобранцем. Когда началась Великая Отечественная, он находился на Дальнем Востоке. 23 июня, на второй день войны, у штаба полка выстроилась очередь тех, кто просил о переводе в действующую армию. В этой очереди стоял и Кондратьев. С декабря 1941 года Кондратьев на фронте, а в 1942 году находится подо Ржевом, где, как мы знаем из истории Великой Отечественной войны, бои были особенно тяжелы, а наши потери особенно многочисленны. После второго ранения в 1943 году он провел полгода в госпитале и был демобилизован по инвалидности.
Он был чернорабочим войны, сержантом-пехотинцем, в составе 132-й отдельной стрелковой бригады участвовал в тяжёлом, неудачном для нашей армии, растянувшемся на много месяцев сражении подо Ржевом; там он после гибели командира роты принял командование на себя. Какова же должна была быть сила переживаний молодого человека, если память о них заставила его взяться за перо в пятьдесят лет!
«Первый бой потряс меня своей неподготовленностью и полным пренебрежением жизнью солдат, — рассказал позже Кондратьев. — Мы пошли наступать без единого артиллерийского выстрела, лишь в середине боя нам на подмогу вышли два танка. Наступление захлебнулось, и полбатальона мы оставили на поле. И тут я понял, что война ведётся и, видимо, будет вестись с той же жестокостью по отношению к своим, с какой велась и коллективизация, и борьба с "врагами народа", что Сталин, не жалея людей в мирное время, не будет тем более жалеть их на войне».
По образованию художник-полиграфист, Кондратьев после окончания войны пытался описать свой трагический жизненный опыт, но сделанное им его самого не удовлетворило. Воспоминания военных лет обрушились на него в конце 50-х. «Далёкие вроде бы годы вдруг приблизились вплотную. Даже запахи войны чуял я порой», — рассказал он позже.
О причинах своего позднего обращения к писательскому труду Вячеслав Леонидович писал так: «Многие из моих сверстников, кто как-то любил литературу, давно хотели рассказать о войне... Я даже повертелся одно время около Литинститута, но поступать почему-то не решился, хотя показать приемной комиссии было что. Остановило меня, наверное, несоответствие между тем, что писалось о фронте и войне что видел на передовой я лично... И вот только «лейтенантская проза» — повести В. Быкова, Ю. Бондарева, Г. Бакланова, В. Быкова, в которых была показана настоящая война, — задела меня за живое. Первую попытку написать что-то о Ржеве я сделал в 1960 году...»1 Но для того чтобы понять, как и что надо писать о войне, писателю «понадобилось еще четырнадцать лет».
Даже «лейтенантская проза» не отражала того, что видел на войне сам Кондратьев. «Видимо, у каждого из миллионов воевавших была своя война. Но именно своей войны я в книгах и не находил. Моя война — это стойкость и мужество солдат и офицеров, это страшный пехотный бой, это мокрые окопы. Моя война — это нехватка снарядов, мин... весь 1974 год я писал «Сашку»; «Селижаровский тракт» заканчивал спустя два года». Позже появились «Отпуск по ранению» и «Встречи на Сретенке», где главным героем стал «лейтенант Володька», с которым мы встретились еще в повести «Сашка».
Его поразила и подтолкнула к творчеству правда военной прозы Василя Быкова. Честностью, заботливой любовью к России были ему близки некоторые произведения деревенской прозы. Наконец, ему было очень важно, что его ободрил Солженицын. Кондратьев поделился с ним своими планами ещё в 60-е гг., и Солженицын поверил в будущее Кондратьева, сказал, что надеется на его литературный успех.
Как осколок, оставшийся в ране, через много лет, причиняя мучения, выходит из тела ветерана, так из сознания Кондратьева с душевной болью стала выходить военная проза.
В пятьдесят лет он принялся лихорадочно писать свои обжигающие повести и рассказы «Сашка», «Отпуск по ранению», «Селижаровский тракт», «Овсянниковский овраг», «На поле овсянниковском», «Искупить кровью»... Позже в повести «Встречи на Сретенке» и романе «Красные ворота» Кондратьев рассказал о послевоенных судьбах своих однополчан и сверстников.
Все ржевские тетради (как однажды назвал свою прозу Кондратьев) связаны между собой многочисленными межтекстовыми сцеплениями. И хронология, и персонажи, и события, и мироощущение их тесно соприкасаются, пересекаются, образуют единый эпический цикл. Каждое произведение самодостаточно, вместе с тем все они дополняют и углубляют друг друга. Иногда говорят даже о ржевском романе Кондратьева как об одном всеобъемлющем целом.
Глава «На сто пятом километре» повествует об армейской службе на Дальнем Востоке, «Селижаровский тракт» — о начале фронтовой жизни, «Овсянниковский оврага, «На поле овсянниковском», «Сашка» — передовая в районе Ржева, мёрзлая земля, болота, ельники, полуголодное существование между жизнью и смертью на пределе человеческих сил, обстрелы, атаки, поиск разведчиков, убитые, раненые, пленные.
Некоторые фамилии переходят из главы в главу, повести прорастают одна в другую. В конце «Селижаровского тракта» Серёга Рябиков ещё жив, в начале «Овсянниковского оврага» он только что погиб. Савкин в предыдущей главе погиб, в следующей его поминают. В конце «Сашки» раненый отпускник приезжает в родную Москву, в «Отпуске по ранению» он в столице. А «День победы в Чернове» всё замыкает: через двадцать лет уцелевший солдат возвращается в свою военную молодость.
Повесть «Привет с фронта»
Как это было! Как совпало —
Война, беда, мечта и юность!
Д. Самойлов
С повести «Привет с фронта» началось для меня знакомство с творчеством В.Л. Кондратьева. Позднее я прочитала «Селижаровский тракт» и «Сашку», «Встречи на Сретенке» и «Красные ворота».
«Привет с фронта» среди других повестей В.Кондратьева выделяется тонким лиризмом и особой пронзительностью. Это, пожалуй, единственное произведение писателя, где повествование ведется от первого лица и где рассказчик, вернее, рассказчица — женщина, спустя много лет вспоминающая свою юность, военный госпиталь, где она работала медсестрой, и письма своего бывшего «раненного больного», которые неизменно начинались словами «Привет с фронта!». Эта повесть, написанная так просто, доступно, искренне, читается с большим интересом.
В повести происходит как бы совмещение двух человек: героини — девятнадцатилетней Нины и рассказчицы (той же Нины, уже прожившей жизнь). Эта женщина смотрит на Нину — на себя саму — со строгостью прожитых лет, порой иронизируя над собой, порой осуждая, хотя читатель чувствует, что это самые дорогие для нее годы: это юность, совпавшая с войной. Не зря название повести — «Привет с фронта» — перекликается с ее заключительными словами: «Привет из юности, Юра».
Автору разделил главную героиню и рассказчицу, я думаю, потому, чтобы полнее воплотить его авторский замысел: приблизить своих героев и ту страшную войну к нам, сегодняшним. Ведь мы думаем, что эта война была очень-очень давно, а людям, ее пережившим, кажется, что она была совсем недавно. И для них Великая Отечественная не только история, но и собственная их жизнь. Рассказчица — Нина сегодняшняя — наверняка ровесница нашим бабушкам. Писатель хочет, чтобы мы не забывали войну; а по-настоящему помнить о ней — это не только раз в год поздравлять ветеранов, но и после 9 мая не забывать о тех, кто прошел через страдания и ужасы войны, о тех, которых с нами рядом остается все меньше. Для писателя связь времен, связь поколений — это не просто слова.
Вячеславу Леонидовичу, которого уже тоже, к великому сожалению, с нами нет, всегда хотелось знать, «как воспринимает меня юность, то есть наши уже внуки, это мне очень интересно»1. Для него очень ценно было то, что не ослабевает интерес молодых читателей к его «Сашке».
Эта повесть - о любви, о нежности, о верности. И хотя на страницах повести нет ни одного выстрела, она все равно о войне. Она вторгается в жизнь действующих лиц, сводит и разводит, меняет их и формирует их личность. А действующие лица повести — это медсестры и «ранбольные» одного московского госпиталя.
Сюжетную основу этого произведения составляет письма с фронта лейтенанта Юрия Ведерникова к медсестре Нине. Самого Юрия нет среди непосредственных действующих лиц повести — есть только десять его писем, благодаря которым в читательском восприятии формируется облик этого человека.
Они не были даже знакомы, когда Ведерников лежал в госпитале. Девушка ему нравилась, но из-за своей застенчивости, робости Юра так и не решился подойти к ней и заговорить. Нина, получив его письмо с фронта («на «Вы» с большой буквы, с неглупыми рассуждениями»), была очень удивлена: она даже толком не могла вспомнить Ведерникова. «Возможно, это был тот мальчик с перевязанной головой, который всегда как-то задумчиво и внимательно глядел на меня?» Но в то время Нина, к сожалению, не обратила на него внимания. И ей, так же как и читателям, приходится представлять себе этого человека только по его письмам.
В письме Юра сообщает о себе следующее: — «Я довольно высокий, блондин, мне уже двадцать лет, был дважды ранен и у меня две награды — звездочка и "За отвагу"» «Я жил на Урале, в Свердловске, там окончил десятилетку, оттуда и пошел в армию»; «...учился, мечтал об университете, читал...»; «Я был увлечен историей. Собирал книги, торчал в библиотеках... Видимо, история - мое призвание»;«...Я еще ни разу не целовался с девушкой...»; «На фронте меня даже считают немного отчаянным, а с Вами...»; «...меня назначили командиром роты... Теперь в моем подчинении около ста человек. Это огромная ответственность! Справлюсь ли?»; «Пора начать гнать фашистов дальше... Пока они на нашей земле, жить спокойно нельзя, просто стыдно».
Как видим, в биографии Юры Ведерникова нет ничего необычного — она похожа на биографию В.Кондратьева, на сотни таких же биографий молодых людей поколения, ставшего военным. И все же нельзя не отметить, что это думающий, содержательный юноша — в общем, «умный и хороший парень», как говорит о нем Артур, с которым они лежали в госпитале в одном отделении. В свои двадцать лет Ведерников уже командир роты, имеет две награды, (значит, не трус), но робок с девушками. Читая письма Юры, мы чувствуем, как бережно и внимательно он относится к Нине, хотя и видит ее недостатки, деликатно на них указывая.
Нина - главная героиня повести. Какая она? Почему именно Нину выделил Юрий среди всех девушек госпиталя?
Нине девятнадцать лет. Судя по всему, она хорошенькая, остроумная, общительная девушка и очень похожа на нас, современных девчонок. Она тоже «до умопомрачения» любит танцевать, смеяться, любит, чтобы ею восхищались, чтобы за ней ухаживали. Но кроме всего этого, Юра смог в ней разглядеть и другое: она умная, честная, порядочная, она никогда не смогла бы «мародерствовать», как Клавка, получая «аттестаты» офицеров, находящихся на фронте, каждому из них обещая дождаться его.
А Нинины «влюбленности»! Это так трогательно — ведь сила ее любви всегда зависела от степени страданий раненого: «Я влюблялась только в самых тяжелых — безногих, безруких, черепников, с которыми не то что потанцевать, но и поговорить-то порой было трудно...» В каждой новой партии раненых Нина «находила опять самого покалеченного, самого тяжелого, и мое сердце наполнялось необыкновенной жалостью, которая довольно скоро перерастала во влюбленность, и опять я думала, как ему буду нужна, как буду ухаживать за ним, и, конечно, всю жизнь...».
Это значит, что Нина умеет жалеть, сочувствовать, сострадать; что ей нужны не просто ухаживания легкораненых, «танцы уединения» — ее любовь помогает страдающим людям, которые лишь на время лечения могут забыть войну, куда им вновь вскоре предстоит отправиться. И хотя Нина почти не помнит лейтенанта Юру —Ведерникова, тем не менее, зная, как нужны на фронте письма, она не может не откликнуться: «Ведь мы, девчонки, нужны нашим мальчикам не только тогда, когда они лежат беспомощные на госпитальной койке, но, наверно, и тогда, когда они выздоровели и находятся на передовой».
Поначалу Нина отвечает на письмо Ведерникова только из чувства долга («Чтобы не обидеть меня», — как пишет Юрий). И поначалу эта переписка для Нины — стремление заполнить пустоту («очередная моя любовь уже выздоравливала»). Порой она даже «бестактна и жестока» по отношению к Юре — пренебрежительно относится к его стихам, не хочет, чтобы он прислал ей фотографию. Но постепенно... Что же происходит? Когда эти письма с фронта становятся так важны для Нины?
Постепенно Нина понимает, что Юрий испытывает к ней настоящее, большое чувство. «Да святится имя твое!» — слова Желткова из повести Куприна «Гранатовый браслет», которые посылает ей Ведерников, заставляют Нину волноваться, радоваться, гордиться. А какая девчонка в 19 лет не мечтает о настоящей, большой любви?! «Бог ты мой, неужели я способна внушить такие чувства? Я долго стояла в углу коридора, не двигаясь, сжимая письмо в руке, и от него по ней струилось вверх к моему сердцу что-то горячее, разлившееся потом по всему телу. Неужели у меня настоящая любовь? Самая-самая настоящая!»
И мы не можем не заметить, как меняется под влиянием этой любви сама Нина. Девушка становится серьезнее, «взрослее». Она о многом задумывается, переоценивает свои поступки. «Что вы думаете о смысле жизни?» — спрашивает Юра. Для Нины такой вопрос оказывается совершенно неожиданным, а Ведерников начал размышлять об этом с шестнадцати лет и даже «перечел уйму разных философов». С каждым письмом Юра все больше и больше раскрывается для Нины. Он пишет не только о тех чувствах, которые «впервые зажглись в душе», но и рассказывает о своей жизни до войны, о своей семье, своих увлечениях, главное среди которых — история. И Нина удивляется: «Передо мной в письмах вставал человек. Не просто влюбленный паренек, а человек. Со своими мыслями, мечтами, со своей судьбой... И после этого письма Ведерникова стали для меня не просто приятным событием, а стали страшно интересны в другом, в главном — в постижении внутреннего мира этого человека». В общем, произошло то, о чем мечтал Юрий: его чувства передались и Нине. «Вы стали интересны мне, Юра, как человек, и я с нетерпением жду ваших писем».
В письмах героев повести постоянно упоминаются русские писатели и их персонажи: Л.Толстой и Достоевский, Вересаев, Наташа Ростова, Онегин и Ленский. Юра и Нина много читают и, видимо, еще поэтому так интересны друг другу. О том, какую роль в жизни молодых людей этого поколения играла классическая литература, говорил и сам Вячеслав Леонидович Кондратьев: «Для нашего военного поколения самым главным было то, что мы с детства были наполнены великой русской литературой прошлого века. Она воспитала в нас гражданские и высокие нравственные понятия, которые позволили нам прожить в страшное время и остаться чистыми, не замарать своей совести ничем».
В одном из писем Юрий замечает: «Мне очень хотелось быть похожим на Онегина, но по характеру я скорей Ленский». Мы знаем из уроков по изучению творчества Пушкина, что Онегин более решителен, более уверен в себе, он реально смотрит на вещи, а Ленский — мечтатель, романтик и поэт. И Юра также робок и застенчив, к тому же он тоже пишет стихи, которых Нина так и не прочла, о чем впоследствии, должно быть, пожалела.
Идет дорогами войны лейтенант Юра Ведерников, который в 1942 году служил на Северо-Западном фронте, а теперь, в мае 1943-го, находится километров за триста от Москвы, который уже был командиром взвода, а теперь — командир роты и которому «просто стыдно жить спокойно, пока фашисты ходят по нашей земле».
Удивительная история любви двух человек, так и не успевших как следует узнать друг друга, даже не успевших перейти на «ты», — история короткая и прекрасная, как жизнь самого Юры Ведерникова. Предчувствие не обмануло Нину: писем больше не было. Видимо, Юра был убит в том самом бою. Война оборвала переписку, война оборвала жизнь Юрия, но память — память Нины осталась жива. Не зря эта женщина столько лет хранит его письма с фронта — ведь в них часть Юриной жизни, отданной за Родину. Им так и не суждено было встретиться, пойти в театр, как мечтал Юра, послушать оперу, но такие чистые, искренние письма юноши не только оставили светлый след в душе Нины. Они покоряют сердца современных читателей.
Повесть «Привет с фронта» В.Кондратьев посвятил жене. Может быть, писатель и его жена тоже встретились на войне, но только им повезло больше: они выжили, и их любовь была более счастливой.
Московский госпиталь, где происходит действие повести, - это островок мирной жизни: танцы под патефон, ухаживания, влюбленности... Но между тем война постоянно напоминает о себе: убит связной Ведерникова, тяжело ранен его ротный; Нине и ее подругам приходится принимать все новые и новые партии раненых; у каждого своя война, - как писал В.Кондратьев. И нельзя не отметить: несмотря ни на что, мироощущение Юры Ведерникова - это мироощущение поэта-лирика. Он мечтает поцеловать Нине руку, его радует приход весны, он вдыхает «свежий и пахучий» воздух после «хорошего ливня», и чувства его выливаются в стихах. Да и Нина, несмотря на свой «острый язычок», очень лирична. Она, воспитанная на хорошей литературе, добра и доверчива и пока еще, в силу своей молодости, романтически смотрит на жизнь.
В других повестях В. Кондратьева лиризм уступает место «трагическому прозаизму войны»1, показу ее обычной повседневности, ее будней. Но есть нечто, что объединяет все произведения писателя: они проникнуты одной важной мыслью - даже в самых страшных, нечеловеческих условиях человек должен сохранить свою душу, не запятнать совести, должен всегда остаться человеком.
Повесть «Сашка»
Повесть «Сашка» была написана в 1974 г. и целых пять лет не могла попасть в печать. Её удалось опубликовать благодаря поддержке Симонова. В ней полно воплотились лучшие особенности литературы 70-х гг., прежде всего — бескомпромиссная постановка самых острых нравственных вопросов.
Сашка, кадровый солдат, во время боя берёт в плен немца, своего ровесника, лет двадцати — двадцати двух. Ротный приказывает Сашке отвести пленного в штаб. Немец боится, что Сашка может его по дороге застрелить, но Сашка подбирает нашу листовку на немецком языке, в которой немецким солдатам, сдавшимся в плен, обещана сытая жизнь, и показывает её немцу.
— Пропаганден, — буркнул немец.
Сашка возмутился. Это у немцев пропаганда, утверждает он, а у нас правда.
— Потому как люди мы. А вы фашисты!
— Их бин нихт фашист, — сказал немец. — Их бин дейче зольдат. Листовку немец аккуратно сложил и сунул в карман.
— Ты кем был? — спрашивает Сашка. — Арбайтер или бауэр?
— Штудент.
Сашка приводит своего пленного в блиндаж комбата. У капитана — командира батальона горе: накануне погибла медсестра Катенька, его любовь. Он в расстёгнутой гимнастёрке, заросший, со спутанными волосами и чёрными кругами около глаз. Перед ним на столе окурки, бутылка водки, кружка...
Сашку мучиет дурное предчувствие. Когда он с немцами дрался, они были для него враги, нелюди. Но теперь у него на пленного зла не было; он казался ему таким же солдатом, как он сам, только одетым в другую форму, одураченным и обманутым Гитлером. «Потому и мог разговаривать с ним по-человечески, принимать сигареты, курить вместе...»
Кондратьев не произносит никаких высоких слов. А как прекрасен его Сашка! Воюет в тяжелейших условиях, ежеминутно рискует жизнью, а не озлобился, не ожесточился, сохранил человечность даже в нечеловечески трудных обстоятельствах. Это замечательно чистая душа. «Много, очень много видал Сашка смертей за это время — проживи до ста лет, столько не увидишь, — но цена человеческой жизни не умалилась в его сознании».
Взятый им немец не хочет ничего говорить, не отвечает на вопросы капитана. Сашке это понятно: немец давал присягу, он солдат. А капитан приказывает:
— Немца — в расход.
Сашке приказывает. У Сашки потемнело в глазах. Ведь листовки обещали немецким солдатам, которые попадут в плен, жизнь. И он, Сашка, обещал.
Срывающимся голосом он пытается объяснить это капитану, достаёт листовку. Но у капитана своя логика, логика войны:
— Сколько у вас в роте было человек? — спрашивает он у Сашки.
— Сто пятьдесят, товарищ капитан.
— Сколько осталось?
— Шестнадцать...
— И ты гада этого жалеешь?
Немец понял, что его ждёт. Повёл Сашка немца. Закурили они, русский и немецкий солдаты, по последней сигарете; лицо немца посерело, губы спеклись, в глазах предсмертная тоска. Достал он из кармана советскую листовку, которая обещала ему жизнь, и стал рвать на мелкие кусочки, что-то бормоча при этом. «Пропаганден», — донеслось до Сашки. А ведь не брехня, не пропаганда в листовке, думает Сашка. И писалась листовка людьми повыше комбата. Ведёт Сашка немца расстреливать, а сам знает: «Есть у него в душе заслон какой или преграда, переступить которую он не в силах».
Наконец, в немногих словах писатель обозначает три нравственных вектора, которые воздействую на Сашку. Здесь и выясняется то принципиально новое, что принёс Кондратьев в военную прозу: небывало острая постановка нравственных вопросов. Никогда ещё в нашей литературе с такой силой не сталкивался воинский долг с общечеловеческой нравственностью, запрещающей убивать.
«Впервые за всю службу в армии, за месяцы фронта столкнулись у Сашки в отчаянном противоречии привычка подчиняться беспрекословно и страшное сомнение в справедливости и нужности того, что ему приказывали. И ещё третье есть, что сплелось с остальным: не может он беззащитного убивать. Не может, и всё!»
Тянет Сашка время, ищет выход. И вдруг видит: вдали маячит высокая фигура капитана. Ровным, неспешным шагом идёт прямо к ним.
«Вспомнил Сашка, так же вот ровно шёл комбат в последнем их наступлении на Овсянниково, когда ни ротные, ни помкомбата не смогли поднять вконец измученных перемаянных людей. Красиво шёл... Глядели на него тогда с восхищением и поднялись как один через немоготу и усталь... И теперь прёт, как танк, сравнил Сашка, потому как ощущения были схожие — тогда он знал,