Тема войны в произведения Г. Уэллса
Логичным завершением и углублением работы «Герберт Уэллс» стала книга «Вглядываясь в грядущее. Книга о Герберте Уэллсе». Пожалуй, другого исследования сравнимого с этим по полноте, содержательности и талантливости (как непосредственно в стиле изложения, так и в логическом анализе) в отечественной науке нет. Его значение для нашей работы многообразно: это и основной материал по биографии Уэллса, по его литературному творчеству и общественно-политической деятельности, а также это основная концепция жизненного пути писателя в целом. Однако стоит отметить, что данная книга Ю.И. Кагарлицкого скорее подводит итоги и суммирует прошлые исследования автора, а не носит ярко выраженного остро проблемного характера. Это касается и темы «Уэллс и война».
Наконец третьим трудом Ю.И. Кагарлицкого, изученной при работе над данным исследованием является книга «Что такое фантастика?». По сравнению с вышеуказанными трудами она больше всего носит характер литературного исследования, а не исторического. Однако это обстоятельство нам и важно в данном случае. Автор пишет об определенных закономерностях, присущих такому направлению как научная фантастика, о соотношении вероятного и невероятного 20, говорит об истоках зарождения данного направления, начиная его историю с Рабле 21. В данному случае основное значение данной работы для нашего исследования мы видим в том, что оно позволяет взглянуть на произведения Уэллса не только исходя из их содержания, но и с точки зрения формы, традиций и особенностей литературного направления, к которому их можно отнести. Это позволяет увидеть своего рода скрытую информацию, которую очень сложно вывести непосредственно из идей, содержащихся в каждом из художественных произведений.
Следующей важной работой, о которой необходимо сказать, является книга А.Ф. Любимовой «Проблематика и поэтика романов Г. Уэллса 1900-1940-х гг.». Автор избрала путь выделения тематических блоков, в каждом из которых она анализирует определенные романы Уэллса (например, тип идеологического романа в творчестве Уэллса и в качестве примера «Освобожденный мир»). Не ставя непосредственно задачу рассмотреть взгляды Уэллса на будущую войну, автор, однако в ходе анализа таких романов как «Освобожденный мир», «Мистер Блетсуорси на острове Рэмпол» высказывает ряд интересных идей, которые можно использовать и в нашем исследовании. Например, очень любопытны мысли о предчувствии войны Уэллсом и его отражении в романах22. Другое большое значение данной работы состоит в том, что автор приводит ряд очень интересных мнений некоторых зарубежных исследователей литературного творчества Уэллса, чьи работы непосредственно нашей темы не касаются (например, А. Беннета, Т. и У. Фоллетов 23). Таким образом, данное исследование в ряде аспектов очень помогает при решении проблем, касающихся взглядов Уэллса на будущую войну.
Работа И.С Савельевой. «Социальная философия Г. Дж. Уэллса» раскрывает творчество Уэллса с иной стороны, путем попытки осмысления его философских позиций. Достаточно большое внимание автор уделяет проблемам видения Уэллсом мирового устройства, считая что его идеалом он считал единое мировое государство, построенное на началах, которые трактуются исследователем как утопические24. Интересно отметить что автор не называет напрямую среди источников собственного исследования произведения художественного творчества в традиционном смысле этого понятия (исследовательница больше обращается к его публицистическим трудам и трактатам). Однако те выводы, которые И.С. Савельева делает из их анализа, весьма схожи с мыслями, которые приходят на ум при чтении многих романов Уэллса (например, «Освобожденного мира» при анализе вопроса о модели устройства мира, предлагаемой писателем). Таким образом, данная работа демонстрирует, что в своих произведениях напрямую не затрагиваемых в нашем исследовании (например, в трактатах и философских статьях) автор развивал идеи и воззрения, достаточно схожие с теми, что встречаем непосредственно в наших источниках.
Статья «Герберт Уэллс как историк» (автор – И.В. Бестужев-Лада) раскрывает перед нами еще одну ипостась этой многогранной личности. В центре внимания автора лежат два произведения Уэллса «Очерк истории» и «Краткая история человечества». Даже в рассмотренных исследованиях Ю.И. Кагарлицкого о них говорится весьма бегло. Однако И.В. Бестужев-Лада пусть лаконично, но все же достаточно содержательно анализирует непосредственное содержание двух данных трудов Уэллса. Прежде всего, нас интересует то, что в них в них затрагивается вопрос о том, что в них высказывает ряд характерных для его эпохи мыслей о цивилизаторской роли европейских государств в колониях (особенно о подобной роли Великобритании в Индии) 25. В последующем эта мысль автора нам весьма пригодится.
Определенный интерес представляет и статья Динамова С. «Творчество Герберта Уэллса». Большая часть вопросов, затронутых в ней, касается определения общих особенностей художественных приемов и методов писателя, а также краткой характеристики всего его творческого пути. Для нас наибольший интерес представляет ряд мыслей автора о своеобразном социализме Уэллса. Суммируя их он говорит, что «социализм для Уэллса – это не учение о классовой борьбе, которую он, как и классы вообще, не признает, но средство перевоспитания человечества и внесения плановости в общество», причем все это осуществляется интеллигенцией и лишь эволюционно, постепенно, незаметно 26. Также интересно, что автор отмечает единство взглядов Уэллса-художника и Уэллса-публициста, подчеркивая определенную целостность картины его воззрений.
Работа Э. Хобсбаума «Век империи. 1875-1914» была для нас своего рода путеводителем по эпохе, когда создавались используемые произведения Уэллса. Охватывая широкий и разнообразный спектр вопросов, английский исследователь стремится за обилием изученных им источников, фактов и событий увидеть нечто большее – основные тенденции и фундаментальные изменения, происходившие в то время. Относительно предвоенной поры автор пишет о приближении двух взаимосвязанных явлений – войны и революции. Он анализирует существовавшие воззрения на будущую войну, степень ее возможности, характер и последствия (глава 13 «От мира к войне»). Э.Хобсбаум очень любопытно изображает общую картину настроений, тенденций предвоенного общества: ощущение кризиса, вырождения общества, ожидания неминуемой катастрофы. Он убедительно показывает противоречивость этого времени: кризис устоявшихся норм (в науке, искусстве) и время гениальных открытий (работы Эйнштейна, Планка и др.) 27, «бабье лето» капитализма и все более нарастающая революционная угроза 28.
Непосредственно о Уэллсе автор пишет только вскользь, однако его общие мысли о предвоенной эпохе для нас незаменимы.
При написании работы был использован ряд статей из сборника «Мировые войны», подготовленного сотрудниками РАН. В них упоминания о Уэллсе очень редки, однако основная их ценность состоит в другом – они дают представление о месте Первой мировой войны в истории, демонстрируют ее истоки, ход и значение. Они важны для понимания соотношения взглядов Уэллса на будущую войну и исторической реальности (чему посвящена глава 5), для осознания того контекста европейской истории (в данному случае большей частью общественно-политического и культурного), в котором протекало творчество английского писателя.
Статья А.Ю. Прокопова «Британская империя: общество и вызовы войны» важна нам для представления общей картины событий и изменений, происходивших в империи в ходе войны. Среди них автор выделяет: усиление исполнительной власти, ограничение деятельности парламента), государственный контроль за рядом областей (цены на лен, джут, свеклу, создание Министерства вооружений), поддержку и роль доминионов (к примеру, каждый третий снаряд, выпущенный английскими и французскими войсками в Европе был сделан в Канаде). Наконец, автор демонстрирует, что английское общество и империя в целом смогли ответить на вызов войны, сохранив при этом демократическое устройство и избежав революционных потрясений.
Статья З.П. Яхимович «Тотальная война как выражение цивилизационного кризиса» и другая статья того же автора «Версии национального согласия. У истоков «массовой демократии» использовались нами для понимания общей культурной и идейной атмосферы эпохи. Они в значительной степени повлияли на характер нашего видения данного аспекта исторического развития. Без его мы бы не смогли попытаться понять условия, в которых протекало творчество Уэллса.
Тема статьи Е.С. Сенявской и В.В. Миронова «Человек на войне: «свои» и «чужие» достаточно близка некоторым проблемам нашей работы. Они приводят интересные свидетельства о том, что военные руководители государств, по сути ошиблись в представлениях о масштабе, сроках и последствиях войны 29. Авторы выделяют три типа представлений о враге, вытекающих из разных источников
1. Образ исключительно отрицательный, отпугивающий, образ врага-зверя (официальные источник)
2. Образ такого же маленького человека как ты сам, попавшего под влиянием таинственных и непонятных сил в мясорубку войны (источники, исходящие от ряда участников боевых действий, их родственников)
3. Общечеловеческое понимание войны как огромной катастрофы, где образ врага предстает выдуманным пропагандой ради мнимых интересов государств (художественная литература) 30
Будет весьма любопытно сравнить указанные образы врага с присутствующими в произведениях Уэллса.
Наконец, статья М.В. Шмырева «Война и некоторые тенденции развития художественной культуры» наиболее близка теме нашей работы. Главным образом, ее автор пишет о тенденции, сформировавшейся в военное время, которая выражалась в ожидании и предчувствии войны как чего-то желаемого, как спасительного катарсиса для гибнущей цивилизации. Также он указывает на тотальность и всеохватывающий масштаб как на новые качества ожидаемой войны 31
Статья А.Ф. Яковлевой «История деятельности Г. Дж. Уэллса» интересна для нас тем, что автор, демонстрируя постепенное расхождение взглядов Уэллса и других членов Фабианского общества (Шоу, Уэбб) затрагивает вопрос об особенностях социалистических воззрений писателя. Исследовательница говорит о том, что в отличие от фабианцев, стремившихся к замкнутости, к построению социализма через проникновение членов общества во власть и осуществления после этого необходимых на их взгляд реформ, Уэллс ратовал за большую открытость общества, придавал большую роль привлечению широких кругов интеллигенции, которая была для него главной опорой в претворении в жизнь его социальной модели 32. Другая статья А.Ф. Яковлевой «Особенности творческого наследия Уэллса» интересна нам, главным образом, в плане отмеченной автором цельности творчества Уэллса, невозможности изучения разных аспектов его мировоззрения лишь по источникам одного типа (например, только по философским трактатам) 33
Таким образом, изученная литература, весьма немногочисленная по своему количеству, все же весьма интересна и глубока и создает достаточно надежную базу и опору для исследования, базирующегося, прежде всего, непосредственно на источниках.
Основная часть
Глава 1. Тема войны и ее предчувствия в творчестве Г. Уэллса
Для понимания взглядов Уэллса на будущую войну необходимо, прежде всего, рассмотреть особенности и место темы войны в художественном творчестве Уэллса. Стоит отметить, что она понималась им не узко (как, скажем, лишь вооруженный конфликт между государствами), а наоборот: ее проявления Уэллс находил почти повсюду. Характерно, что эта идея прослеживается уже с самых ранних его произведений: «Да… конечно! Везде борьба. Весь мир – поле битвы, вся земля, все живое! За всем стоит боль, она и есть движущая нас сила»34. Эта мысль, вложенная в уста одного из героев, относится к миру природы, и это важно.
Как известно, большое влияние на складывание мировоззрения Уэллса оказала биология, а точнее эволюционная теория Дарвина35 в изложении его яркого последователя Хаксли. Он был самым талантливым преподавателем в Лондонском институте, где будущий писатель провел несколько лет своего обучения 36. В последующем во многих своих размышлениях Уэллс будто «отталкивался» от мира природы, рассматривая его как одну из фундаментальных и первичных форм жизни, на основе которой вырастают некоторые аспекты жизни социальной. Отчетливо эта тенденция проявляется в его романах «Остров доктора Моро» и «Машина времени». В первом из них автор изображает общество зверолюдей как сатиру и гротеск на человеческое общество и, прежде всего на место религии в нем. Во втором из указанных романов автор стремится показать, что все более резкое социальное расслоение, в основе которого лежит разделение на тех, кто занимается производительным трудом и тех, кто пользуется его результатами, может привести к биологическим изменениям. В результате них образуется раса беспомощных и утонченных элоев, живущих на поверхности земли и расу морлоков, работающих в подземельях. Морлоки снабжают элоев едой, а последние сами служат для них пищей. С наступлением ночи разворачивается настоящая охота, которая затрагивает и главного героя романа – Путешественника во времени. По сути, перед нами настоящая война.
Из указанных примеров можно сделать следующий вывод: Уэллс склонен в ранних своих произведениях сближать законы природы, где естественный отбор рассматривается им как главный фактор эволюции, с социальным расслоением и вытекающими из него фактами социальной борьбы и противостояния 37. Отметим, что тенденции близкого рассмотрения социальных и биологических вопросов, попытки экстраполяции понятий из одной сферы на другую были весьма характерны для конца XIX – начала XX в. В качестве примера можно привести такое течение как евгеника, представители которого пытались решить социальные проблемы почти исключительно за счет регулирования количества и качества рождаемости 38.
Этот «биологический» аспект войны (одной из форм которой в произведениях писателя является социальная борьба) будет проявляться и позднее, и особенно ярко в «Войне миров». Стоит задаться вопросом: почему в качестве основного врага автор выбрал марсиан? Наверняка, немалую роль сыграли его предпочтения как научного фантаста: возможности изображения невиданных технических изобретений, описания неземных существ со всеми присущими им особенностями (внешний облик, характер поведения и т.п.), новизна и острота сюжета. Но дело, на наш взгляд, не только в этом.
В работе А.Ф. Любимовой приводится мысль о том, что исследователи обратили внимание на сходство изображения противостояния элоев и морлоков из «Машины времени» и землян и марсиан в «Войне миров» 39. Нам представляется, что подобное сходство можно объяснить тем, что автор в обоих случаях изображают именно войну. Особенно в «Войне миров» Уэллс показывает, что в случае противостояния враг (по большому счету кем бы он ни был) видится как существо абсолютно противоположное, чуждое, неведомое и ужасное. Марсианин – это лишь квинтэссенция того образа, который в уме француза, например, может создаться о немце.
Возникновение подобной мысли сложно (да, пожалуй, практически невозможно) представить себе в веке скажем XVIII, и это не случайно. Она плоть от плоти того времени, своего рода отсчетом которого можно считать франко-германскую войну 1870-1871 гг. Эта война открыла период войн, ведущихся на уничтожение, период войн, когда на историческую арену во всю силу выплеснулась разрушающая волна национализма, период войн, когда противник стал видиться существом, олицетворяющим абсолютно противоположную и в корне враждебную идею. Однако Уэллс не просто выразил уже существовавшую к тому времени тенденцию, но во многом и предугадал некоторые реалии Первой мировой войны. Образ врага, олицетворяющего чуждые, неведомые и несущие лишь зло начала, активно использовался официальной пропагандой воюющих государств. 40.
Невольно напрашивается вопрос: создавая этот образ врага, разделял ли сам Уэллс некоторые из указанных выше мыслей. Ответ на него, однако, можно будет дать лишь в конце работы, на основе анализа более широкого круга источников.
В романе «Война миров» присутствует и еще один «биологический аспект». Он касается причин появления марсиан на Земле. Постепенное охлаждение поверхности Марса, ухудшение условий жизни способствовали тому, что интеллект его обитателей «стал работать более усиленно, воля закалялась, могущество росло» 41В результате их взоры обратились на землю. Эта идея, казалось бы, состоит в том, что действие естественного отбора толкнуло марсиан на покорение новых пространств. Но как однако все это похоже на известные слова статс-секретаря Б. Бюлова о требованиях «места под солнцем», сказанные в 1897 году! Таким образом, те или иные ссылки Уэллса на «биологические» предпосылки войн (будь то элои и морлоки, или вторжение марсиан) вполне поддаются переводу на язык общественно-политических проблем.
Тема войны в произведениях Уэллса имеет и еще одно измерение. В ряде произведений она ассоциируется у него с возвращением к дикости, к варварскому состоянию, к забвению достижений человеческой цивилизации. Артиллерист из «Войны миров» видит единственный способ бороться с марсианами в возвращении к дикому состоянию: «… те, кто хочет избежать их, должны быть готовы. Я готов. Ведь не все люди, пожалуй, способны преобразиться в диких зверей. А нужно именно превратиться в диких зверей» 42. В «Войне в воздухе» послевоенная картина изображается как возвращение к средневековому миру разрозненных общин, живущих натуральным хозяйством, как мир людей, живущих лишь этим и думающих лишь о хлебе насущном. Однако наиболее ярко эта идея прослеживается в романе «Мистер Блетсуорси на острове Рэмпол», написанном после войны. Существующий лишь в голове мистера Блетсуорси остров Рэмпол очень похож, однако на реальный мир: предчувствие войны, стремление к ней и все ее ужасы присутствуют и здесь и там. И военачальник дикарей Ардам и мудрец Чит не могут представить себе мира без категории войны. О последнем из них Уэллс пишет: «Для него война была неизбежным спутником человеческой жизни, необходимой формой мышления. Он не мог себе представить людей достаточно сильными для того, чтобы победить в себе эту древнюю наклонность» 43. Автор показывает, что солдат в окопах на северо-востоке Франции становится тем же дикарем с острова Рэмпол.
В этом ключе можно взглянуть на образ врага-марсианина еще с одной стороны. Он не просто пришелец с другой планеты, он приходит из мира, ценности которого противоположны человеческим. Тот заряд разрушения и войны, который он несет, разрушает человеческую цивилизацию, возвращая общество к состоянию дикости, к состоянию животных. Однако в такой же роли может выступать и сам человек, создающий орудия взаимного уничтожения. Поэтому далеко не случайно Уэллс, описывая технику марсиан, замечает: «Я стал сравнивать их с нашими машинами и в первый раз в жизни задал себе вопрос: какими должны мы казаться разумному, но менее развитому, чем мы, существу броненосцы или паровые машины?» 44
При анализе темы предчувствия войны в произведениях Уэллса встает проблема: считал ли он ее неизбежной или нет. Вопрос достаточно сложный как в связи самой предвоенной атмосферой, в которой причудливо переплетались ожидание войны и твердая уверенность в ее невозможности (подробнее об этом сюжете будет сказано ниже), так и в связи с характером самих источников, из текста которых тяжело однозначно вычленить суждение автора по данному вопросу. С одной стороны, тема войны не случайна и не эпизодична в предвоенном творчестве Уэллса. В той или иной своей форме (естественный отбор в мире природы, социальная борьба в обществе, вооруженные противостояния государств и людей) она проходит через все основные его произведения данного периода. Наиболее рельефно и четко о войне Уэллс говорит в романах «Война в воздухе» и «Освобожденный мир». Для приближения ее понимания необходимо сказать несколько слов о самой предвоенной атмосфере.
Э. Хобсбаум сумел очень ярко продемонстрировать противоречивость воззрений, существовавших по поводу возможности будущей войны. Он пишет о том, что, с одной стороны, будущая война была неоспорима, с другой, она в той же степени была непредвиденна 45. Виктор Адлер, глава марксистов в империи Габсбургов в июле 1914 писал о невозможности начала войны. Н. Энджель, выражая мнение значительной части английских предпринимателей писал в работе «Великое заблуждение» о том, что война не нужна для бизнеса, нарушая мир она наносит ему огромные ущербы46. Польский предприниматель И. Блиох в ряде статей под заголовком «Будущая война, ее экономические причины и последствия», вскрывая исторические корни русско-германского антагонизма, писал о том, что характер объединения Германии под единоличным верховенством Пруссии, наличие сильной социал-демократии, армия, состоящая из представителей самых разных земель Германии, наконец, те огромные экономические убытки, которые современная война несет государствам должны сдержать развязывание будущей войны 47. В последующем его исследования выросли в ряд книг, где он предсказывал невиданные человеческие, экономические потери в войне, социальные сложности, связанные с разоружением и возвращением к мирной жизни многомиллионных масс людей, прошедших через войну 48. Таким образом, в предвоенной Европе существовали разные точки зрения по поводу будущей войны, и стоит очень аккуратно подходить к вопросу о воззрениях Уэллса на неизбежность будущей войны.
Как указывалось выше, мы имеем дело с источниками особого типа, а именно художественными научно-фантастическими произведениями. Попытаемся найти внутри них самих некоторые «подсказки» для решения проблемы. Вопрос о научной фантастике с литературной точки зрения был глубоко проработан Ю.И. Кагарлицким. Приведем ряд его мыслей: «Фантастика всегда находится где-то на грани между верой и неверием… Фантастический художественный образ показывает это на редкость четко. Его «составные элементы» могут быть удивительно реальны, каждый из них, взятый в отдельности, способен внушить полное к себе доверие, но это еще не образ, это половинки его – соединившись, они дадут новое целое, которое вызовет к уже иное отношение… «Вероятное» совсем не обязательно стоит в фантастике рядом со столь же вещественным «невероятным». Это «невероятное» может выразиться через отношения между вещами, каждая из которых не вызывает сомнений в своей реальности… Миф – «выше реальности»… Фантастика же, напротив, представляет собой интерпретацию реальности»49. Попытаемся применить эти идеи автора к анализу романа «Война миров».
Используя категории «вероятного» и «невероятного», попытаемся рассмотреть описываемые в произведении события. На наш взгляд, «вероятным» в данном случае предстает сам факт войны, ожидания вооруженного конфликта, а «невероятным» становится враг, прилетающий с другой планеты (указанная выше трактовка данного образа не противоречит подобной мысли). Однако Уэллс пишет не просто о вооруженном противостоянии, но конкретно о нападении на метрополию Британской империи. Об этом сюжете уже сложно говорить как о чем-то «вероятном» или «невероятном», скорее он находится где-то посередине между двумя этими понятиями. С одной стороны, его можно трактовать как нечто «вероятное» в связи с наращиванием германской военной мощи, усилением военно-морского флота (например, программа 1898 года по строительству 19 линкоров, 8 броненосцев береговой охраны, 13 тяжелых и 30 легких крейсеров), что создавало непосредственную угрозу метрополии 50. С другой стороны, он мог казаться английскому читателю чем-то «невероятным» в связи с островным положением Великобритании, многолетней традиции отсутствия прямой военной угрозы самому острову. Подобные размышления вполне согласовываются с оценкой «Войны миров» как попытки Уэллса предупредить о незащищенности метрополии, о том, что она не готова к прямому военному нападению.
Об этой теме стоит поговорить подробнее. Одним из главных проявлений незащищенности Великобритании в романе является психологическая неготовность населения к нападению. При появлении цилиндров марсиан обыденная обстановка практически не изменилась: «Самым необычайным из всего того странного, чудесного, что произошло в ту пятницу, кажется мне полная беззаботность нашего общественного строя перед лицом тех событий, которые должны были перевернуть его в корне… По всему округу мирно обедали и ужинали, отдыхали в своих садиках после дневного труда, укладывали детей спать» 51. На появление в газетах сообщений о марсианах Лондон почти не отреагировал: «… лондонцы так уверены в своей личной безопасности, а сенсационные утки так обычны в газетах, что никто не был особенно обеспокоен…» 52. Уэллс показывает, что люди не готовы отказаться от привычек, от всего того, что кажется так естественно англичанину 53. В сущности, они не готовы к войне, которая затронет все и всех.
Психологическая неготовность к войне проявляется и в другом. Можно выделить несколько аспектов. Во-первых, на фоне кризисов в международных отношениях и их, не будем уточнять какого, но все же решения люди перестали понимать, что война может разразиться в любой момент. Герои Уэллса (причем, что немаловажно они являются англичанами) из разных произведений часто высказывают эту мысль. Берт Смоллуейз из «Войны в воздухе», читая заголовки вечерних газет, где сообщалось о приближающейся войне, говорит следующее: «Заладили одно: война да война. Так и правда можно ее накликать» 54. Схожую точку зрения высказывает и Барнет, герой «Освобожденного мира»: «…бросившийся ему в глаза транспарант над газетным киоском в Бишоп Стротфорд, возвещавший: «Международное положение становится угрожающим», не особенно его взволновал. Международное положение уже столько раз становилось угрожающим за последние годы» 55В другом месте о подобной точке говорится еще более точно: «Для Берта они были «покоренными расами», и он готов был пожертвовать жизнью (не своей собственной, а жизнью тех, кто вступал в армию), лишь бы не лишиться этого права» 56. Уэллс демонстрирует, что рядовой англичанин отвык думать о войне, как о том, что заденет его лично, его дом и семью. Скорее она видится ему как конфликт где-нибудь на периферии (как, например, англо-бурская война), дающий повод (или наоборот) еще раз проникнуться гордостью за собственную принадлежность к величайшей империи в мире. Уэллс же пишет о совершенно иных количественных и качественных характеристиках будущей войны (подробнее об этом будет сказано в главах 2,3).
О войне Уэллс немало пишет и в романе «В дни кометы». Здесь уязвимость Великобритании уже приобретает более явственные и конкретные черты. В романе не раз говорится об опасности немецкого флота (и отдельно подводных лодок), выливающейся в гибель английских кораблей57. Одним словом, Уэллс призывает серьезнейшим образом задуматься об укреплении как военных, так и моральных сил нации.
Возвращаясь к вопросу о том, считал ли Уэллс войну неизбежной, мы видим, что в романах конца XIX века она не представляется ему невозможной, наоборот он чувствует ее приближение. Однако это еще не твердая уверенность в ее неизбежности. Она проступает в романах «Война в воздухе» и «Освобожденный мир», относящихся уже к началу XX века.
В них война уже не предстает как неожиданное нападение извне, а является обусловленной самим ходом исторического развития. Здесь необходимо выделить несколько направлений.
Во – первых, научно-технический прогресс. В «Освобожденном мире» Уэллс рисует впечатляющую линию развития, начинающуюся с первобытного человека, который «щурясь, смотрел на солнце и мечтал поймать его в ловушку, заколоть копьем, когда оно уйдет в свое логово за дальними холмами» 58, до проблемы радиоактивного распада тяжелых элементов, решение которой в 1933 году автор приписывает ученому по фамилии Холстен59. И это не просто череда открытий и изобретений отдельных гениев, это общая парадигма человеческой истории: «История человечества – это история обретения внешней мощи» 60. Изобретение Холстена приносит огромные изменения, не затрагивающие, однако политической сферы. В результате в руках посредственных государственных деятелей оказывается оружие огромной мощи. В этом противоречии между устаревшей политической системой и огромным техническим потенциалом Уэллсу видится возможность развязывания «последней войны» 61.
Соответственно вторым направлением исторического процесса, в ходе которого выявляется неизбежность войны, является политическое и социальное развитие. Система государств, разделенных границами, стремящихся к их перекройке и изменению, преследующих свои эгоистические цели не отвечает новым условиям времени. «Управление было тормозом в руках энергичных фракций, прогресс шел вне общественной деятельности и вопреки ей, а законодательство представляло собой запоздалое и до предела искаженное признание {настоятельных} потребностей…» 62. Среди синдромов надвигающейся войны Уэллс говорит о наращивании сил