Фауст как вершина мировой литературы
Начнем с самого стиха трагедии. Перед нами - усовершенствованный стих Ганса Сакса, нюрнбергского поэта-сапожника XVI столетия; Гете сообщил ему замечательную гибкость интонации, как нельзя лучше передающей и соленую народную шутку, и высшие взлеты ума, и тончайшие движения чувства. Стих «Фауста» так прост и так народен, что, право же, не стоит большого труда выучить наизусть чуть ли не всю первую часть трагедии. Фаустовскими строчками говорят и самые «нелитературные» немцы, как стихами из «Горя от ума» наши соотечественники. Множество стихов «Фауста» стало поговорками, общенациональными крылатыми словами. Томас Манн говорит в своем этюде о гетевском «Фаусте», что сам слышал, как в театре кто-то из зрителей простодушно воскликнул по адресу автора трагедии: «Ну и облегчил же он себе задачу! Пишет одними цитатами»1. В текст трагедии щедро вкраплены проникновенные подражания старонемецкой народной песне. Необычайно выразительны и сами ремарки к «Фаусту», воссоздающие пластический образ старинного немецкого города.
И все же Гете в своей драме не столько воспроизводит историческую обстановку мятежной Германии XVI века, сколько пробуждает для новой жизни заглохшие творческие силы народа, действовавшие в ту славную пору немецкой истории. Легенда о Фаусте - плод напряженной работы народной мысли. Такой остается она и под пером Гете: не ломая остова легенды, поэт продолжает насыщать ее новейшими народными помыслами и чаяниями своего времени2.
Таким образом, еще в «Прафаусте», соединяя в нем собственное творчество, мотивы Марло, Лессинга и народные легенды, Гете закладывает основы своего художественного метода - синтеза. Высшим достижением этого метода станет вторая часть «Фауста», в которой сплетены античность и средневековье, Греция и Германия, дух и материя3.
Влияние Фауста на немецкую и мировую литературу огромно. Поэтической красотой с Фаустом не сравнится ничто, а по цельности композиции – разве что Потерянный рай Мильтона и Божественная комедия Данте.
2.2 Образ Фауста в немецкой литературе и его интерпретация у Гёте
Основу сюжета составляет легенда о средневековом маге и чернокнижнике Иоанне Фаусте. Он был реально существовавшей личностью, однако уже при его жизни о нём стали складывать легенды. В 1587 году в Германии вышла книга «История доктора Фауста, известного волшебника и чернокнижника», автор которой неизвестен. Он написал свое сочинение в осуждение Фауста как безбожника. Однако при всей враждебности автора в его сочинении проглядывает истинный облик замечательного человека, который порвал со средневековой схоластической наукой и богословием с целью постигнуть законы природы и подчинить её человеку. Церковники обвинили его в том, что он продал душу дьяволу.
Самый образ Фауста - не оригинальное изобретение Гете. Этот образ возник в недрах народного творчества и только позднее вошел в книжную литературу.
Герой народной легенды, доктор Иоганн Фауст - лицо историческое. Он скитался по городам протестантской Германии в бурную эпоху Реформации и крестьянских войн. Был ли он только ловким шарлатаном, или вправду ученым, врачом и смелым естествоиспытателем - пока не установлено1. Достоверно одно: Фауст народной легенды стал героем ряда поколений немецкого народа, его любимцем, которому щедро приписывались всевозможные чудеса, знакомые по более древним сказаниям. Народ сочувствовал удачам и чудесному искусству доктора Фауста, и эти симпатии к «чернокнижнику и еретику», естественно, внушали опасения протестантским богословам2.
И вот во Франкфурте в 1587 году выходит «книга для народа», в которой автор, некий Иоганн Шписс, осуждает «Фаустово неверие и языческую жизнь»1.
Ревностный лютеранин Шписс хотел показать на примере Фауста, к каким пагубным последствиям приводит людская самонадеянность, предпочитающая пытливую науку смиренной созерцательной вере. Наука бессильна проникнуть в великие тайны мироздания, утверждал автор этой книги, и если доктору Фаусту все же удалось завладеть утраченными античными рукописями или вызвать ко двору Карла V легендарную Елену, прекраснейшую из женщин древней Эллады, то только с помощью черта, с которым он вступил в «греховную и богомерзкую сделку»2; за беспримерные удачи здесь, на земле, он заплатит вечными муками ада...
Так учил Иоганн Шписс. Однако его благочестивый труд не только не лишил доктора Фауста былой популярности, но даже приумножил ее. В народных массах - при всем их вековом бесправии и забитости - всегда жила вера в конечное торжество народа и его героев над всеми враждебными силами. Пренебрегая плоскими морально-религиозными разглагольствованиями Шписса, народ восхищался победами Фауста над строптивой природой, страшный же конец героя не слишком пугал его. Читателем, в основном городским ремесленником, молчаливо допускалось, что такой молодец, как этот легендарный доктор, перехитрит и самого черта (подобно тому, как русский Петрушка перехитрил лекаря, попа, полицейского, нечистую силу и даже самое смерть).
Такова же, примерно, судьба и второй книги о докторе Фаусте, вышедшей в 1599 году. Как ни вяло было ученое перо достопочтенного Генриха Видмана, как ни перегружена была его книга осудительными цитатами из библии и отцов церкви, она все же быстро завоевала широкий круг читателей, так как в ней содержался ряд новых, не вошедших в повествование Шписса, преданий о славном чернокнижнике. Именно книга Видмана (сокращенная в 1674 году нюрнбергским врачом Пфицером, а позднее, в 1725 году, еще одним безыменным издателем) и легла в основу тех бесчисленных лубочных книжек о докторе Иоганне Фаусте, которые позднее попали в руки маленькому Вольфгангу Гете еще в родительском доме.
Но не только крупные готические литеры на дешевой серой бумаге лубочных изданий рассказывали мальчику об этом странном человеке. История о докторе Фаусте была ему хорошо знакома и по театральной ее обработке, никогда не сходившей со сцен ярмарочных балаганов. Этот театрализованный «Фауст» был не чем иным, как грубоватой переделкой драмы знаменитого английского писателя Кристофера Марло (1564-1593), некогда увлекшегося диковинной немецкой легендой. В отличие от лютеранских богословов и моралистов, Марло объясняет поступки своего героя не его стремлением к беззаботному языческому эпикурейству и легкой наживе, а неутолимой жаждой знания. Тем самым Марло первый не столько «облагородил» народную легенду, сколько возвратил этому народному вымыслу его былое идейное значение.
Позднее, в эпоху немецкого Просвещения, образ Фауста привлек к себе внимание самого революционного писателя того времени, Лессинга, который, обращаясь к легенде о Фаусте, первый задумал окончить драму не низвержением героя в ад, а громким ликованием небесного воинства во славу пытливого и ревностного искателя истины.
Смерть помешала Лессингу завершить так задуманную драму, и ее тема перешла по наследству к младшему поколению немецких просветителей - поэтам «Бури и натиска». Почти все «бурные гении» написали своего «Фауста». Но общепризнанным его творцом был и остался только Гете.
По написании «Геца фон Берлихингена» молодой Гете был занят целым рядом драматических замыслов, героями которых являлись сильные личности, оставившие заметный след в истории. То это был основатель новой религии Магомет, то великий полководец Юлий Цезарь, то философ Сократ, то легендарный Прометей, богоборец и друг человечества. Но все эти образы великих героев, которые Гете противопоставлял жалкой немецкой действительности, вытеснил глубоко народный образ Фауста, сопутствовавший поэту в течение долгого шестидесятилетия.
Что заставило Гете предпочесть Фауста героям прочих своих драматических, замыслов? Традиционный ответ: его тогдашнее увлечение немецкой стариной, народной песней, отечественной готикой - словом, всем тем, что он научился любить в юношескую свою пору; да и сам образ Фауста - ученого, искателя истины и правого пути был, бесспорно, ближе и родственнее Гете, чем те другие «титаны», ибо в большей мере позволял поэту говорить от собственного лица устами своего беспокойного героя1.
Все это так, разумеется. Но, в конечном счете, выбор героя был подсказан самим идейным содержанием драматического замысла: Гете в равной мере не удовлетворяло ни пребывание в сфере абстрактной символики, ни ограничение своей поэтической и вместе философской мысли узкими и обязывающими рамками определенной исторической эпохи («Сократ», «Цезарь»). Он искал и видел мировую историю не только в прошлом человечества. Ее смысл ему открывался и им выводился из всего прошлого и настоящего; а вместе со смыслом усматривалась и намечалась поэтом также и историческая цель, единственно достойная человечества.
В «Фаусте» Гёте выразил в образной поэтической форме своё понимание жизни. Фауст, несомненно, живой человек с чувствами, присущими другим людям. Но, будучи яркой и выдающейся индивидуальностью, Фауст отнюдь не является воплощением совершенства. Путь Фауста сложен. Сначала он бросает гордый вызов космическим силам, вызывая духа земли и надеясь помериться с ним силой. Жизнь Фауста, которую развёртывает перед читателем Гёте - это путь неустанных исканий.
Фауст, в глазах Гете, безумный мечтатель, желающий невозможного. Но Фаусту дана божественная искра поиска, искра пути. И умирает он, духовно умирает, в тот миг, когда ему уже становится ничего не надо, когда время как поток перестает иметь значение.
Заключение
В заключении подведем основные итоги работы. Курсовая работа была посвящена анализу значения произведения «Фауста» в мировой литературе и попытке рассмотреть его как зеркало просветительской художественной мысли и вершину мировой литературы.
В ходе написания курсовой работы были рассмотрены истоки и особенности европейского Просвещения. Именно в эпоху Просвещения, когда главной ценностью был объявлен человек и его разум, само слово «культура» впервые стало определенным, общепризнанным термином, о смысле которого рассуждали не только мыслители века и верхушки образованного общества, но и простая публика. Вслед за философами, признавшими в основе мироздания триаду идей — «истина», «добро», «красота»,— представители различных течений общественной мысли и художественного творчества развитие культуры связывали с разумом, нравственно-этическим началом или искусством1.
Проведенный анализ особенностей литературы эпохи Просвещения выявил, что главным художественным языком Просвещения был классицизм, унаследованный от XVII века. Этот стиль отвечал рационалистической природе просветительского мышления и его высоким нравственным принципам. Но элементы старой феодальной культуры, связанной с психологией аристократии, уступали место новым, основанным на гражданско-демократических идеалах. Духовные ценности буржуазной и общедемократической культуры развивались вне строгих канонов классицизма и даже в борьбе с ним. Интерес к повседневной жизни третьего сословия не укладывался в жесткие рамки стиля2.
Охарактеризовав роль «Фауста» в культуре эпохи Просвещения, можно сделать вывод, что «Фауст» - не историческая драма в обычном смысле слова. Гетевский «Фауст» - глубоко национальная драма1. Национален уже самый душевный конфликт ее героя, строптивого Фауста, восставшего против прозябания в гнусной немецкой действительности во имя свободы действия и мысли. Таковы были стремления не только людей мятежного XVI века; те же мечты владели сознанием и всего поколения «Бури и натиска», вместе с которым Гете выступил на литературном поприще2.
Анализ трагедии Гете «Фауст» как отражения просветительской художественной мысли и вершины мировой литературы показал, что, конечно, вряд ли возможно поместить «Фауста» в рамки какого-либо одного литературного направления или течения. Трагедия неизмеримо шире, объемнее, монументальнее любого из них. Возможно, говорить лишь об отдельных моментах произведения, по каким-то признакам подходящих тому или иному этапу развития литературного процесса. В этом произведении представлены все основные художественные системы — предромантизм (в той его разновидности, которую развивали немецкие штюрмеры, представители течения «Бури и натиска»), просветительский классицизм (в формах так называемого веймарского классицизма), сентиментализм, романтизм и т.д. Жадно впитывая в себя идеи и настроения переломной эпохи, великий художник и мыслитель воплощал их в истории исканий Фауста, оставаясь при этом верным просветительскому гуманизму. И в жанровом отношении трагедия «Фауст» остается философской притчей в духе XVIII в., притчей о Человеке, наделенном пытливым и деятельным разумом3.
К произведениям, подобным «Фаусту», возникающим в переходные эпохи, трудно применять научный анализ, соотнося отдельные его стороны с различными методами и стилями, возникает потребность в литературоведческом (шире — культурологическом) синтезе, одно из следствий которого — необходимость рассматривать само произведение как идейно-художественную систему и в свете «Фауста» характеризовать различные модификации методов и стилей, а не наоборот. Это перспективное направление будущих исследований культуры рубежа XVIII–XIX веков и других переходных периодов1.
Список использованной литературы
Аветисян В.А. Гете и проблема мировой литературы. Саратов, 2000.
Аникст А. Творческий путь Гете. М., 2006.
Аникст А.А. «Фауст» Гете. М., 2003.
Аникст А.А. Гете и Фауст. От замысла к свершению. М., 2003.
Белинский В.Г. Полное собрание сочинений. В 10-ти томах. Т.3. М., 2000.
Бент М.И. Гете и романтизм. Челябинск, 2006.
Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества. М., 2002.
Волков И.Ф. «Фауст» Гете и проблема художественного метода. М., 2000.
Гете И.Ф. Фауст. Перевод Б. Пастернака. М., 2002.
Давыдов Ю.Н. Легенда о докторе Фаусте. М., 2002.
Дрезден А.В. Западноевропейская культура XVIII в. М., 2000.
Жирмунский В.М. Глте в русской литературе. М., 2001.
Жирмунский В.М. Легенда о докторе Фаусте. М., 2002.
Жирмунский В.М. Творческая история «Фауста» // Жирмунский В.М. Очерки по истории немецкой классической литературы. СПб, 2000.
Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения. М., 2003.
Конради К.О. Гёте: Жизнь и творчество. М., 2007.
Манн Томас. Фантазия о Гете. М., 2004.
Шписс И. Книга для народа. Перевод Б.Пастернака. М., 2001.
Эккерман И.П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни. М., 2001.
Элиаде Мирча. Мефистофель и андрогин. СПб, 2003.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с 81-83. М, 2003.
2 См. Дрезден А.В. Западноевропейская культура XVIII в., с 45-48. М., 2000.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с. 35-38. М., 2003.
1 См. Дрезден А.В. Западноевропейская культура XVIII в., с.42-46. М., 2000.
2См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.62-69. М., 2003.
1 См. Дрезден А.В. Западноевропейская культура XVIII в., с.39-44. М., 2000.
2 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.52-55. М., 2003.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.56-59. М., 2003.
1 См. Дрезден А.В. Западноевропейская культура XVIII в, с.14-19. М., 2000.
2 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.65-72. М., 2003.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.73-74. М., 2003.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.74-78. М., 2003.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.87-89. М., 2003.
2 См. Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества, с.32-38. М., 2002.
1 См. Аникст А.А. Гете и Фауст. От замысла к свершению, с.43. М., 2003.
2 См. Аветисян В.А. Гете и проблема мировой литературы, с.74. Саратов, 2000.
3 Цит. по: Белинский В.Г. Полное собрание сочинений. В 10-ти томах. Т.3. М., 2000, с.133.
1 См. Аникст А. Творческий путь Гете, с.54. М., 2006.
2 См. Аникст А.А. Гете и Фауст. От замысла к свершению, с.73. М., 2003.
1 См. Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества, с.73. М., 2002.
1 См. Аникст А. Творческий путь Гете, с.18. М., 2006.
2 Цит. по: Гете И.Ф. Фауст. М., 2002, с.39.
3 См. Аникст А.А. Гете и Фауст. От замысла к свершению, с.32. М., 2003.
4 См. Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества, с.38. М., 2002.
1 См. Давыдов Ю.Н. Легенда о докторе Фаусте, с.39. М., 2002.
2 См. Аникст А. Творческий путь Гете, с.29. М., 2006.
1 Цит. по: Гете И.Ф. Фауст. М., 2002, с.73.
2 См. Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества, с.54. М., 2002.
3 См. Аветисян В.А. Гете и проблема мировой литературы, с.118. Саратов, 2000.
1 Цит. по: Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества. М., 2002, с.112.
2 См. Аветисян В.А. Гете и проблема мировой литературы, с.45. Саратов, 2000.
3 См. Аникст А. Творческий путь Гете, с.123. М., 2006.
1 См. Давыдов Ю.Н. Легенда о докторе Фаусте, с.56. М., 2002.
2 См. Аникст А.А. Гете и Фауст. От замысла к свершению, с.136. М., 2003.
1 Цит. по: Шписс И. Книга для народа. Перевод Б.Пастернака. М., 2001, с.34.
2 Цит. по: Шписс И. Книга для народа. Перевод Б.Пастернака. М., 2001, с.34.
1 Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества. М., 2002.
1 См. Ильина Т.В. Культура эпохи Просвещения, с.52-55. М., 2003.
2 См. Дрезден А.В. Западноевропейская культура XVIII в., с.89-95 М., 2000.
1 См. Аветисян В.А. Гете и проблема мировой литературы, с.56. Саратов, 2000.
2 См. Аникст А.А. Гете и Фауст. От замысла к свершению, с.65. М., 2003.
3 См.Вильмонт Н.Н. Гёте. История жизни и творчества, с.129. М., 2002.
1 См. Аветисян В.А. Гете и проблема мировой литературы, с.134. Саратов, 2000.