Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Литературоведение и наука

Литературоведение и наука

до "Войны и мира" проблем с интерпретацией содержания не возникает. Здесь же речь идет о произведениях совершенно иного класса, которые невозможно отнести ни к эпосу, ни к лирике, ни тем более к драме, в то время как теория литературы числит только эти три фундаментальных рода литературы ("эпос" — отстраненная позиция рассказчика предельно объективирована; "лирика" — позиция предельно субъективна, повествование ведется "изнутри" образа лирического героя; "драма" — внешний рассказчик отсутствует вообще, в тексте остается только прямая речь персонажей). При такой классификации не находится места для рассказчика мениппеи, которую нельзя отнести ни к эпосу (поскольку повествование сильно окрашено его собственной интенцией), ни к лирике (поскольку этот персонаж стремится выдать свой сказ за эпический, объективный), ни к драме. Более того, основным содержанием любой мениппеи является показ не того, о чем повествует рассказчик, а его действий по ведению повествования, психологических особенностей, предвзятой позиции, в силу чего характеристики описываемых им событий и персонажей подвергаются серьезной деформации. При этом наиболее важным является то, что "восстановление истины" с учетом предвзятой позиции рассказчика оказывается не завершающим этапом постижения смысла произведения, а очередным композиционным этапом; путем сопоставления истины с тем, как она изображена рассказчиком, формируется объемное содержание образа рассказчика как главного героя любой мениппеи. Иными словами, не Турбин является главным героем романа Булгакова, а тот персонаж, который изображает его в виде "тряпки". И вот то, почему анонимный "автор" показывает своего героя в таком виде, и является одним из основных элементов, формирующих его образ, который оказывается гораздо более емким и глубоким, чем образ самого Турбина.


Изучение вопроса о позиции рассказчиков в произведениях такого класса показало, что их особая интенция представляет собой композиционный элемент более высокого, чем в эпосе и лирике, уровня. Это резко усложняет внутреннюю структуру произведения, приводит к появлению на общем текстовом материале нескольких автономных фабул и сюжетов, представляющих собой образы всего произведения, спроектированные с разных позиций (точек зрения). Такие структуры — мениппеи, широко распространенные даже в бытовых жанрах, имеют целый ряд преимуществ перед чисто эпическими структурами. Во-первых, с точки зрения семиотики, в силу того, что формирование завершающей эстетической формы такого произведения происходит на более высоком композиционном уровне, а также того, что в этом процессе участвуют не первичные образы, а укрупненные знаки — образы всего произведения, информационная емкость такой системы намного превосходит емкость чисто эпических произведений (при одинаковом объеме текстового материала). Во-вторых, с точки зрения эстетики, по сравнению с сатирическими эпическими произведениями, в которых дидактика вынужденно занимает место в единственном сюжете, резко снижая художественные достоинства, структура мениппеи позволяет устранить этот недостаток за счет вывода дидактики за рамки первичных сюжетов, на самый верхний уровень композиции (в завершающую эстетическую форму — метасюжет).


Впрочем, для постижения на читательском уровне сатирического замысла авторов, прибегающих к использованию таких сложных структур, теория вовсе не нужна — ведь понимает же подросток содержание миниатюр Хазанова, а их структура не намного проще, чем у мениппеи "большой формы". Просто читателю нужно подсказать, что противоречия и нестыковки в мениппеях объясняются психологическими характеристиками рассказчиков, у которых (как сатирических персонажей) всегда имеются серьезные мотивы для того, чтобы исказить содержание описываемых событий. Представляется, что выявление этих моментов — основная задача структурного анализа. Разумеется, в каждом из таких произведений рассказчики разные, мотивация их действий различна. Но зато, когда эти элементы выявлены, то оказывается, что образ такого персонажа (а вместе с ним и все произведение) обретает колоссальную глубину. "Гамлет" вначале раскрывается как сатира, направленная против самого принца Датского, однако углубленный анализ показывает, что это сам Гамлет пишет "вставную новеллу" с позиции объекта своей сатиры, который стремится показать его, Гамлета, с негативной стороны. Хотя образ Алексея Турбина насыщен автобиографическими чертами самого Булгакова, это персонаж показан с сатирических позиций, как "человек-тряпка"; как оказалось, такой парадокс объясняется тем, что повествование ведется анонимным "автором".


Во избежание излишнего углубления в вопросы теории, предлагаемые работы построены таким образом, чтобы наглядно продемонстрировать только методику анализа, доступную для использования любым читателем, который пожелает самостоятельно вскрыть структуры других мениппей. Те, кто заинтересуются теорией мениппеи, могут ознакомиться с нею более подробно в книге А. Баркова "Прогулки с Евгением Онегиным" (Тернополь, "Астон", 1998).


Хотелось бы, чтобы читатели этой книги проявили максимум недоверия к авторам, сделали все возможное, чтобы опровергнуть сделанные выводы. Поэтому убедительная просьба: не приступайте к чтению, пока не освежите в памяти тексты "Гамлета" и "Белой гвардии" (умышленно избегаем употребления здесь понятия "содержание"); держите эти тексты в процессе работы перед собой и как можно чаще к ним обращайтесь. Со своей стороны, мы сделали все возможное, чтобы переложить часть работы на Вас, читатель. Работайте вместе с нами (лучше — против нас); не принимайте на веру ни единого нашего слова; сопротивляйтесь, перепроверяйте и опровергайте... Другие читатели нам не нужны: четыреста лет ошибочного толкования содержания "Гамлета", извращенное толкование гражданской позиции Булгакова — слишком высокая цена, чтобы мы могли позволить себе и сейчас, на пороге третьего тысячелетия, подходить к творениям истинных гениев с примитивными мерками. Конечно, гений вызывает преклонение, а оно парализует мысль; и все же мы должны попытаться хоть чуточку преодолеть свою косность — затем, хотя бы, чтобы убедиться, насколько мы неправы, принимая за гениальность вовсе не то, что есть на самом деле. К тому же, гении от нас ничего не скрывают, в текстах есть все необходимое для постижения смысла; наоборот, доверяя нашему интеллекту, они, гении, не слишком подробно расписывают, где "наши", а где "ихние", кто из персонажей "хороший", а кто — "плохой". К тому же, как у Шекспира, так и у Булгакова были чисто политические мотивы, чтобы поглубже скрыть истинное содержание своей сатиры; за такую сатиру их могли просто казнить...


Интерпритация произведения

Стало модным отождествлять поэтику (теорию литературы) с критикой, хотя критик волен привлекать к своим построениям субъективные оценки, а ученый вправе исходить только из факта, поскольку понятие о науке подразумевает установление фактов и только фактов. В булгаковедении авторы научных работ в основном оперируют понятиями интуитивного свойства, а в науке это недопустимо. Отмечаются попытки использования псевдонаучных методик. Так, А. Эткинд1сделал интересную попытку применить к анализу содержания романа "Мастер и Маргарита" психоаналитический метод, хотя он не признан в качестве научного 2. К полученным таким путем выводам следует относиться осторожно, тем более что процесс трансференции требует участия двух живых партнеров.


Попытку привлечь духи покойников к решению научных задач совершил А. Кораблев. Через знакомого экстрасенса автору удалось не только восполнить многие пробелы в биографии Булгакова, но и извлечь из потустороннего мира сенсационную информацию о том, что автор "закатного романа" был энергетическим вампиром и что одна из случайных связей наградила его нехорошей болезнью 3. Эти изыски не стоят даже изведенной на них бумаги, но их автор — доцент кафедры теории литературы университета, трудится над докторской диссертацией, развивающей учение М. Бахтина, утверждает, что наука устарела и что ее следует "преодолеть". Но вряд ли наука — та дама, которую стоит насиловать; якшаясь на короткой ноге с загробным миром, можно нарваться на еще худшую болячку.


Мне задают вопрос: почему существует так много противоречивых интерпретаций романа? Прежде чем ответить, дополню его: почему успешно защищаются диссертации, каждая из которых опровергает все остальные? Или науку больше не интересует установление истины? Есть ли хоть одна научная работа, выводы которой не противоречили бы содержащимся в романе фактам? Может ли хоть один их автор четко пояснить, каким научным методом он пользовался?


Отсутствие надежных научных методик лишает нас инструмента для строгого анализа. Существующая теория дает возможность только описать, да и то метафорически, простейшие эпические структуры, но не вскрыть внутреннюю структуру мениппеи, каковой является данный роман. К созданию недостающих методик мною привлечена общепринятая во всех науках методология. Метод силлогических построений в филологии описан в [4]. На втором этапе отработана концепция анализа структуры произведений, ее суть сводится к следующему.


В отличие от других отраслей науки, поэтика не имеет концепции, в основу которой было бы заложено единое фундаментальное понятие, через которое формулировались бы все определения. За основу была принята структура образа по-Бахтину как продукт эстетической оценки двух остальных составляющих аксиологии: познавательной и этической. Всякий образ обладает финитной структурой, то есть, является знаком, фактом; это — фундаментальное понятие живой природы: мы воспринимаем мир только через образы-знаки. Принятие за основу этого понятия позволило устранить из описания структуры метафорические элементы. Получилось:


— фабула: семантический ряд знаков (персонаж, его действия, наименование объектов) без этического содержания, что не дает возможности воспринимать их как образы (познать их сущность);


— сюжет: семантический ряд образов, образующихся при этическом наполнении знаковых элементов фабулы (не персонажи, а уже их образы; не просто действия, а уже поддающиеся оценке поступки; сюжет как совокупность всех образов); для эпических произведений сюжет тождественен системе образов и завершающей эстетической форме всего произведения;


— композиция: система художественных средств, переводящих фабулу в сюжет путем наполнения знаков этическим содержанием.


Любой перекос в восприятии элементов композиции неизбежно ведет к появлению иной системы образов, что исключительно важно для мениппей, в которых основным композиционным средством является интенция особого персонажа — рассказчика, которому автор делегирует свои права в отношении композиции. Позиция рассказчика противоречит позиции автора: получив право на композицию, он стремится скрыть от читателя то, что хочет довести до его сознания автор.


Пока мы не осознаем присутствия такого персонажа и его роли, ему удается вводить нас в заблуждение, формируя в нашем сознании ложную систему образов, которую мы воспринимаем как содержание всего произведения. Вот один из примеров того, как это делается.


Начало 19-й главы, патетический пассаж "За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете верной, вечной любви?" провоцирует формирование в нашем сознании возвышенных образов Мастера и Маргариты. Нас даже не смущает то, что "верная, вечная любовь" — отсылка к пушкинскому "Онегину", вернее, к знаменитой интерпретации романа В. Белинским, определившим "вечную верность" Татьяны без любви как аморальную, а саму Татьяну — как "нравственный эмбрион". Мы воспринимаем этот пассаж как булгаковский, в то время как он принадлежит перу его художественного средства — ехидного "правдивого повествователя". Ведь это он приглашает нас в конце предыдущей главы перейти ко второй части своего "правдивого повествования", в то время как сам только что красочно описал всякую чертовщину. Упоминанием о "второй части" он сигнализирует, что это он, а не Булгаков, формирует архитектонику романа — часть композиции. Следовательно, и вторая часть о "верной, вечной" — такая же "правдивая", как и вся предыдущая чертовщина. Пушкин с Гоголем называли такой тип персонажа "ябедником".


Подтвердить патетику "правдивого повествователя" в отношении "верной, вечной" могут только факты. Единственная сцена в романе, где Мастер и Маргарита остаются наедине: после долгой разлуки Мастер, не приняв ванну, оставляет возлюбленную одну и ложится спать. Утром, не потрудившись умыться и побриться, в тех же нестиранных кальсонах усаживается вместе с Маргаритой пить коньяк, хотя при таком антураже на столе следует быть, скорее, "бормотухе". Однако его дама не чувствует себя оскорбленной, она даже ласкает его и пытается целовать. Но Мастер почему-то уклоняется.


Рассказчик оттянул свое объяснение вплоть до сцены отравления, когда "лицо покойной посветлело и, наконец, смягчилось, и оскал ее стал не хищный". Оказывается, он все время скрывал от нас наиболее важную этическую деталь в образе героини. Можно мысленно поставить себя на место Мастера и увидеть, как торчащие хищные клыки ведьмы приближаются с поцелуем к нашему лицу. Такой ласки вряд ли кому-то захочется, тем более в ее "вечном" и "верном" исполнении. Нетрудно видеть, что рассказчик сформировал в нашем сознании ложный образ романа (ложный сюжет), который не соответствует истинному положению вещей. Это — тот самый образ, на основе которого пишутся научные монографии.


То, что в романе присутствует второй, истинный сюжет с диаметрально противоположной системой образов, описано мною ранее 5. Этот же сюжет описан В. Акимовым — судя по всему, независимо от моих работ 6. Превосходные предпосылки для его описания получены также Л.М. Яновской 7, выявившей поразительную параллель между характеристикой шлюхи в Седьмой притче Соломона, обстоятельствами обольщения Низой Иуды и поведением Маргариты при знакомстве с Мастером. Анализом динамики работы Булгакова над романом Л.М. Яновская доказала, что такая параллель введена преднамеренно. Этот факт иллюстрирует один из приемов наполнения образов "московской" части романа истинным этическим содержанием через систему тропов из "ершалаимской" части (др. факты изложены: 5, с.14-15). Если учесть и более ранние находки Л.М. Яновской (желтое на черном Маргариты — цвета дьявола; "вечный дом", награда Мастеру, по христианской традиции — могила), то в совокупности все это характеризует подлинное этическое наполнение образов героев, содержание истинного (второго) сюжета.


Итак, в результате действий рассказчика на одной фабуле образованы два независимых сюжета — истинный и ложный. Но в мениппее присутствует еще одна фабула — основная, хотя часто не замечаемая. В ней описываются действия рассказчика, ведущего сказ фабулы о событиях в Ершалаиме и в Москве, формируется его образ (интенция) как основного персонажа романа. Интенция эта описывается не им, он ее тщательно скрывает. Этическое наполнение образа рассказчика происходит в основном за счет сравнения первого и второго сюжетов другой фабулы.


Теперь можно понять, откуда в мениппеях появляется сочетание эпического с лирическим. Действующий в основной фабуле рассказчик наделен явно выраженной личной интенцией, его поступки сильно окрашены психологически. Это — фабула с лирическим сюжетом. Сказ, который он ведет как бы отстраненно, имеет эпическую форму. Если из мениппеи изъять "лирическую" фабулу с интенцией рассказчика, получается чисто эпическое произведение с простой структурой (одна фабула — один сюжет); если изъять "эпическую", произведение становится лирическим; при отсутствии обеих фабул (то есть, рассказчика) остаются только диалоги — драма. Поэтому мениппея не может быть определена как литературный жанр; ее статус гораздо выше, поскольку три фундаментальные рода литературы — эпос, лирика и драма — представляют собой лишь ее частные случаи. Мениппея — мета-род литературы. Более того, появление в драме внешнего рассказчика автоматически превращает ее в мениппею со скрытым содержанием.


Итак, в романе Булгакова выявлены две фабулы и пока три сюжета. Являясь образами, сюжеты обладают знаковыми (фактологическими) свойствами, они могут вступать во взаимодействие только при наличии внешнего этического фактора — композиции.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: