Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Своеобразие осмысления библейской проблемы борьбы добра со злом в творчестве Леонида Андреева

Своеобразие осмысления библейской проблемы борьбы добра со злом в творчестве Леонида Андреева

иронией называет «оживленной беседой». Для Бена-Товита мученик не Христос, а он сам. Поход же на Голгофу торговец воспринял как легкую развлекательную прогулку, возможность поболтать с другом. И впоследствии этот страшный день он будет вспоминать лишь в связи со своими эгоистическими чувствами, своими личными эмоциями и переживаниями.

Казалось бы, за что можно осуждать героя? Ведь он не сделал ничего плохого. Более того, он не унижал Иисуса, не кидал в него камни, не называл оскорбительными словами. Здесь-то и проявляется двойственность понятия «добро» и «зло». Бен не делал зла, но и добра он тоже не делал. Равнодушие – вот за что осуждает автор этот персонаж. Но таких Бенов-Товитов в нашем мире множество, и все они заражены этим пороком, в их сердцах нет места сопереживанию, состраданию. И, возможно, не сам факт убийства сына Божьего, а брезгливость и бездействие таких людей автор на страницах своего рассказа и называет «великим злодеянием земли».

Таким образом, получается, что Христа отправили на казнь и распяли «добрые люди». С одной стороны, они виноваты в случившемся, ведь они не ничего не предприняли. А с другой, они имели очень смутные представления о том, что происходило на Голгофе, и никак не пытались повлиять на события. В этом противоречии и воплощается образ «неумолимого рока», проявляющийся во многих произведениях писателя. Если бы каждый бен-товит отвлекся от своей "зубной боли" и сделал что-нибудь во избежание этой катастрофы – все сложилось бы иначе. Однако этого не происходит, потому что не может произойти в реальной жизни: каждый занят своими заботами, а вместе люди составляют серую, управляемую массу, подчиняющуюся определенным законам, называемым судьбой или роком.

Философско-религиозные категории в этом произведении меняются местами: добро, лишенное света, кажется злом, а зло, расцвеченное мнимыми добродетелями, выдает себя за добро. Писатель несколькими емкими по смыслу словами расставляет все на свои места. Как бы ни воспринимала Христа толпа и Бен-Товит, он навсегда останется символом истинного добра, милосердия и любви. И как бы искусно зло ни прикрывалось этими эпитетами, они никогда не скроют его темной и жестокой сущности.

2.2 Революционность взглядов на жизнь после смерти в рассказе «Елеазар»


Проблема противостояния света и тьмы в «Елеазаре» непосредственно переходит в проблему борьбы добра со злом, для раскрытия которых автор использует образы и сюжеты Нового Завета.

При создании рассказа художник в очередной раз обратился к Библии. Его внимание привлекает евангельский сюжет о воскрешении Христом Лазаря. Евангелие от Иоанна гласит, что Лазарь – брат Марии и Марфы, в доме которых часто останавливался Иисус. Заболев, Лазарь умирает. Христос, предвидя его смерть, возвращается в Иудею. Иоанн пишет, что, увидев плачущую Марию, Иисус сам «воскорбел духом и возмутился…» (Евангелие от Иоанна). По его приказу пещеру – место погребения усопшего – открывают. Иисус «воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон. И вышел умерший…»(Евангелие от Иоанна).

Как мы видим, Иоанн ничего не сообщает о самом Лазаре: о его внешности, возрасте, характере. Евангелист описанием этого события в очередной раз прославляет Христа и его Отца, именем которого тот исцеляет и воскрешает. Ничего не известно о дальнейшей судьбе Лазаря.

Андреев, положив в основу своего рассказа этот сюжет, не только изменяет имя брата Марии и Марфы (в андреевском тексте он именуется Елеазаром), но и делает его, а не Иисуса главным героем своего произведения. Хотя внимание писателя привлекает история уже известная, но вопрос, который возникает у него, необычен: «А что же было потом, за гранью жизни, и что было потом, после воскресения? «

Л.А. Иезуитова в своем исследовании, посвященном творчеству писателя, замечает, что об Андрееве немало говорили как о художнике, которому «присуще настолько обостренное чувство смерти, что оно уничтожает на его полотнах краски жизни и вольно или невольно доводит читателя до состояния страха и ужаса перед жизнью»14. Сам Андреев в письме к Максиму Горькому называет свой рассказ «мрачным», на что тот немедленно отозвался так: «…это, на мой взгляд, лучшее из всего, что было написано о смерти во всемирной литературе. Мне кажется, что ты как бы приблизился и приближаешь людей к неразрешимой загадке, не разрешая ее, но, страшно близко знакомя с нею…»15. Действительно, при чтении создается впечатление, будто сама смерть смотрит на тебя со страниц книги своими темными, бездонными, зовущими куда-то глазами.

По общепринятой евангельской трактовке воскресение Лазаря Христом – это чудо, несущее радость, благо, добро. Оно заставляет присутствующих поверить в божественную природу Спасителя. Андреева же интересует, чем явилось воскресение для самого Елеазара и что увидел он по ту сторону человеческого бытия. Таким образом, библейская проблема борьбы добра со злом рассматривается писателем как борьба жизни и смерти, света и тьмы.

Начиная свое повествование описанием пира, устроенного сестрами Марфой и Марией в честь воскрешения брата, Андреев уже на первых страницах показывает противопоставление двух начал: жизни и смерти, света и тьмы. Теплой радости гостей, пришедших приветствовать Елеазара, противопоставлено его холодное равнодушие. И даже «пышные, яркие цвета надежды и смеха», в которое был наряжен Елеазар, не могли скрыть то, «что появилось … в лице … и движениях его». «Очевидно, разрушительная работа смерти над трупом была только остановлена чудесной властью, но не уничтожена совсем… На висках Елеазара, под его глазами и во впадинах щек лежала густая землистая синева; также землисто-синими были длинные пальцы рук, и у выросших в могиле ногтей синева становилась багровой и темной… Раздутое в могиле тело сохранило … чудовищные размеры …»16. Как видно, внешность уже воскресшего Елеазара, сохранила все признаки смерти. Но кроме лица изменился и нрав Елеазара.

Андреев расширяет евангельское повествование и вводит описание характера Елеазара до его смерти: «До смерти своей Елеазар был постоянно весел и беззаботен, любил смех и безобидную шутку. За эту приятную и ровную веселость, лишенную злобы и мрака, так и возлюбил его Учитель». Что же мы видим теперь? Теперь перед нами совершенно другой человек, изменились и его внешность, и характер. Воскресший, он по-прежнему напоминает труп. Здесь автор использует прием антитезы, подчеркивая контрастность образа героя до и после воскрешения, разительность произошедших перемен.

Но самое страшное таили в себе не внешность и характер, а глаза Елеазара. Смотрел он «тяжело и страшно, спокойно и просто, без желания что-либо скрыть, но и без намерения что-либо сказать – даже холодно смотрел он, как тот, кто бесконечно равнодушен к живому»17. Словно сама смерть смотрела глазами Елеазара. Человек, попавший под его загадочный взор, уже не чувствовал солнца и не узнавал родного неба. Люди стали бояться этого страшного своей бездонной пустотой взгляда, и постепенно Елеазар остался один. Но страдания от этого он не испытывал, как не испытывал ни к чему радости и интереса. Он уже познал то, что находится за гранью этой жизни. Что же это? Ничто, пустота, тьма. Именно эту мысль утверждает в своем рассказе Леонид Андреев, за что он впоследствии и будет отлучен от церкви. Его правда о смерти идет в разрез с учениями христианства. Христос провозглашает жизнь после смерти. Праведных ожидает жизнь в райских кущах. Елеазар, как добрый и нравственный человек, несомненно, должен был продолжить жизнь, но уже вечную, в садах Эдема. Но рая, оказывается, нет. Там, за чертой вообще ничего нет, пустота, холод и мрак. Жизни после смерти нет. Напрашивается крамольный вывод о том, что все учение Христа – обман, выдумка.

Первый раз Елеазар умер среди близких и друзей, был оплакан ими и погребен со всеми почестями. Не воскреси его Иисус, люди сохранили бы о нем теплую память, в их воспоминаниях он навсегда остался бы веселым, добрым, светлым. Христос обрек Елеазара на одиночество и на людские проклятия. По приказу императора Августа Елеазара ослепляют, но «загнанное каленым железом в глубину черепа, проклятое знание из засады впивалось оно тысячью невидимых глаз в человека, и уже никто не смел взглянуть на Елеазара».

Иисус своим чудом обрек несчастного на страшные мучения. Только раскаленное солнце манит Елеазара. Даже ослепленный, он продолжает идти за заходящим солнцем. Но теперь, слепой, он двигался медленно, натыкался на камни и падал, тучный и слабый. Печально закончилась вторая жизнь Елеазара: он тихо ушел в пустыню и не вернулся. На этот раз он умер в полном одиночестве, всеми покинутый, не оплаканный и не погребенный.

Таким образом, Иисус, совершая гуманный поступок, несущий добро, радость и свет, обрекает Елеазара на вечное одиночество, холодное равнодушие ко всему живому и на страшное знание: после смерти жизни нет, есть пустота и вечный мрак. Никому и ничему не удалось заполнить эту пустоту, и развеять тьму, поселившуюся в нем после смерти, правду о которой он познал. И снова здесь мы видим двойственность понятия о добре и зле. Не бывает в мире только хорошего или только плохого. Все влечет за собой последствия, не всегда приятные и ожидаемые.


2.3 Трагедия богоборца в повести «Жизнь Василия Фивейского»


Накануне Революции 1905 г. в творчестве Андреева нарастают бунтарские мотивы. Андреев вновь возвращается к проблеме борьбы света и тьмы в повести «Жизнь Василия Фивейского». Толчком к написанию рассказа был разговор с Горьким, который сообщил о содержании рукописи священника А.И. Аполлова, отказавшегося от церковного сана под влиянием учения Л. Толстого. Читать саму рукопись Андреев принципиально не стал, но сама история попа – бунтаря настолько заинтересовала его, что, как писал сам Горький, «… он говорил вполголоса: «Я напишу о попе, увидишь! Это, брат, я хорошо напишу! « И, грозя пальцем кому-то, крепко потирая висок, улыбался: «Завтра я еду домой и – начинаю! Даже первая фраза есть: « Среди людей он был одинок, ибо соприкасался великой тайне... «

На другой день он уехал в Москву, а через неделю – не более писал мне, что работает над попом, и работа идет легко, «как на лыжах... «18.

Вторым (после рукописи Аполлова) источником для рассказа является библейская Книга Иова. Отсюда стилизация под библейскую манеру, приподнятый тон рассказа и его символическая многозначительность. Сюжет повести построен на оригинальном сочетании библейской легенды и некоторых житий. Но не только сюжет и стиль заимствует Андреев из Библии. В Легенде об Иове – одной из самых поэтических и драматичных во всем Ветхом Завете – с необычайной остротой поставлены философски – этические вопросы о добре и зле, свете и тьме, о цели человеческого бытия, о влиянии добрых и злых сил на человека и его жизнь, и многие другие. Не случайно именно к этому источнику часто обращались писатели, бравшиеся за разрешение общих философских вопросов духовной жизни. Леонид Андреев по-своему переосмысливает эти проблемы. У него библейская легенда наполнена богоборческим пафосом, в то время как, например, у Ф.М. Достоевского в «Братьях Карамазовых» эта же легенда символизирует непоколебимую веру в Бога. «Жизнь Василия Фивейского» дышит стихией бунта и мятежа, - это дерзостная попытка поколебать самые основы любой религии – веру в чудо, в промысел божий, в благое провидение. В отличие от «Стены» и «Бездны», «Жизнь Василия Фивейского» именно символическое произведение, которое невозможно буквально расшифровать и которое надо принимать эмоционально, через общее настроение бунтарства, отчаяния, пессимизма. В то же время перекличка с книгой Иова вынуждает к рациональному прочтению рассказа как новой попытки предъявить счет Богу: «Зачем дан свет человеку, которого путь закрыт и которого Бог окружил мраком? «.

В интерпретации Андреева борьба добра со злом рассматривается на уровне одного человека – отца Василия. Доброго, светлого в жизни Василия Фивейского было очень немного. Цепь роковых событий окрасила судьбу отца Василия в темные и мрачные тона: одна беда следовала за другой. Но, скорее всего, не смирение, а чудовищная гордыня дала ему силы пережить все несчастья: смерть сына, рождение второго сына-идиота, пьянство жены и ее ужасная гибель в пожаре, в котором сгорел и весь дом…Священник, «скрипнув зубами» громко повторяет: «Я – верю». Он остается один с больным сыном, каждая служба в церкви кажется ему казнью – но и сейчас он непоколебим. Неимоверным усилием воли герой отбрасывает даже свою возмущенную гордость, когда не с вызовом, как в первый раз, а униженно повторяет «Верую! «. Он как бы принимает правила игры, предложенной ему Богом, и вступает с ним в своего рода соглашение, суть которого в том, что все испытания о. Василия связаны с тем, что он – избранный. Именно свою избранность и пытается доказать о. Василий на протяжении всей повести.

Все больше о. Василий погружается в себя, продолжает грезить и не понимает смысла «странно-пустого» хохота идиота. Серая зимняя ночь, заглядывая в окно, где видит о. Василия и его сына, говорит: «Их двое» - двое безумных. Автор позволяет герою подняться на самую вершину страдания и самоотречения, чтобы потом сбросить его оттуда. Это происходит в тот момент, когда о. Василий решился потребовать у Бога подтверждения своей избранности – воскрешения мертвого. Силой своей исступленной веры он пытается воскресить погибшего в песчаном карьере батрака Семена Мосягина. Но чуда не происходит. Отец Василий потрясен: «Так зачем же я верил? Так зачем же ты дал мне любовь к людям и жалость? Так зачем же всю жизнь мою ты держал меня в плену, в рабстве, в оковах? «. Обманута, растоптана вера, оказавшаяся бессильной свести небо на землю. Бог - воплощение самого добра, подвел его, реальный мир, на самом деле, страшен и зловещ, в нем властвуют не добрые силы, а нечто зловещее и роковое. Добро и зло снова меняются местами. Социальные гримасы и аномалии предстают в своей гротескно-фантастической форме, напоминая о том, как велики силы зла и как духовно крепок должен быть человек в противоборстве с ними.

Кризис религиозного сознания сопровождается сценой ужасающей грозы. Герою кажется, что мир рушится, что сейчас Бог решил покарать его, и ужасающий гром – это его хохот. Небо раскололось, изливая на землю потоки воды, сама природа взбунтовалась. Не видящий ничего вокруг, растерянный, герой выбегает из церкви и бежит по направлению к единственной светлой полосе на горизонте. Но не суждено ему добежать до нее. Доведенный до отчаяния, на грани безумия, о. Василий падает на дорогу и умирает. Повесть завершается катастрофой: утрачена вера, погибает герой, но в самой пластике этого мига, запечатленного художником, таится идея прорыва: «даже мертвый, в своей позе он сохранил стремительность бега». Трагедия этого героя – это трагедия измученного «проклятыми вопросами» человеческого разума, попытка приблизиться к Богу, которая оказывается падением в бездну.

Андреева по праву считают мастером психологического рисунка. «Жизнь Василия Фивейского» - одна из лучших его психологических вещей. Естественно, что автора больше всего занимает внутренний мир о. Василия. Как же он его отображает? Психологический метод Андреева отличается от метода Л. Толстого, объясняющего и договаривающего за героя его мысли и чувства, как осознанные самим героем, так и гнездящиеся в подсознании, неуловимые, струящиеся… Андреев идет иным путем. Не воссоздавая последовательного развития психологического процесса, как это делали Толстой и Достоевский, он останавливается на описании внутреннего состояния героя в переломные, качественно отличные от прежних, моменты его духовной жизни, и дает авторскую результативную характеристику.

Мятежная повесть Андреева, с такой силой замахнувшегося на вековые «святыни», была воспринята обществом как произведение, предвещающее революцию. Дух возмущения и протеста, клокочущий в повести Л. Андреева, радостно отозвался в сердцах тех, кто жаждал революционной бури. Однако в «Жизни Василия Фивейского» ощущаются и чувства недоумения и неудовлетворенности.Л. Андреев изображает человека игрушкой злых и бессмысленных сил, непонятных, враждебных, непреодолимых. «Над всей жизнью Василия Фивейского, - пишет Л. Андреев, - тяготел суровый и загадочный рок». Однако не следует рассматривать позицию автора как пессимистически-безысходную. Повесть носит жизнеутверждающий характер и, внимательно присмотревшись к ней, мы увидим, что вся она - клич к разумной осмысленной борьбе, к которой зовет писатель сквозь символы и туманы своего замечательного произведения.

Рассказ вызвал очень большой резонанс в критике. Особенно нападала на автора церковная печать, усмотревшая в рассказе апофеоз гордыни. Зато «Жизнь Василия Фивейского», в отличие от многих вещей Андреева, была тепло принята символистами, которые писали, что местами рассказ возвышается до символа. Высоко оценил рассказ и В. Брюсов. В то же время он вызвал сомнения у Короленко, критиковавшего автора за фатализм, пессимизм, неверие в разум и общее благо.

Так или иначе, «Жизнь Василия Фивейского» - одно из наиболее загадочных произведений Андреева, настоящая находка для любителей интеллектуального чтения.


2.4 Иуда – мученик или герой? Новая трактовка образа предателя в повести «Иуда Искариот»


В 1907г.Л. Андреев приезжает к М. Горькому на Капри. Ему необходимо поговорить, обсудить накопившиеся вопросы, уяснить, что происходит в России. Эти беседы стали творческим предварением рассказа «Иуда Искариот», который по праву вошел в копилку литературных шедевров. Сам Л. Андреев определил свой рассказ так: «Нечто по психологии, этике и практике предательства»19.

За основу писатель взял евангельскую легенду о предательстве Иисуса Христа одним из своих учеников Иудой, вошедшего в память человечества как образ величайшей преступности и позора. Известно, что перед тем, как писать рассказ, он читал не Библию, а просил прислать ему книгу Э. Ренана «Жизнь Иисуса».Э. Ренан считал, что текст Евангелия «идеализирован», поэтому надо критически подходить к евангельским историям, чтобы лучше понять истинную картину реальных событий.

Уже исходя из заглавия рассказа, можно сделать вывод, что на первый план автор выводит фигуру Иуды, а не Христа. Именно Иуда, герой сложный, противоречивый и страшный, и его поступок привлекли внимание писателя и подтолкнули к созданию своей версии событий 30-х годов начала нашей эры и к новому пониманию категорий «добро и зло».

Взяв за основу евангельскую легенду, Андреев переосмысливает ее сюжет и наполняет новым содержанием. Он смело перекраивает двухтысячелетние образы, чтобы читатель еще раз задумался над тем, что есть добро и зло, свет и тьма, истина и ложь. Понятие предательства Андреевым переосмысливается, расширяется: в смерти Христа виновен не столько Иуда, сколько люди, его окружающие, слушающие, его малодушно сбежавшие ученики, не сказавшие ни слова в защиту на суде у Пилата. Пропустив евангельские события через призму своего сознания, писатель заставляет и читателя пережить открытую им трагедию предательства и возмутиться ею. Ведь она не только в небе, - но и в людях, легко предающих своих кумиров.

Библейское повествование отличается от андреевского только художественной формой. Центральным персонажем легенды является Иисус Христос. Все четыре Евангелия повествуют именно о его жизни, проповеднической деятельности, смерти и чудесном воскресении, а проповеди Христа передаются посредством прямой речи. У Андреева Иисус довольно пассивен, его слова передаются в основном как косвенная речь. Во всех четырех Евангелиях сам момент предательства Христа Иудой является эпизодическим. Нигде не описывается внешность Искариота, его мысли и чувства, как до предательства, так и после.

Писатель значительно расширяет рамки повествования и уже с первых страниц вводит описание внешности Иуды, отзывы о нем других людей, причем через них писатель дает психологическую характеристику Искариота, раскрывает его внутреннее содержание. И уже первые строки повествования помогают читателю представить Иуду, как носителя темного, злого и греховного начала, вызывают негативную оценку. Не было никого, кто мог бы сказать о нем доброе слово. Иуду порицали не только добрые люди, говоря, что Иуда корыстолюбив, наклонен к притворству и лжи, но и «дурные» отзывались о нем не лучше, называя его самыми жестокими и обидными словами. «И у воров есть друзья, и у грабителей есть товарищи, и у лжецов есть жены, которым говорят они правду, а Иуда смеется над ворами, как и над честными, хотя сам крадет искусно и видом своим безобразнее всех жителей в Иудее» - так говорили они. 20.

Этой характеристике полностью соответствует и описание внешности Иуды. Самое примечательное в ней – это двойственность, в которой воплотились противоречивость и бунтарство этого сложного образа. «Короткие рыжие волосы не скрывали странной и необыкновенной формы его черепа: точно разрубленной с затылка двойным ударом меча и снова составленным, он словно делился на четыре части и внушал недоверие, даже тревогу. Двоилось также и лицо Иуды: одна сторона его, с черным, остро высматривающим глазом, была живая и подвижная. Другая же была мертвенно-гладкая, плоская и застывшая, с широко открытым слепым глазом»21.

Андреева, как художника интересует внутреннее душевное состояние главного героя, поэтому все кажущиеся отступления от привычных оценок евангельских персонажей психологически соотнесены с его восприятием событий, подчинены задаче раскрытия внутреннего мира предателя. Это становится возможным путем создания Андреевым многоплановой позиции автора – рассказчика. Одни его оценки внешнего вида, поведения Иуды, вливающиеся в хор знавших его людей, имеют общий негативный настрой, как это видно выше. Но характеристика Искариота меняется, когда рассказчик повествует о его смешливой жалобе на то, что все его обманывают, даже животные: «Все весело смеялись…, и сам он приятно улыбался, щуря свой живой и насмешливый глаз»; о поведении Иуды после пропажи нескольких динариев и прощения его Христом: «прост, мягок и в тоже время серьезен был Искариот... «; «смотрел так хорошо своими большими глазами», «Так старался Иуда доставить всем приятное…, оставаясь все тем же скромным, сдержанным и незаметным, каждому умел сказать то, что ему особенно нравится»22.

Весьма примечательна и речевая характеристика Искариота. С одной стороны, его отзывы о людях злы, колючи, язвительны. Он приписывает людям черты, которыми они не обладают. С другой стороны, его замечания, характеристики, реплики точны, остроумны, проницательны, самостоятельны, глубоки по смыслу. Они обличают мудрость. Двойственность героя имеет место и здесь.

Итак, андреевский Иуда – фигура более емкая и глубокая по своему внутреннему содержанию и, главное, неоднозначная. Мы видим, что самый знаменитый предатель всех времен – это совокупность хорошего и плохого, доброго и злого, хитрого и наивного, разумного и глупого, любви и ненависти. Но есть еще одно отличие этого образа от первоисточника: евангельский Иуда почти лишен конкретных человеческих черт. Это своего рода Предатель в абсолюте – человек, оказавшийся в очень узком кругу людей, понимающих Мессию, и предавший Его. Ему нет прощения, которое может заслужить любой раскаявшийся грешник, творивший зло бессознательно.

Следует обратить внимание и на образ Иисуса, хотя он и не является центральным. Каков же андреевский Иисус, если уже мало упоминаемая в религиозной литературе фигура его предателя представлена в столь необычном свете? Было бы странно, если бы Андреев не предложил нам своего видения этой личности. Первое, что бросается в глаза – это неидеализированность образа Иисуса. В повести он – обычный человек, со своими привычками, образом действий и присущими чертами характера. Это не божественная фигура, окруженная ореолом святости и творящая чудеса направо и налево. Иисус незаметен, он не выступает с пламенными речами на площадях, его слова не заставляют людей сразу же и в корне менять свои взгляды; толпа обезумевших даже не осознает, кто в действительности стоит перед ними и кого они отправляют на казнь.

Главным же фактором, который подтверждает позицию Андреева в вопросе о том, кто есть Иисус, является то, что в отличие от Библии, где Иисус именуется «сыном Божиим», Андреев всякий раз называет его «сыном человеческим». Еще один тонкий момент в этом вопросе – то, что писатель ни разу не употребил по отношению к Иисусу местоимения, начинающегося с большой буквы. Те несколько фраз, которые характеризуют сына Божьего в рассказе, дают понять, что писатель считает, что Иисус относится к людям больше, чем так считали евангелисты, может быть, даже больше, чем он был на самом деле. Видно также, что писатель создает образ Иисуса Христа как одного из людей, который тоже способен углубляться в собственные мысли, размышлять над проблемами. Но мысли его на протяжении всей повести остаются для нас загадкой.

Как же понимать психологию поступка Иуды в рассказе Л. Андреева, что заставило его предать Иисуса, нарушив тем самым, казалось бы, все законы нравственности и морали? Для этого необходимо проанализировать отношения между двумя главными героями.

Иуда появляется среди учеников Христа внезапно. Поначалу его появление вызывает у учеников негативную реакцию, они видят, что этот человек лицемерен и лжив, жесток и тщеславен. Но постепенно у них появляется жалость, сомнения: «А так уж ли плох Иуда? « Он умнее многих, проницателен, его высказывания точны и ярки, хотя и не согреты ни искренностью, ни доброжелательностью, ученики Христа советуются с ним. Постепенно к нему привыкают, он завоевывает авторитет, становится казначеем,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: