Развитие образа Каина в произведениях Дж.Г. Байрона
Итак, “Манфред” становится фактически первым серьезным драматургическим опытом Байрона. Эта драматическая поэма начата им в год изгнания, 1817. В её создании важную роль сыграли впечатления поэта от путешествия по Швейцарии. Величественные пейзажи, заснеженные горные вершины, прекрасная и дикая природа Альп поразили воображение Байрона, побудили его изобразить эти великолепные картины в стихотворной форме. Вся поэма проникнута холодной красотой гор, донесенной до нас гением поэта.
В хрустальном океане горных льдов,
Мы без следа скользим по их изломам,
По глыбам, взгроможденным друг на друга,
Застывшим посреди водоворота….
(Акт II, Сцена 3)
Одновременно с этим его терзали чувства горького разочарования, одиночества, отверженности, которые он также вложил в свое удивительное произведение. Однако нет сомнений в том, что замысел “Манфреда” обусловлен не просто капризной фантазией Байрона, не просто пережитым им личным горем, но выражает существенную сторону философской мысли эпохи. Страдания Манфреда, заточившего себя в неприступном одиночестве своего горного замка и погибающего под бременем раскаяния и сознания своего непреодолимого разрыва с человечеством, отражает тяжелые размышления самого Байрона, в конечном счете порожденные…общим кризисом просветительской мысли в Европе.
Манфред – не очень большая поэма, в ней происходит не так уж много событий, и, по большому счету, все происходящее является лишь иллюстрацией философской идеи, лежащей в основе произведения. Многие современники Байрона считали, что “Манфред” был написан под впечатлением от “Фауста” Гете. Действительно, на первый взгляд, кажется, что существует множество сходств – готическая атмосфера, ученость главных героев и их обращение к потусторонним силам, мистические события, гибель возлюбленной…
Однако Байрон отрицал связь своей поэмы с Фаустом. Если Фауст утверждает невозможность подлинного знания, то герой “Манфреда” убежден, что знание лишь увеличивает страдания человека. Эта его позиция заявлена уже в самом начале поэмы.
Скорбь – знание, и тот, кто им богаче,
Тот должен был в страданиях постигнуть,
Что древо знания – не древо жизни…
(Акт I, Сцена 1)
Эти строки напрямую связаны с проблематикой “Каина”; размышления над вопросом о сущности знания и месте человека в системе мироздания в “Каине” получат особое значение и развитие.
Другим мотивом, унаследованным от предыдущих произведений Байрона и переданным в дальнейшем “Каину”, станет уже известный нам мотив тираноборчества, отказа от преклонения перед высшими силами. В “Манфреде” этот протест наиболее ярко выражен в конце поэмы, когда герой отказывается повиноваться властителю злых сил Ариману и следовать за могучим духом, призванным вести его навстречу смерти.
Я презираю вас, - я с каждым вдохом
Теряю жизнь, но презираю вас!
Я не смирюсь, покуда сердце бьется…
(Акт II, Сцена 4)
Манфред, постигший различные науки жаждет забвения и свободы от своего опыта, он мечтает о небытии.
Забвенья – лишь забвенья.
Вы мне сулите многое, - ужели
Не в силах дать лишь одного?
(Акт I, Сцена I)
Его тяготит чувство вины, так как он стал причиной гибели своей возлюбленной Астарты, подобно другим героям драматургии Байрона, он “мучительно переживает самый факт своего бытия”.
Итак, рассмотрев “Манфреда”, последовавшего за Восточными поэмами, мы можем проследить за изменениями образа байронического героя и за изменениями во взглядах самого поэта. Настроение произведений Байрона с 1817 года становится более пессимистическим, вера его героя в человечество слабеет, отчуждение от общества увеличивается, и вместе с ним возрастает его гордыня, более яростным и отчаянным становится протест против зла и несправедливости. В образе Манфреда трагизм романтического мировоззрения Байрона достигает высшей точки. Однако наряду с типом героя, постепенно развивавшимся от Чайлд-Гарольда к Манфреду и позднее, к Каину, великий поэт создал ещё один неповторимый образ, значительно отличавшийся от всех остальных и любопытным образом контрастировавший с образом “Каина”. Речь идет о “Дон Жуане”, одном из величайших произведений литературы XIX века.
2.4 “Дон Жуан”
Это произведение, на каждом слове которого лежит “печать бессмертия” интересно нам не только, как, пожалуй, наивысшая степень проявления таланта Байрона, но и как поэма, работа над которой шла параллельно с созданием мистерии “Каин”. Поразительна не только байроновская трактовка образа Дон Жуана, но и несхожесть его с тем типом героев, который существовал в его творчестве прежде и о котором мы рассуждали выше. И “Каин”, и “Дон Жуан” создавались в один период жизни поэта, хотя, конечно, на создание “Дон Жуана” у Байрона ушло значительно больше времени. Оба эти произведения связаны с итальянским периодом творчества Байрона, который начался с 1818 года.
Итак, в 1818 году Байрон прибывает в Италию, где вскоре присоединяется к движению карбонариев, выступавших за освобождение Италии от австро-венгерского ига. В это время тираноборческие мотивы, всегда занимавшие значительное место в его творчестве, усиливаются. По-разному, но с удивительной силой проявляются они и в “Каине” и в ”Дон Жуане”. В мистерии “Каин” протест возведен до космической величины, философски рассматривается место человека в мире, трагическая двойственность его природы. “Дон Жуан” же нарочито прозаичен, если можно это сказать о поэтическом произведении. Вечные вопросы трактованы здесь через жизненные ситуации и проблемы, современные поэту.
Основные мотивы “Дон Жуана” - это скорбь об унижении просветительских идеалов, обличение пороков общества, протест против захватнической войны, воспевание справедливой борьбы против любой деспотии.
Все эти темы раскрываются в поэме при помощи массы художественных средств, многие из них являются новаторскими для того времени. В общем можно сказать, что Байрон стремится к максимальной точности фразы, он вводит в свою поэму лексику самых разных сфер жизни, включая элементы народного творчества, что придает произведению необычайную живость и разнообразие.
Герой поэмы весьма далек от привычного для нас байронического характера, одержимого мрачными страстями и обреченного судьбой на гибель. Дон-Жуан - характер многомерный и развивающийся, в отличие от монолитных романтических героев, испытывающих смену внутренних состояний, однако остающихся самими собой до самого конца. В отличие от этих же героев, универсальных, изображенных как бы в отрыве от реального мира, Дон Жуана поэт создает в совершенно конкретных условиях. История героя здесь как бы опровергает принятую просветителями идею Руссо о “естественном человеке” и раскрывает трагизм человеческого существования вообще.
Дон Жуан показан автором на довольно продолжительном отрезке времени; он претерпевает самые разные приключения, в ходе которых, как в и “Корсаре” проявляется характер героя. Молодой испанец переживает и кораблекрушение, и кратковременное счастье чистой любви, и рабство, и войну, а затем проходит искушение роскошной жизнью придворного – фаворита Екатерины II. Поэма не была закончена, последние её песни переносят нас в недалекое для Байрона прошлое Англии, где Дон Жуан вращается в высших кругах в должности русского посланника. Все эти многочисленные приключения позволяют Байрону осветить в различные сферы жизни европейского общества и обличить его пороки. Наиболее значимыми эпизодами поэмы в рамках раскрытия темы данной работы для нас являются седьмая, восьмая и девятая песни. Они повествуют об участии Дон Жуана во взятии крепости Измаил вместе с русскими войсками, а затем о его жизни при дворе Екатерины II. Любая война, кроме национально-освободительной, является для поэта безусловным злом, кровопролитием, совершаемым по прихоти бездушных тиранов. Средоточием тирании, апогеем абсолютизма для Байрона становится Екатерина II. Через описание русского двора и подробностей кровопролитной войны Байрон раскрывает суть любой европейской тирании и любой европейской войны. Именно в этих песнях звучат самые гневные реплики поэта против деспотии. Он обращается к потомкам с уверенностью в том, что в будущем тирания будет лишь позорным воспоминанием о прошлом человечества.
Пускай же разукрашенные троны
И все на них сидевшие царьки
Вам чужды, как забытые законы
<……………………………….>
Вы будете глядеть в недоуменье –
Могли ли жить подобные творенья!
(VII, 137)
Эти строки были написаны через год после создания “Каина”, но они отражают во многом те же настроения, которые преследовали его во время создания мистерии.
Подводя итог всему вышесказанному, следует заметить, что “Дон Жуан” и “Каин” являются как бы различными гранями одной идеи, которую Байрон выражал в своих произведениях на протяжении всей своей жизни, идеи о величии личности и низвержении любой формой тирании.
Глава 3. Мистерия “Каин”
В январе 1821 Байрону минуло 33 года. В это же время явилась к нему идея о создании “Каина”. Прошедший 1820 год был для поэта чрезвычайно богат событиями – это и новая любовь, графиня Тереза Гвиччиоли, и участие в движении карбонариев. Одновременно с этим политические события в Европе приковывали его внимание – победа революции в Испании, вольнолюбивые настроения в Италии, дававшие надежду на избавление от австро-венгерского гнета и на принятие Конституции. Эти разнообразные явления жизни послужили основой для подъема творчества Байрона и переосмысления идей, волновавших его прежде. Он работает над произведениями самого разного характера, особое внимание уделяя драматическим поэмам, в частности трагедиям. 28 января 1821 года он пишет в Дневнике: “Обдумывал сюжеты четырех будущих трагедий <…>, а именно “Сарданапал”, уже начатый; “Каин” – метафизический сюжет, немного в духе “Манфреда”, но в 5 актах, может быть с хором; Франческа да Римини в пяти актах; и возможно попытаюсь написать о Тиберии… ”. Далее в записи от того же числа поэт рассуждает о природе страха человека перед будущим и причинах его сомнения в настоящем. Он также говорит, что лишь в Прошедшем мы можем найти ответы на вопросы о Будущем, и лишь Надежда поддерживает стремление человечества вперед. В связи с этим он определяет и роль поэзии. “Что такое поэзия? – Ощущение Прошедшего и Будущего миров”. В этой же дневниковой записи он приводит и набросок речи Люцифера для трагедии “Каин”
Когда бы смерть была лишь злом – безумец!
Жить разве я позволил бы тебе?
Живи, как я живу, как жил отец твой,
Как будут жить и правнуки твои.
Эта дневниковая запись освещена здесь так подробно, потому что из неё мы можем сделать несколько выводов, очень важных для понимания позднего периода творчества Байрона в целом и мистерии “Каин” в частности.
В этой записи – ключ к пониманию Байроном сущности поэзии, а перечень сюжетов задуманных им… трагедий говорит о том, что внимание поэта привлекли те эпизоды мира Прошлого, в которых отражены разные грани деспотизма.
Из произведений, создать которые Байрон планировал в этой дневниковой записи, реализовались всего два – “Сарданапал”, драма о трагическом конфликте между естественным стремлением человека к счастью и его ответственностью как государственного деятеля за судьбу народа, драма, в которой деспотизм героя заключается в пренебрежении обязанностями государя и попустительстве злу, и трагедия “Каин”.
Несмотря на то, что сам автор в дневнике называет “Каина” трагедией, позже, в предисловии к этому произведению он дает ему более развернутую характеристику. “Каин” определен там как мистерия, так в средневековье называли представления на библейские сюжеты. Однако содержание произведения вовсе не носит того нравоучительного характера, который присущ “моралитэ”, его идея вступает в серьезное противоречие с традиционной христианской трактовкой сюжета о Каине.
“Каин” посвящен Байроном другому знаменитому английскому писателю 19 века, сэру Вальтеру Скотту, для которого подобный дар был, конечно, почетным, но при этом довольно опасным, ведь отношение большей части публики к “Каину” было негодующим.
Прекрасно сознавая неподготовленность общества к восприятию такого нестандартного и во многом провокационного произведения, Байрон стремился смягчить впечатление от него, комментируя в предисловии те моменты, которые могли показаться его современникам особенно богохульственными.
Известно, что отношение Байрона к Библии и к христианской вере было чрезвычайно сложным. В течение своей жизни он не раз пытался обратиться к религии и даже отдал одну из своих дочерей на воспитание в католический монастырь. Мы не можем сегодня судить, к чему же все-таки пришел великий поэт в конце своей жизни, но атеистом он определенно не был. Более того, библейский текст он, по-видимому, знал прекрасно, и предисловие к “Каину” это подтверждает. В начале предисловия поэт объясняет, что старался по мере сил, сделать так, чтобы каждый из героев выражался соответственным ему языком и, если брал что-либо из Священного писания, то крайне редко. Далее поэт отметает в сторону все возможные предположения читателей и критиков, что его мистерия – лишь очередная вариация на тему мильтоновского “Потерянного рая” или отголосок какого-либо другого произведения. При этом не возникает сомнений, что “Потерянный рай” с его близкой Байрону трактовкой Люцифера как гордого борца против тирании Бога оказал определенное влияние на “Каина”. Сам поэт не отрицает, что Мильтон произвел на него большое впечатление, хотя был прочитан за много лет до создания “Каина”. В примечании к предисловию поэт упоминает о поразившей его теории Кювье, предполагающей, что «…мир был населен разумными существами, превосходившими умом людей и по своей мощи пропорциональными мамонту».
Сегодня такое поэтизированное описание динозавров кажется нам даже забавным, но вспомним, что в первой половине XIX века мир, стоявший на пороге великих открытий, был потрясен фактами, противоречившими библейской картине мира.
Байрон же использует эту теорию, вложив её в уста Люцифера, она помогает поэту создать фантастическую и величественную картину Царства смерти во втором акте пьесы. Мысль о существовании на Земле более развитых существ до появления человека глубоко волновала Байрона. Например в “Разрозненных мыслях” он пишет : “ Иногда я думаю, что Человек – потомок какого-то более высокого материального существа, уцелевший от иного мира, выродившийся вследствие лишений и борьбы, через Хаос пришедший к некоему со средой…
Эпиграф к мистерии также весьма интересен. Это- цитата из Библии:
“Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог”. Опираясь на эту фразу, поэт фактически отрицает признанное в христианстве положение о том, что Еву соблазнил дьявол. Он комментирует это и в предисловии: “Читатель, наверное, помнит, что в книге “Бытия” не сказано, что Еву соблазнил дьявол, а говориться о змие, да и то потому, что он “самая хитрая из полевых тварей”. То есть, ответственность за грехопадение перекладывается на самого человека. В первом акте пьесы эта мысль прозвучит из уст Люцифера, но не будем забегать вперед.
Итак, “Каин” – это мистерия в пяти актах, в ней восемь действующих лиц: Адам, Каин, Авель, Ангел Господень, Люцифер, Ева, Ада, Села. Все персонажи – библейские, основное действие происходит на земле, после изгнания первых людей из рая. Каноническая история Каина и Авеля весьма лаконична. Приведем её здесь, хотя бы ради сравнения с трактовкой Байрона.
“… Каин принес от плодов земли дар господу. И Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел господь на Авеля и на дар его; А на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лицо его. И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? И отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним. И сказал Каин Авелю, брату своему. И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его”. Суть христианского предания – смирение; главный грех Каина – гордыня, вина его неоспорима. Байрон же дает совершенно другое видение этого сюжета.
Характер Каина начинает раскрываться перед нами с первой сцены первого акта. Адам, Ева, Авель со своей женой Селлой и жена Каина Ада возносят хвалы Иегове на восходе солнца. Внимая их молитвам, герой испытывает “раздражение и презрение, пугающие его самого”, он не понимает, за что могут быть благодарны Иегове его близкие.
Адам
Но ты молчишь, сын Каин.
Каин
Это лучше.
<…>
Каин
Мне не о чем молиться
Адам
И не за что быть благодарным?
Каин
Нет.
(Акт I, Сцена 1)
Здесь, как в Манфреде, где герою противопоставлены фигуры Аббата и Охотника, контрастными по отношению к Каину являются фактически все персонажи, кроме Люцифера. И ”Манфред” и “Каин” – это философские драмы, в которых ставятся вечные вопросы, но мистерия Байрона более универсальна, так как его герои представляют собой фактически все человечество.
Каин тяготится своим существованием, он упрекает своих родителей в том, что они не вкусили от древа жизни, которое позволило бы им не тяготиться страхом смерти. В нем нет и доли того смирения, которое присуще Адаму, Еве и другим их детям. Более глубоко, чем другие второстепенные герои в мистерии раскрыт образ Ады – жены Каина. Она – воплощение кротости, бесконечной любви и преданности.
За сценой молитвы следует монолог Каина, в котором тот выражает свое возмущение мироустройством, сомневается во благе Всевышнего (“Всесилен так и благ? Зачем же эта благость наказует меня за грех родителей?” Акт I, сцена 1). Читатель понимает, что эти вопросы волнуют героя уже давно, что это плоды долгих и горьких размышлений и наблюдений. Именно в этот момент сомнения появляется фигура Люцифера. В описании его облика чувствуется преемственность от мильтоновского сатаны, он очень далек от христианской трактовки этого образа.
Он смотрит
Величественнее ангелов; он так же
Прекрасен, как бесплотные, но, мнится,
Не столь прекрасен, как когда-то был….
(Акт I, Сцена 1)
Люцифер воспринимается героем почти с восхищением, он сразу угадывает могущество этого духа. Вместе с тем он отмечает что “скорбь кажется мне частью его души…”. Перед нами сразу возникает образ титанический, сумрачный, таинственный.
Между Каином и Люцифером начинается беседа, в ходе которой Дух подводит героя к тем выводам, которые давно уже созревали в его сознании. Он утверждает, что сострадает смертным, порицает Бога за жестокость по отношению к ним и опровергает предположение Каина о том, что дьявол под личиной змея соблазнил Еву. В его интерпретации человек из тщеславия переносит вину за свое грехопадение на злого духа; более того он заявляет, что “тварь его лишь разбудила в тех, с кем говорил язык её коварный”. Здесь – тот же мотив ответственности человека за собственные деяния, о котором нам напоминают предисловие и эпиграф.
В этой первой беседе Каина и Люцифера есть несколько ключевых моментов, раскрывающих суть мистерии и образы героев. Байрон вкладывает в уста Духа такие речи и изображает его таким образом, что этот герой внушает читателю невольную симпатию в контексте данного произведения. Люцифер говорит Каину о том, что он заботится о людях более чем Бог (“Я б создал богами вас, а он лишил вас рая…”), и поднимает тему смерти, мысли о которой давно уже преследуют Каина. Единственный способ для героя победить свой страх перед ещё неведомым человечеству явлением – это познать, что такое смерть. Люцифер, подталкивает его к этому выводу, приводя в пример себя
А я, познавший все, уж не страшусь
Ни перед чем. Вот истинное знанье.
(Акт I, Сцена 1)
Каин, видящий теперь в Духе своего единомышленника и почти что союзника просит Люцифера наставить его, на что тот, в своей сатанинской гордыне требует, чтобы человек пал и поклонился ему, как владыке. Здесь как раз и проявляется характер Каина, гордыня которого лишь немногим уступает Люциферу. Подобно Манфреду, отказавшемуся пасть перед Ариманом, он отказывается встать на колени. Перед этим он, правда, колеблется, спрашивая у своего собеседника:
- Ты разве Бог?
А затем:
-Так равный Богу?
(Акт I, Сцена 1)
В ответ на это Люцифер с презрением говорит, что не имеет ничего общего с Иеговой и согласится быть “чем угодно – выше иль даже ниже -- только не слугою могущества Иеговы”.
Видя, что Каин не хочет сгибаться ни перед кем, сатана замечает: “непоклоненье Богу есть поклоненье мне’. Люцифер соглашается открыть Каину тайну его существования и требует, чтобы тот следовал за ним. В этот момент появляется третье лицо – антипод Каина и Люцифера – Ада, самый сложный после Каина образ в мистерии. Беседа теперь идет фактически между ней и Духом, и это – кульминация первого акта.
Каин по-прежнему остается центральной фигурой, хотя его реплики в этой части немногочисленны, а два обрамляющих его персонажа олицетворяют противоборствующие силы. Ада призывает своего брата не идти вслед за Духом и остаться с ней, и, одновременно, вступает в спор с Люцифером. Последний утверждает, что истина – благо, и змий был правдив, соблазняя Еву, а Иегова всемогущ, но не всеблаг, он внушает не любовь, а ужас. Из этих рассуждений он выводит главное положение: “любовь не совместима с знанием…другого нет выбора. Адам уже избрал: он почитает Бога лишь из страха”. Ада в свою очередь утверждает противоположное: “Кто всемогущ, тот и всеблаг”, “…истина несет нам только беды”. Она умоляет Каина предпочесть любовь знанию и не покидать её. Ада кротка, она не чувствует ненависти по отношению к темному духу, который хочет забрать у неё любимого. Напротив, она плачет о Люцифере, интуитивно чувствуя, что он несчастен и одинок. Она страшиться, что, открыв её мужу доселе неизведанное, он сделает и его таким же несчастным. “Нет, не ходи за ним - за этим духом: это дух нам чуждый” – восклицает Ада. Но Каин неумолим, он уже сделал свой выбор. Подобно предшествующим ему героям Байрона он не может склониться перед окончательно открывшейся ему несправедливостью мироздания, он не способен быть рабом. Он винит своих родителей в том, что те обрекли не только их, но и “мириады, сонмы тех, что народятся” на вечные страдания и смерть, а древо дало им единственное знание – “мы знаем лишь одно: что мы несчастны”.Каин не может продолжать прежнее существование, которое, как он говорит “унижает его дух”. Читатель понимает, что самое сильное негодование герой испытывает против Творца, ставшего, по его мнению, причиной всех несчастий. Не внимая мольбам возлюбленной, обуреваемый жаждой знания, Каин отправляется вслед за Люцифером. На этом завершается первый акт мистерии.
Изначально кажется, что в “Каине” силы добра и зла четко обозначены, но в том и заключается сложность и достоинство этого произведения, что “полюса” его несколько раз меняются местами и мы не получаем однозначного ответа на вопрос о том, что есть добро, а что зло.
В финале первого акта доводы Люцифера кажутся справедливыми, его желание открыть Каину истинное знание более или менее искренним. Но не будем забывать, что Люцифер лукав.
Второй акт “Каина”, кульминационный для произведения и поражающий воображение читателя глубиной и вселенским масштабом, открывает перед нами полет Каина и Люцифера в Бездне пространства, а во второй сцене – их путешествие по Царству смерти. Люцифер показывает Каину невообразимое множество миров, движущихся в пространстве, подводит его к пониманию относительности всего сущего и осознанию ничтожности не только человека, но даже и всей Земли по сравнению со Вселенной. Владыка тьмы также напоминает Каину о том, что его дух, стремящийся к знанию, скован грубой телесной оболочкой и обречен на смерть. Всю свою дальнейшую аргументацию Люцифер строит на контрастах: смерть-бессмертие, ничтожество человека – величие вселенной, тиран Адонаи и он сам, бессмертие духа и неизбежность страданий. Понимая, что человек не властен бороться со смертью, несмотря на то, что часть его бессмертна, Каин не отчаивается, он не боится увидеть царство смерти:
Раз грех Адама предал всех нас смерти,
То я хочу заранее увидеть
То, что мы все увидим поневоле
Когда-нибудь.
(Акт II, Сцена 1)
Царство смерти поражает Каина своей величественной необъятностью, он видит там мириады теней давно ушедших существ