Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Судьба России и русского крестьянства в контексте изучения творчества И.А. Бунина в школе

Судьба России и русского крестьянства в контексте изучения творчества И.А. Бунина в школе

ответственность за Россию, за замордованного мужика– страдальца. Соль этой злой пародии именно в том, что малость прозревший, честнейший мужик–самоучка, самостоятельно задумавшийся над горестной участью России, не находит для нее выхода, а наоборот – в полной безнадежности произносит ей отходную.

Кузьма Красов в повести Бунина выполняет особую роль наблюдателя и "бытописателя" Дурновки. Используя стилистический опыт чеховских "Мужиков", Бунин оценивает деревенскую среду сначала с точки зрения одного, затем другого брата. Итоги их жизненных наблюдений оказываются равно печальными, они сходятся, как и их многоразличные судьбы. Тихон Красов хотел бы еще отмолить свои грехи, чтобы господь помнил ему за его "лепту". Кузьма Красов сознает тщету и этой затеи брата: "Запомни, брат... запомни: наша с тобой песня спета. И никакие свечи нас с тобой не спасут... Мы – дурновцы!" (т.3, с.105)

В "Деревне" идея национальной катастрофичности жизни эстетически реализуется не только в наблюдениях Кузьмы над жизнью Дурновки, но и в символике его восприятия жизни в эпизодах поездки в Казаково. Дикое своеволие "народного гуляния": осаждаемая мужиками, бьющаяся в грязи тройка барина–погорельца; старик, по прозвищу Чучень, который помирает второй год от живота; "огромный беломордый кретин с белыми крупными ресницами и раздувшимся горлом", сидящий на телеге в "синей грязи" дороги; звероподобный в своей бездуховности Аким и больные караульщики, слепая девка, хлебающая молоко из миски, в которую попадают мухи, роем кружащие над синим личиком трупика ребенка – все эти впечатления Красова обобщаются Буниным в символическом описании ночной грозы – страшном предчувствии конца, гибели, потопа, Апокалиптическое восприятие жизни Кузьмой – итог его духовных исканий.

Бунин наделил братьев Красовых "духовной биографией" своего бунинского рода в последнем колене. С социальной точки зрения история красовского рода неавтобиографична, но эта деталь в исторической концепции повести имеет значение доказательства внесоциальности тех начал жизни, с точки зрения которых автор "Деревни" повествует об истории своей Родины. Во всей Дурновке жизнь идет "наизнанку". Настоящее лишено смысла, забыто прошлое, нет будущего: в будничном прозябании годы жизни дурновца сливаются в "один день". События воины с Японией, революция 1905 года изымаются в повести из их исторического контекста. Они случайны, неожиданны, бессмысленны в своей жестокости и бесцельности, как и все остальное в жизни Дурновки. символизирующей Россию.

Следуя своей идее о трагически–гибельных началах русской души, Бунин показывает, что у гибнущего дурновца–россиянина нет ни чувства Родины, ни веры, ни какого бы то ни было сознания значения собственной жизни. Безверие дурновца у Бунина – синоним полной бездуховности его жизни.

Бунин говорит о вырождении, окрашивая свое повествование то в жесткий тон (с болью и гневом), то в сентиментальный, почти со слезной жалостью.

Последнее – образ тройки в грязи, где идет разговор о барине–погорельце. Эта смена символична. Исторический смысл бунинского образа "тройки" ясен, из его полемического противопоставления гоголевской птице - тройке: "...на крутой размытой дороге, бьется в грязи, вытягивается вверх тройка худых рабочих лошадей, запряженных в тарантас." (т.3, с.63) Бьется под крик мужиков. Равнодушная ненависть дурновцев к барину – одно из проявлений жестокого своеволия темных и светлых основ русской жизни. В повести проводится композиционное сопоставление вышеописанной сцены со сценой народного гулянья, во время которой Кузьма размышляет о том, верит ли гуляющий народ в свой праздник и на что он надеется, переживая что-то новое и. необычное. Далее – еще одна символическая сцена: - мать, которая для сына "последние холсты продала" и сын, "мордующий" каждый день свою мать. Эта сцена заканчивается теми же словами, что и предыдущая: "Видно, стоит того". Смысл этого композиционного сопоставления: потакали мужику, его безудержно – гибельному своеволию, и допотакались – до пепелищ на усадьбах и до мордования матерей. Бунин "уравновешивает" ненависть к барину и презрение к матери.

Бунин полемически заостряет тему народа и русского национального характера, дописывая в 1915 году новый монолог Кузьмы о русском народе и его истории. Бунин говорит об исконной звериной жестокости и бессердечии мужика: "Есть ли кто лютее нашего народа?.. На пожар, на драку весь город бежит, да ведь как жалеет-то, что пожар али драка скоро кончилась!.. А как наслаждаются, когда кто-нибудь жену бьет смертным боем, али мальчишку дерет как Сидорову козу, али потешается над ним» (т.3, с.30), – говорит о закостенелости мужика (не может воспринимать движение в мире порыв к свободе и возрождению, то есть, изменилось время, а мужик все тот же).

"Жуть" бунинской деревни именно в том, что в ней по особому "задумывался" русский мужик: один подпустил красного петуха к помещичьей усадьбе, а затем вновь присмирел, впустую утратив свой пыл, другой, хоть и не присмирел, но так и остается тем, кем был прежде: неприкаянным пустоболтом. Кузьма возвращается восвояси, убедившись, что дороги к народному счастью перерезаны. Тихон Красов изводится в горьких думах не только о пустоте своей жизни, но и о содеянном надругательстве над Молодой. Ее символический, назидательный образ поруганной красоты столь неотвязен в своем молчаливом укоре, что надсадно бередит и его ожесточившуюся душу деревенского живоглота.

Из всех дурновцев только Яков копошится на земле. Но его богатство – богатство "мертвых душ". Образ Якова – бунинская вариация Плюшкина, мужицкий Плюшкин и Собакевич в одном образе. Серый у Бунина так же входит в галерею мужицких "мертвых душ", в нем соединяются черты маниловщины и ноздревщины... Серый хитрит, прикидывается дурачком, когда объясняет свое ничегонеделание, скрывая за этим затаенную надежду на милости революции, когда можно будет "не пахать, не косить. Девкам жамки носить..." Серый у Бунина не просто тип, он – символ Дурновки. ее "языческая тень", атавистическое и вечное начало ее истории, ее будущее в настоящем. Сын Серого Дениска отражает настроения современной деревни, давно уже испытывающей влияние города.

Дениска Серый, представляющий в повести "новую Русь", ее "новенький типик", стоит в бунинской иерархии духовного вырождения на самой нижней ее ступени. Он стыдлив, сентиментален, дурачком прикидывается, и в то же время это – "циничное животное", существо, лишь сохранившее человеческий облик.

В русской литературе нет более злой пародии на мужицкое стремление осмыслить свою жизнь, чем бунинское "жизнеописание" Дениски Серого, которое наложено в форме его письма к Тихону Красову. Пародийная нелепость этого бунинского "революционера" уже в самом его обращении с жалобой на собственную жизнь к Тихону Ильичу, которого он ругает "живорезом" и против которого бунтует, наслушавшись в городе "социалистов".

Письмо Серого – пародия на "философические" раздумья "новой Руси" о жизни, высший смысл которой сводится для нее к "сорока рублям" и о смерти из-за тоски по этим сказочным рублям.

Непутевый Дениска, сын отъявленного пустоболта Серого, отнюдь не однолинеен, – более того, Бунин, колдуя над "тайной русской души", заставляет мироеда Тихона Красова заподозрить свое внутреннее родство с этим деревенским чудищем, юродом, безнадежным перекати–полем. Оба они предстают порождением мути русской жизни. Оба тоскуют: Дениска задавлен житейской неприкаянностью, а Тихон – бесцельностью своего лихого, внешне столь удачливого хищничества.

Для чего живет человек? Этот вопрос волнует и Бадашкина, и Кузьму Красова, и преуспевающего в миру Тихона Красова, и последнего деревенского обсевка Дениску.

Для Бунина впустую хищничествующий Тихон, пленник беспросветной деревенской мути, - "из тех же квасов", у него лишь иная, по сравнению с Дениской, гримаса "русской души". Тихон Красов и сам это уразумеет.

В безграмотных каракулях Дениски ему чудилось нечто несусветное и вместе с тем тоскливое. Однако проняла Тихона Красова знакомая и ему тоска, так нелепо выраженная жалким смутьяном Дениской: "Кинув письмо в полоскательницу, он поставил локти на стол, глядя на лампу... Чудной мы народ! Пестрая душа! То чистая собака человек, то грустит, жалует, нежничает, сам над собою плачет... вот вроде Дениски или его самого, Тихона Ильича..." (т.3, с.53).

Главенствующая мысль Бунина: для людей, связанных с землёй, барина или мужика, все пути перекрыты. И всё это – в силу свойств русской души, одновременно прекрасной и непутевой. «Русскай" путь точит души обоих Красовых – бесприютного правдоискателя Кузьмы и лихого, ладного, удачливого в делах приобретательства Тихона. Сюжет "Деревни" – выражение концепции писателя: дело не только в нищете русского крестьянина, перед нами богатей Тихон, а ведь и его гнетет тоска русской жизни. Достаточно вспомнить его рассказ о платке, который немая стряпуха «истаскала наизнанку». Этот платок – символ неудавшейся жизни: «Так вот и я... с жизнью-то своей ...» (т.3, с. 107). Излохмаченная, впустую прожитая жизнь, прозябание.

В душе у Бунина гнездились подозрения, что человек «русской души», мужик, сам виноват, что несчастен, ибо лоботрясничает и тешит «себя мечтой, как бы побольше урвать землишки у такого же лоботряса – мелкопоместного дворянина – банкрота». Отсюда и логика оцепления характеров в повести «Деревня»: юродивый бунтарь Дениска – сын наипропащего мужичонки Серого, который дожидается, что с неба все свалится к его ногам. Формы юродства разные – активная у Дениски и пассивная его отца. А содержание – общее - тупое нежелание что-то делать. А иная форма активности – злодейская, бездуховная жажда наживы Тихона Кросова.

Бунин не только увидел и изобразил рабочий класс, он воспринял пролетария всего лишь как крестьянина, «испорченного», «развращенного» городом. Именно таким изображает писатель нелепого Дениску, уже побывавшего в Туле и таскающего в чемодане и карманах «книжечки» – песенник «Маруся», «Жена – развратница». «Невинная девушка в цепях насилия», «Поздравительные стихотворения родителям, воспитателям и благодетелям», а также «Роль пролетариата в России».

Не только Дениска, но и все другие люди «новой деревни» обрисованы Буниным резко отрицательно. Особенно непримиримо отношение к «бунтовщикам» из среды крестьян. Писатель показывает, как быстро капитулируют они перед теми, против кого пробовали бунтовать. Характерна в этом отношении и фигура шорника, выступающего в разгар события организатором крестьянского бунта Шорник, «злой, поджарый, с провалившимся животом», вначале оравший «от лица всей толпы», «что вышло распоряжение “пошабашить это дело”, впоследствии, «как ни в чем не бывало, опять стал появляться в лавке. Он почтительно снял шапку на пороге, точно не замечая, что Тихон Ильич в лице темнеет при его появлении» (т.3, с.23).

Одни из "бунтовщиков" покорно капитулируют перед хозяевами; другие, как Комар, гибнут нелепой смертью; третьи, такие как Ванька Красный, о котором Бунин сообщает, что он "опять закатился на донецкие шахты", уходят подальше от тех мест, где они пробовали "мутить народ".

Революция кончилась, люди, пытавшиеся поддержать ее в селе, оказались неспособными к длительному протесту, в жизни мужика все осталось по-старому – к такому выводу стремится привести читателя Бунин: "Весь бунт кончился тем, что поорали по уезду мужики, сожгли и разгромили несколько усадеб, да и смолкли" (т.3, с.23). Бунин подчеркивает случайность, неожиданность, бессмысленность, жестокость и бесцельность крестьянского бунта в Дурновке, символизирующего Россию. Но из-за своей ограниченности Бунин допускает перегибы в изображении нелепости крестьянского бунта (вспомним сцену, где причиной крестьянского бунта послужила ветчина, хранившаяся в кладовой зажиточного собственника).

Главенствующий мотив повести – осуждение бессмысленности и дикой разгульности народного бунта. Этим страхом перед гневным дыханием народа Бунин страдал вплоть до смертного часа.

Бунинская повесть "Деревня" страшна ожесточенным неприятием народной активности, народного гнева против условий одичалого существования, Бунин с присущим ему талантом и детальным знанием деревни, отразил ее слабость, ее многовековую забитость и отсталость, немыслимость сложившейся в ней ситуации.

В бунинской картине жизни деревни разрыв общественных и семейных отношений идет как бы параллельно и одновременно.

Символика жестокого бунинского замысла с поразительной болью воплощается в поругании Молодой – воплощении Красоты – Тихоном Красовым, самым удачливым хищником округи.

В авторском замысле образ Молодой не является простой персонификацией "светлых основ" русской души, созданной по принципу уравновешивания ее "темных основ".

Молодая у Бунина – воплощение поруганной красоты, добра, затаенной душевности, трудолюбия; она – символ светлых и добрых начал жизни "мужицкого мира", но прошлой далекой, молодой России.

Все в поведении Молодой, ее отношение к Тихону и Кузьме, к мещанам и дурновцам, к Серому и Иванушке – все как бы подсвечено изнутри многозначительной и таинственной зыбкостью символа.

Символическая обобщенность в обрисовке молодой оказывается и в самом наименовании героини – "Молодая", и в несколько идеализированно– романтическом изображении красоты ее, и в некоторых "недоговоренностях" в рассказе о ней (загадочна смерть Родьки, ее мужа: то, что его отравила Молодая, лишь предположение, не ясно до конца, почему Молодая настаивает на свадьбе с Серым, понимая гибельность этого шага). Деревня, привыкшая награждать своих жителей самыми едкими, насмешливыми прозвищами, точно вымещая друг на друге переизбыток накапливающейся горькой злости на весь белый, неласковый к мужику свет, не только пощадила Авдотью, жену долговязого Родьки, но и одарила ласковым именем Молодая, воплощая этим извечную, жизнью искалечиваемую народную поэтическую тягу к прекрасному: "Молодая, стройная, с очень белой, нежной кожей, с тонким румянцем, с вечно опущенными ресницами... Носят дурновские бабы "рога" на голове: как только из-под венца, косы кладутся на макушке, накрываются платком и образуют нечто дикое, коровье. Носят старинные темно-лиловые поневы с позументом, белый передник вроде сарафана и лапти. Но Молодая, – за ней так и осталась эта кличка, – была и в этом наряде хороша" (т.3,с.23).

Одичалый мир хищничества знает одну лишь меру отношений: купли – продажи. Иная мера и неизвестна, и не может возникнуть у Тихона Красова, он скупал и продавал земли, деготь, мыло, селедку, мятные пряники, "– какой же иной мерой способен был он оценивать красоту опущенных ресниц приглянувшейся ему женщины?

Если деньги не властны над красотой, остается гнет силы. Ведь иное и неведомо деревенскому кулаку, всего добивавшемуся хитростью, нахрапом, жестокостью. Ведь и стремление к продолжению рода – дальний расчет, инстинктивная потребность передать своей крови накопленную мошну запаса дегтя и селедок. На злобной вытоптанной земле, окропленной лишь горькими слезами нужды да мертвой водой наживы, нет места эмоциям красоты, благородства. И Бунин с пыточной жестокостью предает Молодую поруганию.

Средь смрада помоев, забрызганная грязной водой, в поту поденщины растлевается Молодая – символичное явление красоты, чудом проглянувшей на опаленной земле одичалой деревни.

Трагизм образа Молодой – в жажде самоуничижения, соединенной с затаенным наслаждением собственным страданием. Создавая этот образ. Бунин подчеркивал парализованность воли молодой. Символичность образа Молодой подчеркнута и какой-то особой ее молчаливостью, гнетуще –обреченной немотой, столь несвойственной деревенским персонажам Бунина с им редкостно индивидуализированной и необыкновенно сочной речевой характеристикой.

"Так и смажу тебя, малый!" – беспомощно пригрозит она своему насильнику Тихону, неласкова станет и к брату Тихона – ни в чем не повинному перед ней правдоискателю Кузьме, и лишь тихая, короткая душевная фраза найдется у нее для "ошалевшего от долголетия" мужика –побирушки Иванушки.

Таланту Бунина чуждо стремление раскрытия характера через внутренние переживания, думу. Человек Бунина раскрывается не во внешних ситуациях, а в деревенских сценах – в непревзойденных по колориту речевых характеристиках. В обрисовке Молодой существует лишь беспощадно жесткий графический рисунок ее судьбы: никаких дум, переживаний, эмоций, слов, одна лишь жесткая черта, кривая падений, дающая контуры ее судьбы, страшной, как немой, задушевный стон.

Символический образ Молодой в этой страшной, нечистой жизни – точно икона с лампадкой в курной избе, среди грязи, вони нищего целуют в уста последним целованием, как брата, сравнивают с царями и владыками..." (т.3, с.16). Перед смертью едины и царь, и нищий.

Тихон – предшественник длинной цепи позднейших героев Бунина, которые напряженно осмысливают: " Зачем это?". Словно очнувшись под конец суетной, стяжательской жизни, итожит он пройденное, ища источник света. Недаром писатель в продолжении "Деревни" намеревался показать, что Тихон умирает, а Кузьма переезжает в Москву. С такими мыслями жить по-прежнему невозможно, а по-новому Тихону Красову очевидно, не под силу.

Готовя себя к вечной жизни, бунинский герой решает "за грех свой сотворить благое": выдать Молодую за Дениску Серого. Так завязывается та трагическая сюжетная ситуация, разрешение которой в повести становится символом гибели всей Дурновки.

Бунин подчеркивает неумолимость происходящего, ибо все начало судьбы Молодой и Серого, все мотивы их действий, как и решения Тихона – в мире жизни дурновской души, фатально отъединенной от воли и разума, в необъяснимой для писателя жажде самоуничтожения, Кузьма мечется в поисках смысла решения Тихона и согласия Молодой, пока не осознает, что все происходящее происходит в Дурновке.

В сведении судеб Молодой и Дениски – поруганной Красоты и убого Бунтарства – трагедийный узел бунинской концепции безысходности, воплощенный в повести "Деревня".

Ведь только раз узнаем мы, что Молодая смеялась (а дома плакала). Это была попытка "загула души"; попытка нравственно себя опустошить. Но Красота несовместима с пошлостью, с миром загулявших мещан, и мир этот отомстил Молодой полной мерой унижения. Предел этого падения Бунин и увидел в Дениске – скоморошьем порождении слепого и безнадежного народного буйства.

Безысходность повести "Деревня" – в изначальном: в том фоне мрака и дичи нищенского прозябания, с которым несовместим праздник души. Самые страшные страницы повести – последние, посвященные погребальному обряду венчания смутьяна, пустельги Дениски и Молодой –воплощения неуместной, а потому и поруганной красоты.

Подготовка к свадьбе Молодой, если бы, ни старые венчальные обряды, походила бы скорее на подготовку к похоронам, "Мертвых с погоста не носят..." – отвечает она Кузьме на его предложение "кинуть всю эту историю". Бунин часто использует простую житейскую деталь для раскрытия характера, психологии своих героев. Молодая считает бесполезным разговор и продолжает будничное дело.

"Деревня" заканчивается венчальным обрядом с его дикими и странными установлениями. Детали этого обряда описаны вперемежку со взрывами отчаяния Молодой и Кузьмы.

С каждой строкой последних страниц повести усиливается настроение безысходности, смирения и покорности судьбе перед злыми силами, угнетающими человека.

Ехали в церковь сквозь муть не утихающей вьюги, "на невесте и шубку и голубое платье завернули на голову... Голова ее, убранная венком бумажных цветов, была закутана шалями, подшальниками. Она так ослабела от слез, что как во сне видела темные фигуры среди вьюги, слышала шум ее, говор, праздничный звон колокольцев. Лошади прижимали уши, воротили морды от снежного ветра, ветер разносил говор, крик, слепил глаза, белил усы, бороды, шапки и проезжие с трудом узнавали друг друга в тумане и сумраке" (т.3, с.113). И ужасом веет от описания темной, холодной и угарной церкви, в которой сгрудившаяся толпа неграмотных, отупелых мужиков слушает непонятное, но торопливо строгое бормотание священника.

Бесовским надругательством звучит упоминание "целомудрия" перед лицом страшной судьбы обесчеловеченной, вконец замордованной, поруганной женщины, перепроданной нелепому смутьяну, юроду Дениске.

Но автор до последней сцены будет упоминать об этой обесчещенной красоте": ... рука Молодой, казавшейся в венце еще красивей и мертвее, дрожала, и воск тающей свечи капал на оборки ее голубого платья" (т.3, с. 114).

В симфонию отчаяния и гибели человеческой души включены голоса природы. Звучит погребально колокольный звон... Когда возвращались из церкви, вьюга пуще разгулялась, а одна из баб выла в сенях волчьим голосом. Все в описываемых деталях (мертвая в свете, рука молодой, тающая свеча) напоминает о смерти, вызывающей чувство гложущей тоски. А самые последние строки повести создают картину разгула темных сил, шабаша ведьм.

Брачный танец, венчающий Молодую с Дениской, является "замком", скрепляющим по-своему стройную конструкцию повести:

Красота обречена на заклание в непутевом, смрадном мире деревенской действительности. И автор выбрал для Молодой, воплощающей неприкаянность прекрасного в мире безобразия, самый позорный конец – он предал ее деревенскому выродку, способному лишь в жалко-нелепой, юродивой форме выражать протест против жизни, отказывавшей ему в праве на человеческое существование. Ведь для Бунина все виды бунтарства оставались болезнью души, той или иной формой юродства.

Повесть воплотила неуместность любви – высшего проявления человечности – в бесчеловечных условиях русской дореволюционной деревни.

Но человеческое понятие любви и невозможно применить к перипетиям бунинской зловещей повести о деревне, ведь и в пленительном образе Молодой нет и намека на возможность столь интимного чувства, трагической прелести ее характера проявилась лишь в скорбной покорности и в свойственной ей проникновенной жалости к убогим, обиженным судьбой.

Исключив понятие души из классовой, общественной – вообще – идеологической детерминированности, Бунин уверовал в объективности своих изображении деревни, понимаемую им как истинность знания жизни в совершенстве его художественного выражения. "Свое" знание деревни, души мужика и дворянина Бунин готов был признать за такую объективность, которая была истиной, чуть ли не в последней инстанции.

Бунинская уверенность в объективности его изображения деревни оборачивалась в критике доказательствами субъективизма бунинских картин деревенской жизни и, кстати говоря, субъективизма социального, классового, что и воспринималось Буниным как досадное, раздражающее, обидное непонимание.

Во внеклассовой объективности художественного отражения жизни Бунин видел силу своего творчества. На самом деле это было "одной из самых слабых сторон его художественного мировосприятия", определившей ограниченность и противоречивость бунинской эстетической концепции жизни и человека, как она сложилась ко времени написания "Деревни".

Критика сразу же после выхода повести в свет отметила односторонность бунинского изображения деревни. Но понималась эта односторонность по-разному, а в объяснении ее критика обычно не шла дальше указании на дворянскую, барскую, патриархально – сословную ограниченность бунинского мировосприятия. Предсказание Горького о том, что "Деревню" не поймут, в этом отношении оказалось справедливым.

В первых же рецензиях на "Деревню" критика справедливо увидела односторонность бунинской картины жизни в преувеличенно мрачных, сплошь черных красках повести.

Бунина стали упрекать не только в преувеличении "темных начал" в жизни народа, но и в незнании народа, в том, что автор "Деревни" не захотел разобраться в причинах дикости и зверства мужика, не увидел нового, светлого в народной жизни и т. п.

При оценке критикой творчества Бунина 1910-х годов возникало противоречие: Бунин якобы чуть не до искажения сгустил мрачные краски в показе деревни и в то же время сумел отобразить ее, по словам Горького, глубоко исторически. То есть Бунина хвалили, и порицали за одно и то же, за "обличение" русой деревни, за обилие тяжелых и мрачных картин.

Бунин претендовал на общечеловеческую истинность и объективность своих произведений о деревне, он был уверен, что пёстрая и текущая современность русской послереволюционной деревни всего лишь внешние и преходящие приметы вневременного, глубинного, открываемого им в тайнах русской души и психике славянина. Но критика оставалась глуха к этому и, отмечая талантливость нарисованных картин, тут же указывала на преувеличения, беспросветность, односторонность...

Справедливо ли убеждение, что Бунин не способен был видеть нового?

Односторонность бунинского изображения Боровский объяснял мировоззренческой позицией Бунина – своеобразием "творческой психики" "барского интеллигента". Он считал, что писатель отобразил "лишь часть процесса, лишь его первую половину – именно разложение старого, в то время как нарождение нового, то есть неразрывно связанная вторая половина процесса, ускользала из поля его художественного зрения".

Критик несколько раз возвращался к этой мысли своей статьи "И.А. Бунин": "Не в том дело, что в деревне нет новых людей... Они есть... Но они не попали в поле зрения нашего автора – и в силу его специфической психики и в силу того, что сами они еще слишком новы и слишком индивидуальны. Как цветное стекло пропускает только лучи определенной окраски, так и авторская психика пропускает только соответствующие ей понятия и образы". Эта односторонность бунинского изображения жизни обычно истолковывается в том смысле, что Бунин вообще видел только старое и не способен был воспринимать и художественно осмыслить "элементы новой жизни" и новых людей деревни.

Н. Кучеровский считает, что в анализах бунинских изображений деревни авторская эстетически–отрицательная оценка нового иногда произвольно истолковывается как «неизображённостъ нового, приведенная к односторонности общей картины жизни".11

В этом случае отрицательная эстетическая оценка нового не рассматривается как эстетическая и эмоциональная реальность в содержании произведения. Рецензия Воровского не исключает такого понимания односторонности бунинских изображений деревни.

Воровской считает, что новые явления жизни "регистрируются, классифицируются нашим мышлением, но не воздействуют на художественную психику". Если придерживаться теоретической концепции критика, то новое и должно было остаться вне поля зрения автора "Деревни", ибо сама попытка его изображения наложила бы на бунинскую картину жизни деревни "проклятье не художественности".

Между тем, "Деревня" – это произведение именно о новой деревне, деревне революционной, захваченной и живущей революцией. Другое дело, как Бунин осмысливал и оценивал революционность деревни, но он ее видел и изображал.

Разложение старого, упадок и вырождение деревни Бунин видел и художественно осмысливал по-новому, в свете революционных событий времени, перевернувших всю жизнь деревни, «Деревня» – не только повесть о революции, она написана эпохой революции.

Но в новой русской жизни, в ее революционности Бунин видел только гибель и только не возрождение. Старое у Бунина уходило, гибло, приближая катастрофу нового, которое, как казалось писателю, само шло навстречу своей гибели.

В поле зрения Бунина была вся деревня – Россия, и старая – патриархальная, и новая – революционная. И нет оснований представлять Бунина этаким полуслепым дворянским недорослем, не видевшим, якобы, революционности своего времени. Он ее видел, в его эстетической концепции жизни и человека революционность была символом катастрофичности, истоки которой он искал в членской природе мира и человека.

Весь быт русской жизни – от символической свадьбы Молодой и Серого до мельчайших деталей – все соотнесено в бунинской повести о деревне с идеей катастрофичности русской жизни, неумолимо стремящейся, по его убеждению, навстречу своей гибели. Это, в конечном счете, и обусловило односторонность бунинского изображения жизни.

Как художественный документ эпохи, "Деревню" следует рассматривать в широком ряду наиболее значительных произведении русской литературы той поры, ставивших те же родственные проблемы. Горький указывал на молодого Алексея Толстого, автора" Заволжья" (1808-1810), "Чудаков" (1811), "Хромого барина" (1912) и других повестей и рассказов, непосредственно развивавших бунинскую тему вырождения и гибели дворянских родов и переводящих освещение этой темы из лирико-трагических в сатирические тона. Алексей Толстой увидел и сумел передать превращение трагедии первого сословия в фарс.

С другой стороны, такие крестьянские писатели, как Иван Вольнов и другие, намного уступая Бунину в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: