Развитие традиций русской классической школы XIX века в творчестве Анны Ахматовой
Содержание
Введение
Глава 1. Традиции поэтов русской классической школы 19 века в поэзии Анны Ахматовой
§ 1. Ахматова и Пушкин
§ 2. Ахматова и другие поэты 19 века (Лермонтов, Некрасов, Тютчев)
§ 2.1 Ахматова и Лермонтов
§ 2.2 Ахматова и Некрасов
§ 2.3 Ахматова и Тютчев
Глава 2. Традиции прозаиков русской классической школы 19 века в поэзии Анны Ахматовой
§ 1. Ахматова и Достоевский
§ 2. Ахматова и Гоголь
§ 3. Ахматова и Толстой
Глава 3. Развитие традиционных тем русской поэзии 19 века в лирике Ахматовой
§ 1. Тема Петербурга в творчестве Анны Ахматовой
§ 2. Тема Родины в творчестве Анны Ахматовой
§ 3. Тема любви в творчестве Анны Ахматовой
§ 4. Тема поэта и поэзии в творчестве Анны Ахматовой
Заключение
Библиография
Введение
Традиции русской классической школы 19 века нашли достойное воплощение в творчестве Анны Андреевны Ахматовой. В.М. Жирмунский и А.И. Павловский, исследователи, наиболее полно отразившие в своих работах связь творчества Анны Ахматовой с творчеством поэтов и прозаиков 19 века говорили об этом так: "Долгая жизнь Ахматовой и сохранившаяся до конца творческая свежесть ее дарования связали в ее лице нашу литературную современность с живым наследием русской поэтической классики,19 век с 20 веком… связь поэзии Ахматовой с традициями прошлого не отягчают ее творчество ненужным балластом времени; напротив, делает ее живой и нужной для современного читателя" [20, с.23]
"Ахматова не осталась чуждой великолепной школе русской психологической прозы, в особенности романа (Гоголь, Достоевский, Толстой). Ее так называемые вещные детали, скупо поданные, но отчетливые бытовые интерьеры, смело введенные прозаизмы, а главное, Та внутренняя связь, какая всегда просвечивает у нее между внешней средой и потаенно-бурной жизнью сердца, - все живо напоминает русскую реалистическую классику, не только романную, но и новеллистическую, не только прозаическую, но и стихотворную (Пушкин, Лермонтов, Тютчев, позднее - Некрасов)" [37, с.21]
Предметом нашего исследования является тема "Развитие традиций русской классической школы 19 века в творчестве Анны Ахматовой (на примере лирики и "Поэмы без героя")". Интерес к данной теме продиктован тем, что, на наш взгляд, взаимосвязь Анны Ахматовой с традициями 19 века недостаточно изучены современными литературоведами. В нашей работе мы попытались собрать и осмыслить разрозненный материал, связанный с развитием русской классической школы 19 века в творчестве Ахматовой.
Целью нашей работы является изучение взаимосвязи творчества Анны Андреевны Ахматовой и русской классической школы 19 века.
В наши задачи входит:
1. Выяснить взаимосвязь творчества Ахматовой с творчеством поэтов 19 века.
2. Выяснить взаимосвязь творчества Ахматовой с творчеством прозаиков 19 века.
3. Проследить развитие традиционных тем русской поэзии 19 века в лирике Ахматовой.
Структура нашей работы следующая:
Введение, где мы оговариваем цели и задачи нашей работы, ее структуру, а также кратко говорим о базовых трудах, на которые опирались в нашей работе.
1 глава - традиции поэтов русской классической школы 19 века в поэзии Анны Ахматовой - включает в себя следующие параграфы:
Параграф 1: Ахматова и Пушкин. В этой главе мы определим взаимосвязи в творчестве А.А. Ахматовой и А.С. Пушкина.
Параграф 2: Ахматова и другие поэты 19 века (Лермонтов, Некрасов, Тютчев). В данной главе мы определим взаимосвязи А.А. Ахматовой с Лермонтовым, Тютчевым, Некрасовым, проследим темы, которые использует Ахматова вслед за поэтами русской классической школы 19 века.
2 глава - традиции прозаиков русской классической школы 19 века в поэзии Анны Ахматовой - включает в себя следующие параграфы:
Параграф 1: Ахматова и Достоевский в данном параграфе мы проследим взаимосвязи между творчеством А. А Ахматовой и Ф.М. Достоевского, уточним как русская психологическая проза повлияла на лирику Ахматовой.
Параграф 2: Ахматова и Гоголь. В данном параграфе мы проследим взаимосвязь между "Поэмой без героя" А.А. Ахматовой и "Невским проспектом" Н.В. Гоголя.
Параграф 3: Ахматова и Толстой. В данном параграфе мы проследим взаимосвязи "Анны Карениной" Л.Н. Толстого и творчеством, а также личностью А.А. Ахматовой.
3 глава. Развитие традиционных тем русской поэзии 19 века в лирике Ахматовой. В данной главе мы проследим развитие традиционных тем русской поэзии 19 века в лирике Ахматовой. Данная глава включает в себя следующие параграфы:
Параграф 1: тема Петербурга в творчестве Анны Ахматовой.
Параграф 2: тема Родины в творчестве Анны Ахматовой.
Параграф 3: тема любви в творчестве Анны Ахматовой.
Параграф 4: тема поэта и поэзии в творчестве Анны Ахматовой.
Заключение, где нами даны выводы, к которым мы приходим в ходе нашей работы.
Библиография, в которой указан список использованной литературы, состоящий из 48 работ.
Методическая глава: здесь нами предложен план-конспект урока "Ахматова и Пушкин".
Базовые труды, на которые мы опирались в нашей работе следующие: В.М. Жирмунский "Творчество Анны Ахматовой"
А.И. Павловский "Анна Ахматова. Жизнь и творчество"
Практическая значимость данной работы заключается в использовании материалов на уроке и внеклассном занятии в школе.
Глава 1. Традиции поэтов русской классической школы 19 века в поэзии Анны Ахматовой
§ 1. Ахматова и Пушкин
Учителем Ахматовой в краткости, простоте и подлинности поэтического слова был на протяжении всей ее поэтической жизни Александр Сергеевич Пушкин.
Стихи Пушкина Ахматова знала наизусть. У нее было свое, "домашнее" восприятие Пушкина - не как поэта далекого прошлого, а как близкого ей человека, почти как современника. Таким представляется в ее раннем стихотворении (1911 года) Пушкин - царскосельский лицеист:
"Здесь лежала его треуголка
И растрепанный том Парни". [5, с.24]
И позднее образ Пушкина вставал перед ней не как "монумент", а с теми же своими внешне незначимыми, интимными и вместе с тем показательными чертами (1943 г):
"… Какой ценой купил он право,
Возможность или благодать
Над всем так мудро и лукаво
Шутить, таинственно молчать
И ногу ножкой называть?... " [5, с. 195]
Со второй половины 20-х годов Ахматова начинает изучать жизнь и творчество Пушкина во всеоружии все расширяющихся специальных знаний. Она пишет об этом в своей автобиографии:
"Примерно с середины двадцатых годов я начала очень усердно и с большим интересом заниматься архитектурой старого Петербурга и изучением жизни и творчества Пушкина. Результатом моих пушкинских штудий были три работы - о "Золотом петушке", об "Адольфе" Бенжамена Констана и о "Каменном госте". Все они в свое время были напечатаны. Сейчас готовлю книгу "Гибель Пушкина"". Эти работы получили всеобщее
признание и вошли в золотой фонд советского пушкиноведения. Книга "Гибель Пушкина" осталась ненапечатанной, но в архиве Ахматовой в Ленинградской государственной публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина сохранились обширные, частично почти законченные рукописные материалы. Небольшой очерк "Пушкин и невское взморье", который сама Ахматова очень любила, был напечатан в номере "Литературной газеты", посвященном 80-летию со дня рождения Ахматовой и 170-летию Пушкина (1969 год, 4 июня).
Он открывает глубокую перспективу в скрытый подтекст, личный и политический, отношение Пушкина к памяти его друзей-декабристов.
"Школа Пушкина" отчетливее всего сказалась у Ахматовой в ее поэтическом языке. С Пушкиным связаны разговорность, "домашний тон" ее ранней лирики.
Исследователь русского литературного языка В.Д. Левин в статье, посвященной языку "Евгения Онегина", справедливо отмечает, что "разговорность" в языке Пушкина из явления принципиально нелитературного (т.е. из признака устной речи или социального диалекта) становится стилистической категорией литературного языка в пределах литературной нормы, "сохраняя при этом свою стилистическую окраску, свою связь с живой речью". "Новым было уже то, что экспрессия разговорности, получая, как и всякая иная стилистическая категория, экспрессия в художественном тексте, определенный эстетический смысл, не нарушала в то же время литературной нормативности текста" [25, с.245-246] Это указание и примеры его подтверждающие, целиком относятся и к позиции Ахматовой. При этом она, как и Пушкин, остается "бесконечно поэтичной в своей простоте" (Д.Д. Благой).
Родство языка поэзии Ахматовой с языком пушкинской поэзии определяется, в первую очередь, сходством некоторых стилистических задач, которые в разное время вставали перед Пушкиным и Ахматовой. В отличие от поэтов предшествовавших направлений (соответственно, сентиментализма и романтизма, с одной стороны, и символизма - с другой) для Пушкина, как и для Ахматовой, огромное значение имеет смысловой вес каждого отдельного слова. "Поэтому в противоположность романтическому стилю поэзии предшественников Пушкина и Ахматовой - с такими его признаками, как понятийная, вещественно-логическая размытость, эмоциональная напевность, - язык их поэзии обладает чертами "классического стиля"" [6, с.65]
Отсюда - отмечаемая вслед за М. Жирмунским многими литературоведами разговорная лексика и фразеология поэзии Ахматовой, "боязнь ничем не оправданных поэтических преувеличений, чрезмерных метафор и истасканных тропов" [5, с.86], т.е. господство нейтрального стиля (на фоне которого возможно художественно мотивированное привлечение более "высоких" или более "низких" единиц языка); употребление сложных форм логического подчинения и сочинения, а также использование переноса части синтаксического и смыслового целого из одной строки в другую как средства создания разговорной интонации. Так же как и некоторым творениям Пушкина, отдельным произведениям Ахматовой свойственны "повествовательная интонация стихотворной сказки, ее эпическая манера, элементы народной лексики и фразеологии, подхватывания и параллелизмы, характерные для устного народного устно-поэтического сказа" [5, с.128]. Все эти свойства языка поэзии Ахматовой привели В.М. Жирмунского к выводу, что ее поэзия, "преодолев символизм, возвращается к забытому наследию Пушкина".
К одному их проявлений типологической общности языка поэзии Пушкина и Ахматовой следует отнести то, что оба поэта охотно используют слова, однородные с точки зрения грамматических категорий. Также Ахматова не боится использовать рифмы, которые можно отнести к достаточно традиционным: кровь-любовь, очи-ночи, небес-лес, горем-морем и т.п., которые неоднократно встречаются и у Пушкина.
Установка на разговорную речь. Когда стихотворение строится как обращение или письмо к другу, знакомым; употребление характерных для такой речи слов и словосочетаний, синтаксических конструкций приводит к частому использованию обращений, восклицаний (О! Увы! Ах! и т.п.), что является еще одной особенностью языка обоих поэтов.
Отличительной чертой языка поэзии Пушкина и Ахматовой является также обращение к перифразам и использование риторических вопросов в стихотворениях, представляющих собой какое-либо суждение. "Что же касается собственно генетического родства языка поэзии Ахматовой с языком пушкинской поэзии, которое выражается в сходстве языковых средств, используемых авторами, и способах этого использования, а также в том, что можно назвать реминисценциями то оно во многом возникает как следствие родства типологического" [6, с.66].
Языку поэзии как Пушкина, так и Ахматовой не свойственен повтор напевного типа (присущий "романтическому стилю" поэзии). Но лексический повтор (одного и того же слова), или повтор корневой (при употреблении в контексте однокоренных слов), является яркой особенностью их стиля, как стиля "классического". В основном повтор имеет функцию усиления.
Например, у Пушкина:
"На печальные поляны
Льет печальный свет она";
"Минутной радости минутные друзья";
"… летучий пух,
Летучим ветром занесенный";
"Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне";
"Томных уст и томных глаз
Буду памятью измучен…";
"Ненастный день потух: ненастной ночи мгла
По небу стелется одеждою свинцовой";
"Чистейшей прелести чистейший образец".
У Ахматовой:
"Силу тайную тайно пила";
"Славно начато славное дело";
"Как нестерпимо бела
Штора на белом окне";
"Напрасных крыл напрасны трепетанья";
"И в дальнем поле дальний огонек";
"И серебряный месяц ярко
Над серебряным веком стыл";
"Страшный год и страшный город";
"Чистый ветер ели колышет
Чистый снег заметает поля";
"И стройной башней стала западня,
Высокого среди высоких башен".
Помимо усилительной функции повторы у обоих авторов могут выполнять функцию уточнения.
У Пушкина:
"Вот он, приют гостеприимный,
Приют любви и вольных муз,
Где с ними клятвою взаимной
Скрепили вечный мы союз…"
("Горишь ли ты, лампада наша…")
[38, с.280]
У Ахматовой:
"Я знаю: он с болью своей не сладит,
С горькой болью первой любви…"
[5, с.59]
Сходство обнаруживается и в построении некоторых периодов с анафорой.
Ср. у Пушкина:
"Пускай судьба определила
Гоненья грозные мне вновь.
Пускай мне дружба изменила,
Как изменяла мне любовь…"
(Ф.И. Глинка) [38, с.286]
У Ахматовой:
"Пусть не ты над моими устами
Наклонялся, моля о любви,
Пусть не ты золотыми стихами
Обессмертил томленья мои…"
[5, с.33]
Так же можно наблюдать анефористический повтор в "Подражаниях Корану" А.С. Пушкина (позже примененный Лермонтовым в "Демоне"):
"Клянусь четой и нечетой,
Клянусь мечом и правой битвой,
Клянусь я утренней звездой,
Клянусь вечернею молитвой…"
[38, с.321]
См. у Ахматовой:
"Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь…"
[5, с.159]
Обращение к перифразам также можно отнести к одной из типологических особенностей поэтического языка Пушкина и Ахматовой. При этом среди перифраз поэзии Ахматовой есть и слово "пушкинские":
"Иволга, подруга
Моих безгрешных дней,
Вчера вернувшись с юга,
Кричит среди ветвей…"
[5, с.132]
У Пушкина:
"Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя! "
[38, с.391]
"Рифма - звучная подруга
Вдохновенного досуга
Вдохновенного труда…"
[38, с.429]
Известную близость к пушкинской стилистике можно видеть и в использовании Ахматовой вопросительных предложений при организации "внутреннего диалога":
"Что нам разлука? - Лихая забава,
Беды скучают без нас".
[5, с.335]
"Что войны, что чума? - конец им виден скорый,
Их приговор почти произнесен.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был бегом времени когда-то наречен".
[5, с.211]
У Пушкина:
"Что слава? Шепот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды?
Иль восхищение глупца? "
[38, с.313]
"Что дружба? Легкий пыл похмелья,
Обиды вольной разговор,
Обмен тщеславия, безделье,
Иль покровительства позор".
[38, с.358]
От Пушкина воспринят и такой стилистический прием, как синтаксическая и смысловая незавершенность последней строки стихотворения, а также и то, что иногда она не рифмуется. Таким образом, создается впечатление незавершенности, недоговоренности и одновременно возникает ощущение сюжетной перспективы произведения, что отражается и в пунктуации (многоточие).
У Пушкина:
"Минутных жизни впечатлений
Не сохранит душа моя,
Не буду ведать сожалений,
Тоску любви забуду я…"
[38, с.365]
"Не смелый подвиг россиян
Не слава, дар Екатерине,
Не задунайский великан
Меня воспламеняют ныне…"
[38, с.213]
"От юности, от нег и сладострастья
Останется уныние одно…"
[38, с.181]
"Душой не слишком был отважен;
Зато был сух, учтив и важен.
Льстецы героя моего
Не зная как хвалить его,
Провозгласить решились тонким…"
[38, с.592]
"Всеми забытый,
Терном увитый,
Цепи влачи…"
[38, с.75]
"Увы! Одной слезы довольно,
Чтоб отравить бокал!... "
[38, с.99]
У Ахматовой:
"Я слышу легкий трепетный смычок,
Как от предсмертной боли, бьется, бьется,
И страшно мне, что сердце разорвется,
Не допишу я этих нежных строк…"
[5, с.43]
"Там были последние розы,
И месяц прозрачный качался
На серых, густых облаках…"
[5, с.125]
"Следование традиции Пушкина у Ахматовой просматривается также и в использовании отдельных поэтических ситуаций, находящих близкое языковое выражение".
[6, с.67]
Ахматова:
"Ах, дверь не запирала я,
Не зажигала свеч,
Не знаешь, как, усталая,
Я не решалась лечь".
[5, с.35]
"Жгу до зари на окошке свечу
И ни о ком не тоскую
Но не хочу, не хочу, не хочу
Знать, как целуют другую".
[5, с.38]
"Теперь твой слух не ранит
Неистовая речь,
Теперь никто не станет
Свечу до утра жечь".
[5, с.160]
У Пушкина:
"Вперед одна в надежде томной
Не жди меня средь ночи темной,
До первых утренних лучей
Не жги свечей".
[38, с.270]
Много общего обнаруживается и в использовании отдельных слов, и не только общепоэтических (типа "сладостный", "прелестный" и т.д.), но и собственно "пушкинских" (например, слово "ножка").
"Ее глаза так полны чувством
Вечор она с таким искусством
Из-под накрытого стола
Свою мне ножку подала! "
[38 с.593]
"Над всем так мудро и лукаво
Шутить, таинственно молчать
И ногу ножкой называть?. "
[5, с.195]
"И топтала торцы площадей
Ослепительной ножкой своей?. "
[5, с.285]
Интерес представляет также обращение Ахматовой к известному противопоставлению местоимений "ты" и "вы" при обращении.
У Пушкина:
"Ты и вы.
Пустое вы сердечным ты
Она, обмолвясь, заменила,
И все счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила,
Пред ней задумчиво стою,
Свести очей с нее нет силы,
И говорю ей: как вы милы!
И мыслю: как тебя люблю! "
[38 с.421]
У Ахматовой:
"И как будто по ошибке
Я сказала "Ты…"
Озарила тень улыбки
Милые черты.
От подобных оговорок
Всякий вспыхнет взор…
Я люблю тебя, как сорок
Ласковых сестер".
[5, с.22]
Также можно наблюдать прием повтора с отрицаниями в риторических вопросах у Пушкина в "Подражаниях Корану":
"Не я ль в день жажды напоил
Тебя пустынными водами?
Не я ль язык твой одарил
Могучей властью над умами? "
[38 с.321]
У Ахматовой:
"Ты ль не корил маловерных,
И обличал, и учил,
Ты ли от всякия скверны
Избавить тебя не молил! "
[5, с.319]
Не только отдельные периоды стихотворений Ахматовой строятся так же, как пушкинские, есть целые стихотворения, имеющие сходную синтаксическую и образно-смысловую структуру. Например, стихотворение "Любовь", построенное на чередовании контрастных образов с использованием разделительного союза "то…то":
"То змейкой свернувшись клубком,
У самого сердца колдует,
То целые дни голубком
На белом окошке воркует,
То в инее ярком блеснет,
Почудится в дреме левкоя…
Но верно и тайно ведет
От радости и от покоя"
[5, с.23]
По своей структуре сходно с пушкинским "Зимним вечером":
"Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь она завоет
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый
К нам в окошко застучит…"
[38 с.362]
Наблюдаются также отрывки сходные стилистически, написанные, по выражению Жирмунского "в торжественном, приподнятом, высоком стиле", в которых используется разделительный союз "не… но" и противопоставление фактически одинакового образа: "отроком - мужем", "мальчика - мужа".
У Ахматовой:
"А! Это снова ты не отроком влюбленным,
Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным
Ты в этот дом вошел и на меня глядишь.
Страшна в моей душе предгрозовая тишь"
[5, с.81]
У Пушкина "Борис Годунов":
"Постой, царевич - наконец
Я слышу речь не мальчика, но мужа.
С тобою, князь, она меня мирит.
Безумный твой порыв я забываю
И вижу вновь Димитрия…"
[6, с.401, т.2]
В следующих стихотворениях поразительно сходны не только их синтаксические и образно-смысловые структуры, но и стихотворные размеры.
У Пушкина:
"Все в жертву памяти твоей:
И голос лиры вдохновенной
И слезы девы воспаленной,
И трепет ревности моей,
И славы блеск, и мрак изгнанья,
И светлых мыслей красота,
И мщенье, бурная мечта
Ожесточенного страданья".
[38 с.359]
У Ахматовой:
"Все обещало мне его:
Край неба, тусклый и червонный,
И милый сон под рождество,
И Пасхи ветер многозвонный,
И прутья красные лозы,
И парковые водопады,
И две большие стрекозы
На ржавом чугуне ограды…"
[5, с.91]
Кроме структурно-семантических и образных перекличек, наблюдается также тематическая преемственность: это и тема Петербурга, которая будет подробно освещена далее, и тема памятника, хорошо известная в русской литературе по Державину и Пушкину, но приобретающая под пером Ахматовой совершенно необычный - глубоко трагический - облик и смысл. "Можно сказать, что никогда - ни в русской, ни в мировой литературе - не возникало столь необычного образа - Памятника поэту, стоящему по его желанию и завещанию у Тюремной стены" [37, с.123]:
"А если когда-нибудь в этой стране
Воздвигнуть задумают памятник мне
Согласье на это даю торжество,
Но только с условьем - не ставить его
Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь,
Ни в царском саду у заветного пня,
Где тень безутешная ищет меня,
А здесь, где стояла я триста часов,
И где для меня не открыли засов"
("Реквием")
[7, с.211]
См. у Пушкина "Я памятник себе воздвиг нерукотворный…"
"Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
Не зарастет к нему народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
Александрийского столпа" [38, с.586]
Кроме отдельных тем и строчек в творчестве Ахматовой можно встретить и целые произведения по своему языку, размеру, образности напоминающие пушкинские строки. Например, "Последнее письмо" [5, с.314] созвучно "Письму Татьяны к Онегину" [6, с.236]. "Приморский парк Победы", "Северные элегии" и "Эпические мотивы" связаны с "…Вновь я посетил…".
Первым опытом Ахматовой в области лирического повествования были "Эпические мотивы" (или "Эпические отрывки"), последовавшие друг за другом в 1913-1916 гг., и называвшиеся первоначально "Отрывки из поэмы" и даже просто "Маленькая поэма", - название, которым Ахматова охотно пользовалась как своеобразным жанровым термином для своих небольших по объему эпических композиций. Заглавие указывает на повествовательный характер замысла, которому соответствует и новая метрическая форма, более свободная и широкая, чем обычная строфа ее лирических миниатюр, - классический белый стих, подсказанный элегическими раздумьями Пушкина - такого же автобиографического содержания, - в большинстве случаев оставшимися в отрывках ("Вновь я посетил…" и др.).
""Маленькая поэма" Ахматовой также состоит из отдельных страниц лирической биографии героини - автора, связанных между собою не столько движением времени и внешних событий, сколько сопровождающим его неспешным, поступательным ходом рассказа, его повествовательной и медитативной интонацией, каждый отрывок имеет свой законченный сюжет, который служит канвой для обобщающих лирических раздумий". [5, с.126]
В первом отрывке "Эпических мотивов", изображающем явление Музы как пробуждение в девочке-подростке поэтического сознания можно наблюдать перекличку с аналогичной автобиографической темой в отрывке Пушкина "Как счастлив я, когда могу покинуть…":
"Как сладостно явление ее
Из тихих волн, при свете ночи лунной!
Окутана зелеными власами,
Она сидит на берегу крутом.
У стройных ног, как пена белых, волны
Ласкаются, сливаясь и журча…"
[38 с.]
Для "Эпических мотивов" Ахматова использовала белый стих (пятистопный ямб) элегических раздумий Пушкина, который тесно связывается в ее творчестве с автобиографическим рассказом, в первую очередь к которым относятся "Северные элегии". Вообще же Ахматова, как нигде прежде, очень близко подошла в своих "Северных элегиях" к Пушкину. "Ей дороги ушедшие тени, она временами горестно скорбит о навсегда умчавшемся времени, но нежная зелень, опушившая апрельские ветви, и звуки детских голосов, раздающиеся под новым высоким небом, расчерченным реактивными почерками, ей и дороги и близки" [37, с.177]
Также осязаемое влияние Пушкина в жанре, стилистике и стихе обнаруживает одно из крупных произведений Ахматовой - поэма "У самого моря". Она следует за "Сказкой о рыбаке и рыбке" своей темой, особенностями народного сказа и самой формой русского народного стиха (в интерпретации Пушкина). Из этой же сказки взято и заглавие поэмы ("Жил старик со старухой у самого синего моря").
"Ахматова воспользовалась русским народным стихом с женскими окончаниями, как он был освоен Пушкиным, однако она избегает характерного для пушкинского стиха смыслового отягчения метрически неударных слов добавочными ударениями и соблюдает большую ритмическую монотонность, приближая его тем самым к строю своих лирических дольников" [5, с.128]
К Пушкину восходит и повествовательная интонация, эпическая манера, элементы народной лексики и фразеологии, подхватывания и параллелизма характерные для народного устнопоэтического сказа:
"Ко мне приплывала зеленая рыба,
Ко мне прилетала белая чайка"
[5, с.262]
"Знатного гостя жди до Пасхи,
Знатному гостю кланяться будешь"
[5, с.264]
Однако народнопоэтическая тема Пушкина у Ахматовой отсутствует. Любовный сюжет поэмы, преломленный через психологию девочки подростка, перекликается с привычными для молодой Ахматовой лирическими темами. Если смотреть глубже, романтическая фабула говорит о главной для молодой Ахматовой теме: о созревании юного поэтического сознания, пробужденного любовью и горем: в особенности образ Музы-учительницы: "Девушка… с дудочкой белой в руках прохладных" [5, с.265]
Вообще же образ Музы проходит через все творчество Ахматовой. Пушкин и поэты его времени, воспитанные на традициях классицизма, подсказали Ахматовой образ Музы - подруги, сестры, учительницы и утешительницы как объективное воплощение ее поэтического самосознания. Часто образ Музы получает реалистические черты:
"Муза ушла по дороге,
Осенней, узкой, крутой,
И были смуглые ноги
Обрызганы крупной росой"
("Муза ушла по дороге…")
[5, с.81]
"Иногда этот смелый реализм намеренно снижает классический образ, приближая его к бытовой реальности биографической судьбы самой поэтессы" [5, с.78]:
"И Муза в дырявом платке
Протяжно поет и уныло…"
[5, с.99]
Но иногда, в особенности в "Белой стае" ее классический образ приобретает многозначительные, строгие и "иератические" черты:
"И часто в окна комнаты моей
Влетают ветры северных морей,
И голубь ест из рук моих пшеницу…
А недописанную мной страницу -
Божественно спокойна и легка,
Допишет Музы смуглая рука"
("Уединение", 1914 г) [5, с.78]
Для Ахматовой Муза всегда - смуглая. Словно она возникла перед ней в садах Лицея сразу в отроческом облике Пушкина, курчавого лицеиста-подростка, не однажды мелькавшего в "священном сумраке" Екатерининского парка, - он был тогда ей ровесник, ее божественный товарищ и она чуть ли не искала с ним встреч. Во всяком случае ее стихи, посвященные Царскому селу и Пушкину "проникнуты той особенной краской чувства, которую лучше всего назвать влюбленностью" [37, с.27]
Будучи по-пушкински "смуглой":
"Допишет Музы смуглая рука"
[5, с.78]
"Муза ушла по дороге,
Осенней, узкой, крутой,
И были смуглые ноги
Обрызганы крупной росой…"
[5, с.81]
Муза нередко еще у Ахматовой и "весела" - тоже по-пушкински, если вспомнить знаменитую блоковскую фразу о "веселом имени Пушкина". В "Белой стае" эта обычно полная жизнетворящих сил, душевно-радостная и открытая Муза ахматовских стихов разительно изменилась:
"Веселой Музы нрав не узнаю:
Она глядит и слова не проронит…"
[5, с.84]
Во время создания "Белой стаи" поэтесса явственно ощущала сдвиг и времени, и собственного мироощущения, но смысл самого движения, его внутренние силы и направление, все таилось в сфере неясных предчувствий, выливавшихся в столь же неясные пророчества и причитания о приближающейся гибели мира. Не чувствуя ориентиров, не видя маяков, едва удерживая равновесие напряжением всей своей незаурядной воли, А. Ахматова, судя по всему, полагалась на тайную и могучую силу художественного творчества, которое в этот период, как никогда, казалось ей чуть ли не единственной незыблемой ценностью, невозмутимо существовавшей посреди неустойчивой земли. [37, с.60]
"И печальная Муза моя,
Как слепую водила меня…"
[5, с.85],
признавалась она в одном из стихотворений 1914 г.
В "Белой стае" много стихов, посвященных Музе, тайной и могучей власти искусства.
С годами образ Музы меняется, как и лирический образ самого автора, ее двойника, приобретая черты сдержанной суровой гражданственности:
"И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: "Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада? " Отвечает: "Я"
[5, с.174]
Влияние Пушкина на Ахматову сказалось наиболее отчетливо в "Белой стае", лучшем и наиболее полном из ее сборников дореволюционного времени. Оно проявилось в стремлении подняться над мелочностью индивидуально-случайных переживаний, над суетой мгновенного и повседневного, господствовавшего в "Четках", в художественном обобщении индивидуально пережитого, доведенном до типической значимости.
Тенденции пушкинского классицизма особенно заметны в торжественном, приподнятом, высоком стиле, характерном для этих обобщений. Примечательно появление, начиная с этого времени, двустиший шестистопного ямба, русского александрийского стиха, венчающих классическую поэзию Пушкина:
"А! Это снова ты не отроком влюбленным,
Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным
Ты в этот дом вошел и на меня глядишь.
Страшна в моей душе предгрозовая тишь"
[5, с.81]
Эти черты "классицизма" после "Белой стаи" станут в поэзии Ахматовой постоянным творческим методом, в особенности в ее гражданских и философских раздумьях. Но классицизм Пушкина связан для Ахматовой и с образом города Пушкина (в прошлом Царского Села), где она провела свои юные годы и который не раз воспевала, причисляя себя (вместе с молодым Пушкиным) к плеяде царскосельских поэтов:
"Здесь столько лир повешено на ветки,
Но и моей как будто место есть"
[5, с.]
Девушке, воспетой