Xreferat.com » Рефераты по зарубежной литературе » Экранизации романа Ф.М. Достоевского "Идиот"

Экранизации романа Ф.М. Достоевского "Идиот"

точки зрения критика похожесть данных произведений искусства заканчивается. Михаил Коко считает, что в данном фильме все идеи Ф.М. Достоевского доводятся до абсурда и подвергаются ироническому переосмыслению и соответственно ни о каком продолжении идей Ф.М. Достоевского речь не идет. С нашей же точки зрения, фильм основывается на архетипических образах и, оставаясь на позиции Достоевского, наполняется новым смыслом. Здесь речь идет о диалоге двух культур, где есть притяжение и отталкивание, а не просто разрушение эстетики. Постараемся разобраться в этом диалоге.

В своем исследовании стоит опереться именно на образ князя Мышкина, персонажа в истоках и идеях своих противостоящего остальным героям.

Князь Мышкин.

Разговор Мышкина с Епанчиной. Жизнь не такая, какова она на поверхности и какою ее видит генеральша. Мысли Мышкина она переводит на земной уровень. Князь говорит о том, что диктат страшен, потому что распоряжается жизнью другого человека.

В романе Ф.М. Достоевского у Мышкина есть демон, который нашептывает, что Рогожин убьет. В фильме демон воплощается в образе доктора, который гонится за Мышкиным. В данном случае, доктор может символизировать материализованный взгляд на мир, т.е. – неверие в людей, в рай – это и есть демон Мышкина, а доктор в Швейцарии - наоборот.

Все, кроме Мышкина разобщены с живой жизнью.

Мышкин резко отличается от остальных героев фильма и по речевым характеристикам. Это единственный персонаж, наделенный нормальной речью и с точки зрения чистоты речи и с точки зрения произношения. Речь же остальных персонажей является дефективной и засоренной (арго). По нашему мнению данная особенность свидетельствует о падшести мира, в котором живут герои.

Также Мышкин отличается прической, вернее отсутствием волос.

«Египетские жрецы брили головы в знак покорности Богу и ухода от материального мира. В Др. Китае обрезание волос было близко символизму кастрации» (30: 48.).

«В мифологии многих народов волосы считаются носителями телесной, а часто – и скрытой духовной силы (Самсон). В волосах сосредоточены все добродетели человеческой натуры. С другой стороны, волосы как символ инстинктивных сил является несомненным атрибутом обольщения и сексуальной привлекательности женщин. Добровольное жертвоприношение волос воплощает обуздание инстинктов, отказ от мирских радостей»(1: 106.).

Генерал Иволгин

Иволгин сбивает коров. Это свидетельствует о замкнутости и непроницаемости жизни для этого человека. Иволгин, как и Рогожин, является убийцей, только Парфен убивает стихией, а генерал замкнутостью и отгороженностью от жизни.

Иволгин едет по приборам – век цивилизации с позиции создателей фильма столь же губителен, как и с точки зрения Достоевского.

Парфен Рогожин и Настасья Филипповна

Оба они являются алкоголиками. В случае с Рогожиным мы наблюдаем факт ложного соединения с миром. (Например, Рогожина тянет к женщинам только в состоянии опьянения).

Рогожин - широкая русская душа, которую Достоевский мечтал сузить. После освобождения от тоталитарных пут эта «удаль молодецкая» выплеснулась из берегов. Пистолет не выпускает из рук. Рогожин покупает магазины и рестораны, швыряет «баксы» налево - направо, пьет все, что горит, стреляет во все, что движется, ест все, что убил. Это русский человек в своем развитии.

Кроме того, создатели фильма связывают образ Рогожина с хищным типом преступника-убийцы, воплощенным в творчестве Ф.М. Достоевского, а именно со Смердяковым. Рогожин в фильме, также как Смердяков в романе «Братья Карамазовы» - мучает кошек. Кошка же - архитипический образ, связанный с обрядом рождения жизни. В этом ключе убивание кошек становится убиванием жизни как таковой.

Собственно говоря, это находит свое воплощение в фильме, для романа такое понимание образа Рогожина вполне приемлемо в связи с убийством Настасьи Филипповны (эта героиня изначально связана с символикой красного цвета - с одной стороны цвета жизни, страсти и любви; с другой же - цвета крови и агрессии).

В своем обобщении эти персонажи маргинальны. И эстетика постмодернизма заключается в выдвижении на первый план маргинальных слоев населения. Фильм насыщен образами мятежными, антиэстетическими с точки зрения канонической культуры, доходящими до абсурда.

«На протяжении веков искусство стремится к наиболее глубокому познанию жизни и человека. При этом оно постигает все новые сферы жизни, предмет его расширяется. Это расширение эстетических границ происходит за счет включения тех сфер жизни, которые до того считались безобразными, низкими и недостойными серьезного эстетического анализа» (14: 64.)

Эстетика безобразного шокирующее выражена в финале.

Начнем с того, что финалу «Идиота» Ф.М. Достоевский придавал огромное значение. Достоевский писал: «Наконец и (главное) для меня в том, что 4-я часть и окончание ее - самое главное в моем романе, то есть для развязки романа почти и писался и задуман был весь роман». (29: 318). Можно предположить, что и для авторов фильма финал не менее значим. По крайней мере, с позиций постмодернизма открытость финала имеет принципиальное значение.

Итак, что же происходит в финале романа? Галина Ермилова называет все то, что случается в финале «инициатическим со-умиранием героев «Идиота» во Христе и со Христом» (14: 454.). Мы присоединяемся к этой точке зрения. Что касается финала фильма, там все несколько иначе. Прежде всего, нет той страшной ночи, которую провели герои вместе. В данном случае невозможно говорить о ситуации «со-умирания», т.к. герои даже не находятся физически вместе. Мышкин прощается с Настасьей Филипповной в то время, когда Парфен продолжает есть.

Самой возмутительной с точки зрения общественности подробностью финала, стало поедание Мышкиным и Рогожиным ног Настасьи Филипповны. Введение данной детали вполне обосновано с позиции постмодернизма. Кроме того, создатели фильма считают, что их финал- переосмысление финала Ф.М. Достоевского с позиции сегодняшнего дня.

Совместная трапеза Первый грех связан с вкушением отца. С этим связывают возникновение совести и появление первого запрета.

В «Даун Хаусе» вкушают ту, которая символизирует красоту. Происходит травестирование причастия.

Причащение – главнейшее из христианских таинств, установленное самим Иисусом Христом. Хлеб и вино пресуществляются в истинное тело и кровь Христовы. Православная церковь учит, что тело и кровь Христовы, вкушаемые верными, есть в то же время умилостивительная жертва, приносимая Богу за живых и умерших (32: 395) С одной стороны происходит выворачивание наизнанку святого таинства, но с другой – речь идет о том, что все мы причастны к убийству красоты. В эпизоде, в котором Мышкин несет Гане кусочек ноги Настасьи Филипповны, свидетельствуется о том, что и он должен причаститься и почувствовать свою вину, так же как все верующие при причащении.

В эпизоде фильма, в котором Мышкин узнает о смерти Настасьи Филипповны, происходит важное событие: Мышкин первый раз снимает шапочку. С нашей точки зрения снятие головного убора в этом эпизоде символично и равносильно безумию, так как «голова – инструмент, управляющий рассудком и мышлением, но также воплощение человеческого духа, власти и жизненной силы. Кроме того, во многих культурах голова заменяла сердце в качестве возможного вместилища души» (28: 59.).

По словам Ивана Охлобыстина, он (Ф.М. Достоевский) закончил свой роман дикостью, и хуже дикости по тем временам быть не могло. Автор киносценария ответил тем же - финал у картины не такой, но по уровню дикости Достоевскому соответствует.

Что касается финальных аккордов фильма то, здесь мы сталкиваемся с проблемой превращения «реальной жизни в виртуальную фантасмагорию». Мир становится таким в связи с утратой ценностей и веры в какой-либо «абсолют» (черта постмодернизма), следовательно, то, что в «мире» Ф.М. Достоевского имело значимость (имеется ввиду «Красота спасет мир»), здесь становится титульной фразой, «фишкой-глюком», красивым виртуальным логотипом, или насмешкой над утопическими умонастроениями Достоевского.

«Согласно концепции Поршнева Б.Ф. человечество приобрело разум в результате прохождения в своем развитии страшной стадии – так называемой «адельфофагии» (поедания собратьев), т.е. умерщвления и употребления в пищу представителей своего собственного вида. Иными словами, колыбель разума – каннибализм, людоедство»(9: 132.).

С точки зрения Ф.М. Достоевского человечество придет к поеданию друг друга в том случае, если заплутает в своем развитии.


II.2 Фильм А. Куросавы «Идиот»


Любви великого японского режиссера Акиры Куросавы к русской литературе, и особенно к творчеству Ф.М. Достоевского, мы обязаны рождением в 1951 году фильма «Идиот» («Хакути») по одноименному роману. Как это ни парадоксально, фильм Куросавы можно назвать лучшей киноадаптацией романа. Режиссер переносит место действия в 1945 год на остров Хоккайдо, куда возвращается после плена герой фильма Камедо (князь Мышкин). Все герои носят японские имена, все ситуации приближены к местным реалиям, однако сохраняются основные сюжетные линии романа и, главное, глубинные пласты произведения. «В фильме присутствует нечто трудноуловимое, что принято обозначать как дух Достоевского» (19).

На момент выхода фильма Куросава не случайно стал единственным киноработником с мировым именем, представляющим Японию за границей. Это произошло потому, что ему присущи такие качества художника, которые редко встретишь среди японцев.

Если ранее характерной чертой японского кино была скорее созерцательность, то для творческой манеры Куросава самым главным является стремление к утверждению идей.

Слова Стефана Цвейга о персонажах Ф.М Достоевского: «все они вырваны с корнем и потеряли направления. Трагизм каждого героя Достоевского, каждый разлад и каждый тупик вытекает из судьбы всего народа» (24), можно отнести и к японцам периодов 1868 и 1945 годов. В эти периоды Япония находилась в культурном вакууме и в стремлении найти свое новое «я».

В это смутное время Акира Куросава в своих великолепных фильмах неизменно утверждал мысль, что смысл жизни не ограничивается «национальными интересами», а есть нечто, что каждый индивидуум должен открывать сам для себя через страдание.

Куросава, бесспорно, реалист. Его реализм критический, со стремлением к глубокому психологизму, народным традициям и разнообразию творческих приемов. Идеализмом можно назвать стремление к идеалу, мечты о гармонии мира, о красоте и доброте людей. Мы можем сказать, что для Куросавы идейной концепцией фильма стала фраза Ф.М.Достоевского: «Сострадание есть главнейший, и может быть, единственный закон бытия всего человечества» (12: 232)

Куросава – художник, работающий в ярко выраженной мужской манере. Его фильмы – это драмы, полные накаленных до предела чувств и столкновений. Наиболее сильный образ картины, Акама (Рогожин), воплощён Тосиро Мифуне, его темперамент как нельзя лучше оказался для роли человека подчинённого сильным страстям. Масаюки Море в роли Камедо (Мышкин) играет человека, преисполненного страданием к окружающим, вид этих страданий доставляет ему физическую боль. Эти герои сталкиваются, на этом столкновении построена картина.

Глубинные пласты романа, его психологизм раскрываются во многом именно в режиссерском построении сцен, в его символических находках. В этом видна связь с многовековым японским «условным» театром: не лица, но маски. Главный герой закрыт от зрителя, потому загадочен. В фильме Куросавы Камедо (Мышкин) неактивный герой, он наблюдает со стороны, в отличие от Акамы (Рогожина) и Таеко Насу (Настасьи Филипповны). Об этом говорит Бортко: «Мышкин – мученик. Больной, несчастный, очень слабый, беззащитный, беспомощный человек. В романе это – не так. Князь в романе очень активен, у него есть своя точка зрения на все, куда он только не вмешивается» (24)

Как мы уже говорили, Масаюки Море передает удивительное по своей силе и исключительности страдания Мышкина. «Страдать (а страдает он страшно) его заставляет скорее не то, что он слышит, а то, что он видит: портрет Настасьи Филипповны, выставленный в витрине фотографа, мокрый снег вперемешку с паровозным дымом, сжатый кулачок Аглаи, толстые стекла в доме Рогожина, его самурайские ухмылки. Мы сострадаем Идиоту, потрясенные всем, что развертывается у нас перед глазами» (там же). Однако зритель не идентифицирует себя с героем, он отстранен. Для нас он почти «дух, призрак, что вообще для японской драмы характерно». Камедо (Мышкин) красив, молчалив, глубок. «Но сам Идиот настолько выше нас, настолько далек, что мы и помыслить не можем: "и я бы мог, как тут...» (там же).

Но Мышкин в фильме далек не только от зрителя, он говорит на разных языках с окружающим его миром, людьми. Вся холодность, чуждость и непонимание этого мира и самобытность Мышкина передано Куросавой через образы, передающие реалии действительности фильма, вместе с тем наполненных глубоким символизмом.

Как никто из европейцев, режиссер сумел воссоздать причудливый и сложный мир русского писателя, лишь через одну деталь - постоянно идущий снег, - передать образ "самого умышленного города на всем земном шаре", каким ощущал Достоевский Петербург. Куросава последовательно структурирует базовые хронотопы Достоевского на японской почве. Несмотря на очевидную привязанность визуального ряда фильма к японским реалиям, внимание концентрируется на вненациональных пространственных элементах. Даже внутри Японии для места действия Куросавы выбрана одна из самых «неяпонских» провинций – Хоккайдо, фактически ставшая японской территорией меньше, чем за сто лет до происходящих в фильме событий. Куросава использует климатические и географические реалии зимнего Хоккайдо в художественных целях: обильные снегопады и сильные морозы позволяют создать в картине атмосферу душевного холода и клаустрофобии. Таким образом, экзотика Хоккайдо целенаправленно эксплуатируется для создания в картине не японской, а универсальной визуальной среды.

Хоккайдская зима формирует ощущение общего или, по крайней мере, смежного географического пространства между миром литературного источника – России, и миром фильма – Японии. Зима сопровождает все действие фильма, наполняя пространство кадра ощущением холода и неприкаянности главного героя.

Идеологический роман Достоевского, полифония голосов-идеологий обусловливают и основной кинематографический прием, определяющий визуальный ряд фильма. Картина построена на обилии крупных планов с размытыми, нечеткими задними фонами. В этой ситуации любое появление в романе, а следовательно, и в фильме пространственных форм – интерьеров внутренних помещений и элементов городского ландшафта – требует их идеологического, но не натуралистического прочтения.

Во внешних проявлениях героев, в основном в их одеж­де, японское национальное начало очевидно только у тех персонажей, которые связаны с идиллическими семейными хронотопами: это все действующие в фильме матери, а также некоторые домочадцы. Три основных героя (Камеда (Мышкин), Акама (Рогожин) и Таеко Насу (Настасья Филипповна)) на всем протяжении фильма ни разу не появляются в кимоно или другой национально маркированной одежде.

Параллельно, в качестве звукового фона кадров, показывающих зимний Саппоро, используется не японская, а протяжная русская фольклорная песня «однозвучно гремит колокольчик», что также форсирует создание «иностранной» атмосферы. Фактически во всех кадрах с изображением городской жизни по пути следования Камеды (Мышкина) и Акамы (Рогожина) отсутствует какая-либо сугубо японская информация. По сути, если не принимать во внимание кадры с изображением прохожих-японцев, идентифицировать место действия как Японию невозможно.

Как пишет Э. Власов (6: 443.), передача домашних интерьеров с самого начала фильма строится «по Достоевскому» – с акцентированием внимания зрителя на порогах, дверях и лестницах. Этот «интерес» Куросавы к хронотопическим узлам романной поэтики Достоевского последовательно реализуется в поэтике фильма вплоть до самого финала.

Хронотип домашнего очага, а значит тепла и уюта, противостоит символам холодности и отчужденности. Параллельно происходит отторжение Камеды (Мышкина) от идеологически чуждых ему пространств семейно-бытовой идиллии. После первой сцены в доме Оно (Епанчиных) следует сцена, отсутствующая в романе. По сюжету фильма, Камеда (Мышкин) получает не миллионное наследство, а землю. Аяко (Аглая) отправляется с ним на осмотр его будущих владений. Это большая животноводческая ферма, в послевоенной Японии представлявшая не меньшую ценность, чем миллионы рублей в пореформенной России. Демонстрируя Камеде (Мышкину) ферму, Аяко (Аглая) спрашивает его: «Что бы вы сказали, если бы все это стало вашим? Были бы вы счастливы?». Камеда (Мышкин) невнятно бормочет: «Конечно», однако, по его взгляду и интонации понятно, что он не представляет себя хозяином этой территории – «коммерческого» пространства, требующего навыков управления и способного приносить большие доходы. Ни потенциальным, ни настоящим хозяином данного типа пространства принадлежащий иному хронотопу Камеда (Мышкин) себя не чувствует.

Гораздо привычнее Камеде (Мышкину) находиться в другом месте: после прохода по коридору фермы, через коровьи стойла, в следующем кадре он вместе с Аяко (Аглаей) идет по длинной аллее, обсаженной с обеих сторон высокими деревьями. Здесь свое отношение к виду Камеда (Мышкин) выражает уже сам, без вопроса Аяко (Аглаи), замечая: «Какой прекрасный вид!». Оба кадра – в коровнике и в алее – фактически представляют собой изображения проходов по коридору.

Изображение дома Каям (Иволгиных) аналогично изображению дома Оно (Епанчиных): это идиллический мир, наполненный циклическим временем, постоянными, повседневными заботами, который болезненно реагирует на любые попытки нарушения установленного порядка и незыблемых принципов. В первом же кадре, представляющем этот дом, есть и в появляющемся ранее у Оно (Епанчиных) вязание у Каям (Иволгиных), как и у Оно (Епанчиных), вяжет сестра, и традиционное идиллическое чаепитие.

В прихожей Камеда (Мышкин) встречает Таеко Насу (Настасьи Филипповна), при этом она изображается стоящей у открытой наполовину двери, за которой виден обильный снегопад, подчеркивающий черный, трагический цвет ее одежды. Таким образом, с самого первого появления героини в фильме устанавливается ее не только идеологическая, но и чисто визуальная контрастность с окружающей средой.

Зима – период виртуальной остановки времени (пора, когда время как бы останавливается), и вся жизнь, все основные события и действия начинают концентрироваться в интерьерах домов. Фактически здесь устанавливается параллель между сведением всех действующих персонажей в ограниченном пространстве комнат и выявлением в качестве главного объекта авторского внимания – как Достоевского, так и Куросавы – внутреннего мира героев.

Город в фильме представлен абсолютно непроницаемым для Камеды (Мышкина) – герой не находит себе своего места в городском пространстве, наполненном извозчиками, трамваями, прохожими, торговцами: он не принадлежит данному пространству и не чувствует себя в нем как дома. В городе он продолжает испытывать постоянное чувство холода, усилившееся после посещения холодного дома Акамы (Рогожина). Передвижение Камеды (Мышкина) по городу также происходит как бы в коридоре, который формируется стенами домов и высокими сугробами, отделывающими тротуар от проезжей части. Один из таких «коридоров» приводит героя к магазину, в витрине которого выставлены многочисленные ножи. Разглядывая ножи, Камеда (Мышкин) продолжает находиться в «коридоре», на этот раз формирующемся его ладонями, приложенными к голове. Таким образом, Куросава последовательно воссоздает хронотоп коридора Достоевского, представляющий собой дорогу к «кризисному» порогу, переступая который, герой приобретает принципиально новые идеологические качества.

Овладев базовыми принципами поэтики литературного текста, кинорежиссер может конструировать на их основе оригинальные сцены, которые писатель в своем произведении не помещал.

Центральной «готической» сценой фильма, отсутствующей в романе, однако чрезвычайной близкой тексту по «карнавальному» духу, становится эпизод бала-маскарада на катке. Быстрое, кругообразное движение по льду фигур в масках, в темноте и с зажженными факелами, создает атмосферу клаустрофобии, таинственности и страха. Большинство масок зловещи, страшны, несколько раз перед камерой проезжает фигура, одетая в костюм смерти.

В финальном эпизоде дом Акамы (Рогожина) окончательно приобретает черты мистического здания, отрезанного от внешнего мира, - темного, холодного и страшного. Акама проводит Камеду в дом через коридоры, один из которых показывается впервые: высокие каменные стены, узкий проход между ними, с правой стороны обрамленный снежным и ледяным навесом.

В финальной сцене хронотопическими компонентами, определяющими атмосферу пространства кабинета Акамы, становятся темнота и холод.

Окончание эпизода строится по линии удвоения степени изолированности героев от внешнего пространства. Спасаясь от холода, Камеда и Акама накрываются покрывалами, создавая тем самым вокруг себя еще одну непроницаемую для внешнего мира стену, дублирующую толстые готические стены дома. Двойнические отношения персонажей в данном случае выявляются при помощи идентичных покрывал, которыми они накрываются.

Чрезвычайно важными для окончательного оформления темы двойничества становятся заключительные крупные планы героев. В заключительном портретном кадре Камеда обнимает Акаму, их лица переходят из перпендикулярного плана в параллельный, причем эта параллель удваивается за счет их падения на пол: здесь разрушаются два перпендикуляра – два конфликтных отношения. В финальном портретном плане героев Куросава сливает их воедино друг с другом и с горизонтальной плоскостью земли, породившей Камеду, Акаму и их внутренние и внешние миры.

Шокирующий факт маскирования рук Мышкина (Мышкиным) при помощи серых перчаток, что в контексте смерти Настасьи Филипповны и облегчающего жеста освобождения рук героем после проверки им убийства за гобеленом отсылает нас к символике рукавиц палача.

Поразительно разработана Куросавой сцена возле мертвой Настасьи Филипповны. Мышкин и Рогожин долго идут под тихую музыку гобоя. Мышкин тих, покорен, полон предчувствия. В доме Рогожина темно. Мышкин держит в руке свечу, и с каждым его шагом освещение меняется, становясь тревожнее и мрачнее. Тень от резной ширмы ложится на лица, превращая их в зловещие черепа Может быть здесь осенила Куросаву идея превратить лица героев «Макбета» в маски театра «Но»? А когда Мышкин видит за ширмой мертвое тело, он, тихо стеная, долго колеблет ширму, хватаясь за нее, чтоб не упасть, и тени бегут, трепещут, маски оживают, начинают безмолвно говорить, мимировать. Это безумие овладевает несчастным.

Особая символика кульминации-развязки, т.е. той сцены после убийства, для которой, по признанию Достоевского, и был написан весь роман, в кинокартине углубляется одноразовым введением дракона, то ли выползающего из тени, то ли погружающегося в нее, что усиливает неподвижность его смотрящего на зрителей глаза; содержательность этого старейшего знака культуры человечества, так сказать, предуведомленного здесь упомянутым выше символом окна, а также посредничеством глаз, свою семантическую полноту обретает в контексте восточных знаков-архетипов как освобождающая перемена движения от плюса к полюсу, что зримо подтверждает кадр с грозовым небом, очистительной молнией.

Возможность преодоления низких, земных чувств представлена в сцене-эпилоге, которая открывается кадром с Аяко (Аглаей). Вслед за этим кадром следует сцена в прихожей, где раздеваются вернувшиеся с улицы Каяма (Ганя), мать и младший брат Каямы (Гани) – Каору. При этом брат сидит у порога запорошенной снегом, то есть буквально «маркированный природной стихией», и Каяма (Ганя) называет его идиотом. Для Каору данная сцена фактически является кризисной, переходной – из положения школьника-подростка он переносится в состояние «блаженного идиота», подобного Камеде.

Работа Акиры Куросавы несет в себе особенную среди кинопостановок романа «Идиот» эстетику мира экзистенциального, мира метафизики. Драматизм и реализм переплетается с фантастическими образами-символами. Этот фильм был любимой работой мастера. Картина на родине режиссёра успеха не имела, критика была разгромной, так как фильм не укладывался ни в один из традиционных жанров японского кино.

«Работа над фильмом оказалась для меня очень тяжелой, просто непосильной. Достоевский достаточно трудный автор, и тут он меня подавил — я начинал понимать, какую физическую нагрузку испытывают японские гиганты-борцы «сумо». И тем не менее для меня это был замечательный опыт. Некоторые сочли этот фильм неудачей. Я придерживаюсь другого мнения. Так или иначе, из всех моих фильмов больше всего откликов я получил именно на него. Будь он настолько плох, мне не писали бы. Если у режиссера есть что сказать и он не привык лгать своим зрителям, то и он может им доверять» (34: 189)

Акира Куросава режиссер с мировым именем. Возможно, его кино можно считать элитарным. Это кино для глубокого зрителя. И его версия «Идиота» неожиданна и загадочна, а главное – глубоко драматична. Недаром мастер считал ее одной из лучших своих работ, а французская критика вознесла фильм до небес.


II.3 Фильм И. Пырьева «Идиот»


Более пятидесяти лет назад на экраны вышел фильм, который в то время сделал прорыв в советском кино, стал новаторским, лидировал в прокате и вызывал массу споров. Это фильм Ивана Александровича Пырьева «Идиот» (1958 год). В современных рецензиях на картину мнения критиков и искусствоведов до сих пор расходятся.

В творчестве самого режиссера его первая экранизация Ф.М. Достоевского стала новой, особенной ступенью. Сценарий к кинофильму был написан еще в 1948 году, но почти десять лет пролежал на полке.

Сам же он о Достоевском писал так: «Я испытываю давнее и стойкое пристрастие к этому писателю, исключительному и по художественной силе, и по трагической судьбе. При чтении его произведений мне неизменно передается заложенная в них трепетная взволнованность, достигающая в иные моменты огромного напряжения страсти», - говорил Иван Пырьев (2)

Долгие годы мастер искал исполнителя главной роли. Было пересмотрено огромное количество артистов, но никто не подходил. Пырьев почти отчаялся. Но однажды он увидел пробы никому неизвестного театрального артиста Юрия Яковлева к фильму «Сорок первый» Григория Чухрая. Актера утвердили на роль князя Мышкина. Чутье режиссера не подвело. Роль князя стала одной из визитных карточек Юрия Яковлева. И вывела его в суперзвезды советского кино. Актерский талант Яковлева по достоинству оценили не только в Советском Союзе, но и в Голливуде.

Князь Мышкин – не единственная актерская удача фильма. Главную женскую роль - Настасьи Филипповны - гениально сыграла актриса Юлия Борисова. «Человек без кожи» с обостренным чувством справедливого – такой она сделала свою героиню. И на крупных планах была так выразительна, что роль до сих пор считается эталонной…

Актеры играли на пределе своих чувств, их герои – два обожженных страдания. Это особые люди, которые видят друг друга в толпе, ощущают присутствие человека, который также чувствует и понимает окружающий мир. Князь Мышкин Ю.Яковлева при всей своей мягкости, наивности и доверчивости производит впечатление человека, которым невозможно помыкать, он все равно сделает все так, как подсказывает ему совесть. В фильме князь – «человек не от мира сего», он словно причудливое светлое порождение природы. Актер сыграл духовно высокого и прекрасного человека, претендующего на святость. Святость его в совестливости и доброте.

Сильнейшее впечатление производит Настасья Филипповна. Юлия Борисова играет человека «без кожи», психиатры называют таких людей сенситивами. Сенситив реагирует на любое воздействие извне, безумно страдает от малейшей вины, намека на упрек, видит упреки там, где их нет.

Интересно, что в критических статьях к фильму И. Пырьева в основном делается упор на внешнюю сторону картины. Мы имеем в виду, ту оценочную характеристику работы, которая останавливается на таких моментах, как игра актеров, их накал, надрыв, а также общий дух картины, ее атмосфера именно в жанровом, постановочном плане, нежели в идейном и интерпретационном. С этим можно согласиться, потому что во-первых, картина не была закончена до конца (была снята только первая часть – «Настасья Филипповна»), а значит центральный образ князя Мышкина не был показан в развитии, и изначальная сверхзадача картины не нашла полного выражения. Во-вторых, фильм И.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: