Космизм Есенина как зарождение темы богоборчества
Столкновение двух миров и судьба родины в революционную эпоху - вот стержневая мысль, волнующая поэта в "Небесном барабанщике". Отсюда и жизнеутверждающий романтический пафос, и гиперболические образы, и ораторски-маршевой ритм стиха:
Листьями звезды льются
В реки на наших полях.
Да здравствует революция
На земле и на небесах!
Души бросаем бомбами,
Сеем пурговый свист,
Что нам слюна иконная
В наши ворота в высь?
Нам ли страшны полководцы
Белого стада горилл?
Взвихренной конницей рвется
К новому берегу мир.
"Небесный барабанщик" в идейно-художественном плане значительно шире таких произведений Есенина, как "Преображение", "Инония". Знаменателен в нем открытый призыв к борьбе с "белым стадом горилл" - интервентов. Схватка с врагом предстоит не из легких, она потребует напряжения народных сил и даже жертв.
Есенину всегда были дороги и близки духовные богатства, созданные народом в прошлом. Он постоянно проявлял живой интерес к устному поэтическому творчеству, художественному опыту писателей-классиков. И он не мог остаться равнодушным к полемическим выпадам пролеткультовцев против классиков мирового искусства, против тех основ христианства, которые заложены в искусстве.
Октябрь озарил есенинскую поэзию новым светом. "Не будь революции,- подчеркивал Есенин, - я, может быть, так бы и засох на никому не нужной религиозной символике".[4;136]
И хотя после своих первых "взрывчатых" революционных стихов и поэм многое пришлось пережить и переосмыслить Есенину; хотя порой еще "неумело шептал бумаге карандаш" о революционной нови; хотя не сразу смог Есенин до конца понять, "куда несет нас рок событий", - нам в его творчестве первых лет Октября всегда будет дорого стремление рассказать, как "на смену царщине с величественной силой рабочая предстала рать". Своими первыми стихами, посвященными революционным событиям 1917 года ("Товарищ", "Инония", "Небесный барабанщик", "Кантата" и др.), Есенин как бы подготавливает тот идейно-эстетический фундамент, который помог ему в дальнейшем преодолеть серьезные противоречия ("Сорокоуст" и др.) и создать такие поэмы, как "Анна Снегина" и "Песнь о великом походе".
Звени, звени, златая Русь,
Волнуйся, неуемный ветер.
Или:
О муза, друг мой гибкий,
Теперь бы песню ветра
И нежное баю -
За то, что ты окрепла,
За то, что праздник светлый
Влила ты в грудь мою.
В первых же послеоктябрьских произведениях Есенин искренне, радостно, горячо приветствовал революцию, давшую крестьянам землю и свободу. Однако осмыслить глубоко, сознательно все значение исторических и социальных перемен в жизни народа, особенно русской деревни, связанных с борьбой за торжество идей Великого Октября, он, естественно, смог далеко не сразу.
Интервенция, контрреволюция, блокада, голод, холод обрушились на молодую республику. В жестоких схватках с врагом, ценой неимоверных усилий прокладывал пролетариат России под руководством Коммунистической партии путь в социалистическое будущее. Революция требовала напряжения всех сил, железной, сознательной дисциплины, подчинения всей жизни страны единой цели - победить врага. Чтобы спасти от голода рабочих в городах и дать продовольствие фронту, на учет были взяты все излишки продуктов у крестьян, установлена продразверстка и запрещена частная торговля хлебом. Политика военного коммунизма была временным явлением, вызванным войной и разрухой народного хозяйства. Она позволила пролетариату России защитить завоевания Октября, в том числе и полученную крестьянами землю. Введение продразверстки и обострение в связи с этим настороженно-недоверчивого (исторически сложившегося) отношения деревни к городу, поиск частью трудового крестьянства "третьего пути" в революции (вспомним Григория Мелехова), борьба в сознании крестьянина-труженика индивидуалистических собственнических устремлений с новыми взглядами на жизнь - все это находит свое преломление и в творчестве Есенина. [3;78]
Поэт поначалу односторонне воспринимает период военного коммунизма, ему трудно еще понять, что противоречия этого времени будут быстро преодолеваться развитием самой новой действительности.
Теперь революция Есенина не столько вдохновляет, сколько разочаровывает. Он видит в ней ошибку. Непоправимую ошибку.
Именно в этот сложный период классовых битв, требовавших от художника особенно четкой и ясной идейной позиции, и проявился наиболее ощутимо "крестьянский уклон" Есенина. Не следует думать, что этот "уклон" - следствие только субъективных сторон мировоззрения и творчества поэта. В произведениях Есенина прежде всего отражены те конкретные, объективные противоречия, которые были характерны для русского крестьянства в период пролетарской революции.
Россия! Сердцу милый край!
Душа сжимается от боли.
Это свое мироощущение с особой лирической взволнованностью и драматизмом Есенин выразил в поэме "Сорокоуст". Творческая история ее примечательна. Поэма была написана Есениным во время его поездки на юг России в августе 1920 года, написана очень быстро, буквально "с ходу". Один из современников поэта вспоминает: "...в перегоне от "Минеральных до Баку" Есениным написана лучшая из его поэм - "Сорокоуст". Жеребенок, пустившийся в тягу с нашим поездом, - запечатлен в образе, полном значимости и лирики, глубоко волнующей.
В Дербенте наш проводник, набирая воду в колодце, упустил ведро.
Есенин и его использовал в обращении к железному гостю в "Сорокоусте":
Жаль, что в детстве тебя не пришлось
Утопить, как ведро в колодце.
Он категорически против революционных преобразований и отречения народа от бога, от веры, от христианства.
В Петровском порту стоял целый состав малярийных больных. Нам пришлось видеть припадки, поистине ужасные. Люди прыгали на своих досках, как резиновые мячи, скрежетали зубами, обливались потом, то ледяным, то дымящимся, как кипяток.
В "Сорокоусте":
Се изб древенчатый живот
Трясет стальная лихорадка!
Все это позволило ему понять свою ошибку, что и он был не прав, как и миллионы людей в свершении революции.
Трубит, трубит погибельный рог!
Как же быть, как же быть теперь нам
На измызганных ляжках дорог?
Особенно тяжело, временами трагически, в 1919-1921 годах переживает поэт революционную ломку старых, патриархальных устоев русской деревни.
Глубокий внутренний смысл имеет в "Сорокоусте" рассказ о том, как паровоз обогнал тонконогого жеребенка. Именно в этой сцене поэма достигает своего кульминационного звучания:
Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунных поезд?
А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый жеребенок?
Милый, милый, сметной дуралей,
Ну куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что живых коней
Победила стальная конница?
Хороню им стоять и смотреть.
Красить рты в жестяных поцелуях,
Только мне, как псаломщику, петь
Над родимой страной аллилуйя.
Теперь ему, Сергею Евсенину, провозглашавшему революцию, быть за все в ответе, на его сердце теперь лежит не только грех отречения от бога, но и само вмешательство в ход событий; кровь русского народа на его плечах, на его руках, на его поэзии.
В этих обжигающих душу стихах с нарастающей эмоциональной силой тревожно звучат раздумья поэта о сохранении в "машинный век" живой красоты неповторимой русской природы.
Неумолим ход времени, ход истории и прогресса. Есенин-поэт чувствует это эмоционально-психологически, глубинно, перспективно, значительно острее многих литераторов своего поколения.
Да, на глазах у поэта умирала старая, патриархальная Русь. Что придет ей на смену? Что ждет Россию в будущем? И еще: сумеют ли люди будущего сохранить красоту природы. А значит - и себя, и весь род человеческий!
Тревожны раздумья поэта...
Его стихи прежде всего обращены к современникам, к их сердцам и душам, к их разуму, но еще больше они обращены к нам, в завтрашний день человечества.
Истинная поэзия всегда национально-общечеловечна, она всегда с заглядом в будущее. Она вечна и бесконечна, как океан жизни. То, что в ней принадлежит только дню сегодняшнему и особенно - вчерашнему, что без усилий, хорошо видится на поверхности этого океана,- неумолимые волны времени, рано или поздно уносят в прошлое, в небытие.
То, что в таком поэтическом океане художественно, философски глубинно, общечеловечно, со временем, "на расстоянии" становится очевидным для всех: либо общей радостью и долгожданным озарением, либо общей болью, тревогой и заботой.
Так и с есенинским "красногривым жеребенком", со стихами поэта, наполненными живой красотой русской природы, которая, по существу, со времен Есенина оказалась беззащитной под "копытами" стального коня века.
В самом деле: кажется, время сняло вопросы, столь драматично прозвучавшие в есенинском "Сорокоусте", особенно в эпизоде с жеребенком.И да, и - нет!
Судьба патриархальной Руси - решена, притом - окончательно и бесповоротно. Она стала Русью Советской, социалистической.
А глубинная проблема "Сорокоуста": сохранения природы - "красногривого жеребенка" - не только осталась, но со временем - заострилась.
Более того, в последние десятилетия она стала вселенско-общечеловеческой.
Сегодня она касается и затрагивает интересы самым непосредственным образом, всех и каждого из нас - землян.
Вместе с тем ныне со всей очевидностью ясно, что в русской поэзии, еще на заре XX века, опираясь на богатейший опыт отечественной словесности, ее гуманистический пафос, все это, едва ли не одним из первых, глубоко нравственно, философски, по-народному мудро почувствовал и выразил тревожными, дерзкими, взрывчатыми стихами Сергей Есенин.
Вот почему нас продолжает волновать, до спазмы в горле, красногривый есенинский жеребенок. Он будит, будоражит нашу совесть, побуждая каждого из нас к действу в защиту живой красоты природы - этого драгоценнейшего и святого дара Земли - Человеку!
Вот почему стихи о красногривом жеребенке будут, несомненно, волновать и тех, кто придет за нами.
По праву можно сказать: это - стихи века. Их пророческий пафос ныне особенно очевиден!
Сегодня особенно очевидна несостоятельность попыток представить Есенина лишь певцом Руси уходящей. Вместе с тем очевидно и другое: "крестьянский уклон", с которым Есенин воспринял Октябрь, сказался в "Сорокоусте" особенно отчетливо. В этой "маленькой поэме", так же как и в "Кобыльих кораблях", "Песне о хлебе", "Исповеди хулигана", стихотворениях "Мир таинственный, мир мой древний...", "Я последний поэт деревни...", "Сторона ль ты моя, сторона..." и др., явственно звучит и неподдельная тревога за судьбы "полевой России", которую, по мнению поэта, готов был прибрать к рукам "железный гость"; и мужицкая стихийная удаль, идущая на крестьянской Руси от разинских и пугачевских времен; и мучительный разлад поэта с самим собой; и боль, с которой Есенин воспринимал тогда ломку старого крестьянского уклада. Все глуше слышны теперь раскаты буслаевской мужицкой удали, мятежного революционного набата, еще так недавно громко раздававшиеся в стихах поэта. И рядом с призывными строками:
Шуми, шуми, реви сильней,
Свирепствуй, океан мятежный... - все чаще появляются теперь строки, полные душевного смятения, тревоги и грусти:
Я последний поэт деревни.
Скромен в песнях дощатый мост.
За прощальной стою обедней
Кадящих листвой берез.
На тропу голубого поля
Скоро выйдет железный гость.
Злак овсяный, зарею пролитый,
Соберет его черная горсть.Скоро, скоро часы деревянные
Прохрипят мой двенадцатый час!
Речь здесь идет, конечно, не о физической смерти, а о "гибели" стихов "последнего поэта деревни" под беспощадной пятой города - "железного гостя". И вместе с тем поэт стремится познать смысл происходящего: О, если б прорасти глазами, Как эти листья, в глубину. Он сердцем чувствует, что вся его жизнь в песнях, в стихах, что без них нет ему места на земле:
Ах, увял головы моей куст,
Засосал меня песенный плен.
Осужден я на каторге чувств
Вертеть жернова поэм.
И опять поэта гложет тревожная дума, сможет ли он петь по-новому. А если нет? Если "новый с поля придет поэт"? И его "будут юноши петь" и "старцы слушать". Что тогда?
И вся эта сложная гамма чувств проникнута любовью к Родине, которая всегда томила, мучила и жгла чистую душу поэта:
Я люблю родину.
Я очень люблю родину!
Я все такой же,
Сердцем я все такой же.
Как васильки во ржи, цветут в лице глаза.
Стеля стихов злаченые рогожи,Мне хочется вам нежное сказать.
Спокойной ночи!
Всем вам спокойной ночи!
Эти есенинские стихи, как и вся его поэзия, по-настоящему гуманистичны. Они наполнены "грустной радостью" бытия даже тогда, когда поэту кажется, что все светлые мечты и надежды - в прошлом. Вспомним одно из самых проникновенных и человечных лирических стихотворений - "Не жалею, не зову, не плачу...", написанное им в 1921 году. Как философски мудры в нем раздумья Есенина о днях быстротекущей жизни, с какой художественной силой выражена в нем любовь к людям, ко всему живому на земле!
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
Дух бродяжий, ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
Есенин отправляет в последний путь все то духовное, то русское, то крестьянское, которое есть в нем и будет до конца дней, то от чего он пытался отречься и не смог.
В первые годы революции Есенин проявляет особый интерес к выявлению природы художественного образа, отношения поэзии к жизни и другим эстетическим проблемам. Поэт исключительно строго подходит к оценке своих стихов, к творчеству других писателей. "Душа моя устала и смущена от самого себя и происходящего. Нет тех знаков, которыми бы можно было передать все, чем мыслю и от чего болею",- замечает с тревогой поэт в одном из своих писем. В другом письме он даже говорит: "Я очень много болел за эти годы, очень много изучал язык и к ужасу своему увидел, что... все мы, в том числе и я, не умели писать стихов".
В 1918 году он создает свою теоретическую работу "Ключи Марии".
Трагическая тема человека, чуждого по духу деклассированной богеме и стремящегося вырваться из ее цепких лап, взволнованно раскрывается Есениным в ряде стихотворений "Москвы кабацкой":
И уже говорю я не маме,
А в чужой и хохочущий сброд:
"Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет!"
Отрицательно сказалось на таких произведениях Есенина, как "Исповедь хулигана", "Кобыльи корабли", "Москва кабацкая", известное увлечение сложными образами и нарочито огрубленной лексикой, за которые ратовали имажинисты. [9;90]
Напомнить о прошлых "концепциях" и высказываниях о поэзии Есенина необходимо в наши дни для того, чтобы наглядно представить, сколь сложно и противоречиво происходило движение и развитие критической мысли, направленной на познание и выявление объективной художественной значимости поэзии Есенина в истории советской литературы, конкретно проследить, каковы были наиболее характерные тенденции в прошлом, как развивался в критике и литературоведении процесс восстановления подлинного облика Есенина как великого поэта и человека, какова была в действительности судьба его литературного наследия.
К сожалению, многие, очень многие, писавшие о Есенине, особенно вскоре после смерти поэта, видели в нем прежде всего лишь "певца уходящей патриархальной Руси", получившего в годы детства и юности "церковно-мистическую закваску". Принято было считать, что по своей "психоидеологии" Есенин - "кулацкий поэт" и "типичный лирик-индивидуалист", что конфликт "мистического певца старой Руси" с городом неизбежен - отсюда и "Москва кабацкая", и "поэтизация богемы", отсюда многие стихи Есенина, полные "мотивов отчаяния и безысходности", и наиболее постоянная их тема - "поэтизирование хулиганства"; вместе с тем весьма настойчиво и решительно утверждалось, что стихи поэта о революции "безрадостны и худосочны", что "Стансы" Есенина "фальшивы" и что "о Марксе и Ленине Есенину, пожалуй, писать рано".
Находились критики (и таких было немало), которые вообще были готовы "отлучить" Есенина-поэта и особенно гражданина от революционной действительности.
А сколько в ту пору раздавалось "сочувственных" голосов о "драме Есенина", в которых порой звучали и явная фальшь и ханжеское лицемерие, сколько было говорено о том, что, конечно же, природа наделила Есенина удивительным лирическим даром, но вот, дескать, "жаль", что поделаешь, сказались и среда и условия воспитания Есенина, у поэта "не было большой культуры", "образованности". Поэтому "он писал от нутра", и хотя в этом "много положительного", но в том же "таилась и прямая опасность". Ибо "творчество от одного нутра, без надлежащей культуры, без упорной работы над собой брало непомерно много сил". И Есенин естественно и неизбежно очень скоро растратил свои силы, свой талант. Да к тому же у него не было "целостного художественного миросозерцания. Он двойственен, расколот...", отсюда "конфликт с эпохой" и, как это ни тяжело сознавать, "неизбежная гибель" поэта. [8;35]
Эта "концепция" творчества и личности Есенина, возникшая в середине двадцатых годов, имела свои крайности, свои политические оттенки.
Связано все это было самым непосредственным образом с острейшей идеологической борьбой, которая в пору становления молодого Советского государства и особенно в годы нэпа развернулась на литературном фронте между писателями, рожденными революционной действительностью, зачинателями новой, советской литературы, открыто вставшими на сторону Октября, творчески развивавшими прекрасные традиции русской классической литературы - традиции реализма, народности, гражданственности, и представителями различных литературных групп и течений, стоявшими, как правило, на позициях мелкобуржуазного формалистического искусства.
Борьба эта отражала сложный процесс формирования и развития в нашей стране новой, социалистической литературы. Есенин, один из зачинателей советской поэзии, смог решительно преодолеть чуждые мелкобуржуазные формалистические влияния, отойти от имажинистов и повернуть в своем творчестве новаторски смело к пушкинской простоте.
В истории нашей отечественной литературы ему, Есенину, суждено было стать одним из тех могучих звеньев реализма и народности, которые навсегда духовно, нравственно, идейно, художественно соединили поэзию Советской России с великими ее предшественниками - Пушкиным, Лермонтовым, Некрасовым, соединили в ту нелегкую для реализма пору, когда некоторые горячие футуристские, пролеткультовские, конструктивистские, имажинистские и иные головы уже были готовы навсегда отказаться от богатейшего наследия писателей-классиков. [3;111]
Следует подчеркнуть, что в последние годы жизни Есенина в печати пусть редко, но все же раздавались здравые голоса в поддержку поэта, столь необходимую для него; в этих выступлениях звучала и озабоченность дальнейшей судьбой поэта, и искреннее одобрение, и радость в связи с решительным поворотом Есенина к пушкинским традициям, а главное - в связи с глубоким раскрытием поэтом в своих новых стихах современной темы. Здесь прежде всего следует сказать о "Предисловии", предпосланном сборнику стихов Есенина "Русь советская", изданному весной 1925 года в Баку. Дав высокую оценку таким стихам Есенина, как "Русь советская", "Песнь о великом походе", "Возвращение на родину", "Письмо к женщине" и другим, вошедшим в сборник, автор предисловия, редактор "Бакинского рабочего", видный партийный журналист П. И. Чагин подчеркивал, что ныне "Сергей Есенин - уже больше чем попутчик, он уже наш спутник"'. Несколько ранее "Правда" дала высокую оценку художественной силе и удивительной простоте стихов Есенина "Русь советская" и других, опубликованных в "Красной нови", отметив при этом, что "после долгих и бурных исканий Есенин пришел к Пушкину"».[9;28]
Заключение
Тема богоборчества в лирике Есенина столь многозначна и противоречива, что нам – простым исследователям сложно утверждать о правомерности тех или иных фактов. Нам главное – они были, и это важно.
Зарождение темы богоборчества можно считать с появлением в лирике Есенина мотивов космизма, обращению к космосу, сравнениям, в которых отражены вселенские законы.
Данная тема начинается с попытки познания Есениным вселенной, ее законов, поклонению перед ее величием.
Переосмыслив и осознав многое, он пытается подмять вселенную под себя, подчинить ее интересам своим и всего народа.
Приход Октября заставляет Есенина разувериться во многом, что обещает вселенная, и обратить вектор поэзии не к небесам а к земле, где уже свершается революция, и он ее воспевает.
Народ не должен прозябать в пустопорожних обращениях к Богу, а идти и действовать, идти за своим другим «настоящим» богом – вождем революции.
Поэзия периода Октября позволяет ему отречься от понимания бога и христианства, и даже позволить себе его высмеивать.
Разруха, нищета в крестьянских семьях после октябрьского периода снова обращают Есенина к великому, к христианскому, к божественному; но он теперь грешен на нем, Есенине лежит кровь всего русского народа. Его страдания уже принесенные самой революцией.
Есенин полон страдания, попыток раскаяния и снова и до конца своих дней неопровержимого признания своей ошибки.
Литература
Бобковский И. Терминология поэзии Есенина. – Киев, 2002
Варламов Ю.И. Млечный путь С. Есенина. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2005
Воробьев М. Сергей Есенин. – СПб.: Издательская группа «СЕВЕР», 2005
Ковров Н.Д. Золотые рощи Есенина. – М.: Худ. лит., 1998
Лазарев А.Л. Лирика Есенина. – М.: АСТ Плюс, 2004
Майоров Е. Есенин зарубежом. – М., 2004
Науменко Л.Н. Лирика Сергея Есенина. – М., 2001
Первых И.Т. Художественная литература. - М.: Просвещение, 2003
Песковский А.С. Говорите о Есенине. – СПб: ПИТЕР, 2000
Прокушев Ю. Есенин сегодня. – М.: Просвещение, 1999
Прокушев Ю. Слово о Есенине. – М., 1996
Сергеев С. Полет Есенина. – М.: Просвещение, 1998
Юдин Е. Русскость Есенина. – СПб.: АСТ, 2000
34