Франция в жизни и творчестве В.К. Кюхельбекера
Культурной жизнью Лиона Кюхельбекер в целом остался доволен. Заглянув походя в два лионских театра, он долгое время наслаждался лионским «музеумом». Произведения искусства Кюхельбекер описывает наиболее обстоятельно, не забывая высказывать свое мнение о том или ином художнике:
«Филипп де Шампань… может служить нам примером всех достоинств и недостатков большей части исторических живописцев Французской школы. Его рисовка верна, расцвечение свежо; правила анатомии везде соблюдены, складь одежды тщательна и вместе свободна… выражение его лиц разительно. Но по большей части ложно и принужденно, и потому его лучшие произведения получают что-то похожее на кривляние. Филипп де Шампань заимствовал все искусство у лучших италианских художников; но он не был Промефеем: он не мог похитить их вдохновения», - в этом описании, по сути, содержится главный критерий, по которому Кюхельбекер оценивал творения живописцев. Содержание представляется поэту гораздо важнее формы. Неважно, насколько точно соблюдены пропорции фигур – главное, чтобы лица светились искренними чувствами, и картина дышала вдохновением художника. В качестве примера привожу описание картины Рубенса: «Одна из его лучших мною виденных картин – «Поклонение волхвов»: она служит украшением Лионской галереи. Рубенс не есть живописец Грации; но мальчик, который здесь между двумя волхвами, так мил, так прелестен, его голубые глаза так живы и в то же время исполнены такой доброты, что, кажется, сама Грация водила хотя раз рукою живописца силы. Но самая трудная задача картины разрешена в изображении царя эфиопского: в этой голове Рубенс показал себя истинно великим художником. Он безобразным чертам и смуглому цвету эфиопского лица придал столько благочестия и душевной теплоты, что забываешь его наружную отвратительность и с удовольствием останавливаешься на выражении».
В Лионском музее Кюхельбекер открыл для себя гений Франциска Альбани, с содроганием встретился с творением «ужасного Эспаньелетто»; простил Перуджино неверную рисовку – за теплоту и благочестие на лицах святых Иакова и Георгия - и чуть не вознесся на небеса вместе с пресвятой Девой кисти Гвидо Рени. На этом закончилось знакомство с Лионом, и путешественники отправились в городок Э (Aix) (30 декабря 1820 г. (11 января 1821 г.)).
Две черты отличали город Э от других французских городов. Во-первых, здесь было множество «остатков древности», представлявших интерес для человека, неравнодушного к истории. Любознательный Кюхельбекер интересовался всем и подходил к старым строениям, едва только замечал на стене какую-нибудь надпись. Одна из них сильно насмешила поэта и его товарищей. На камне перед церковью было вырезано: «Il est expressement defendu de faire ceans aucune ordure»18.
Во-вторых, Э поразил путешественников странной для французского городка чистотой. У Кюхельбекера даже возникло впечатление, что Э – на самом деле часть Берлина, перенесенная во Францию волшебником.
Но по-немецки чистый Э был забыт, когда на пути в Марсель Кюхельбекер увидел поистине дивную картину: «слева цепь приморских Альпов, возвышающихся за облака четырьмя уступам; справа прелестное полуденное море… Заходящее солнце освещало одну половину его: она превратилась в один огромный алмаз; другая приковывала взоры неизмеримостию, прелестною лазурью и божественным спокойствием…». Это было Средиземное море. Здесь можно утверждать, что полуденную Францию стоит посетить уже из-за одной ее неповторимой природы. Нахлынувшие чувства заставили поэта вспомнить стихи Шиллера:
Und das Meer lag still und eben
Einem reinen Spiegel gleich;
Keines Zephyrs leises Weben
Regte das krystallne Reich.19
Синева Средиземного моря неожиданно напомнила Кюхельбекеру Санкт-Петербург и зеленоватые воды моря Балтийского. В те же минуты в душе поэта родилось стихотворение «Снова я вижу тебя, прекрасное, светлое море…». В этих неровных, восторженных строках Кюхельбекер обращается к морю, как к живому существу. Он смотрит на его «лазурные воды» и с грустью вспоминает «шум изумрудных пучин родимого русского моря». Мыслями он уносится «в пышные стены Петра» и просит великодушные «лазурные волны» быть «послами любви» и отнести на север к «милым далеким» его мысли, мечты и надежды.
31 декабря 1820 года по новому стилю Кюхельбекер прибыл в Марсель. В письмах, посвященных Марселю, часто встречается описание разнородной толпы. Это – своего рода символ жизни, неусыпной деятельности, которая кипит в этом городе до захода солнца. Такие динамичные картины вполне соответствовали деятельной натуре Кюхельбекера. «Я живу окнами на гавань…», - пишет он 9 (21) января 1821 года, - «Матросы и торговцы всех народов: турки, италианцы, греки, испанцы, англичане, жиды – толпятся, кричат, продают и покупают; здесь маленький савояр чистит сапоги марсельскому щеголю; там поет бородатый пилигрим под скрип гудка; тут запачканный мальчик служит громогласным каталогом своей продажной библиотеки, сваленной в короб...; далее пляшут бедные сироты…; мимо их мчится на гордом коне милорд или скачет в красивом ландау русский барин. Богатства всех стран земли здесь собраны: здесь слышишь языки всей Европы и видишь всевозможные лица, состояния, одежды, обычаи».
В этом живом и довольно позитивном описании виден, как в зеркале, характер французов: болтливые и легкомысленные, они пребывают в состоянии вечного движения и стараются поймать каждое счастливое мгновение жизни. Но по-настоящему счастливым французский народ назвать нельзя: слишком велик контраст между запачканным мальчиком с книгами и милордом на гордом коне. Французский народ, как и русский, страдает от нищеты, социального неравенства и недостатка просвещения.
Недостаток просвещения сказывается и на спектаклях марсельского театра, которые часто превращаются в кулачные бои. Происходит это из-за крутых нравов каталонских носильщиков, которые зачастую во время спектаклей «берут приступом сцену и критикуют палочными ударами актеров, не угодивших на вкус их». В таких случаях марсельская знать сидит в ложах и любуется зрелищем, прервать которое невозможно, а вмешаться означает подать повод к убийствам.
14 (26) февраля 1821 года Кюхельбекеру пришлось попрощаться с Марселем. В последний день своего пребывания он отправился в Главный собор, где служили панихиду по убитому герцогу Беррийскому20. Волею случая, на въезде в Тулон поэт увидел каторжников в красных рубахах, скованных по два – их выводили на работу. Вид этих несчастных людей произвел на поэта огромное впечатление. Немного позже, 10 апреля, когда Кюхельбекер уже был в Париже, были отправлены этапом каторжники. Они направлялись в Тулон из тюрьмы «Бисетр». Но гораздо важнее то, что среди этих каторжников был Гравье – главный организатор покушения на герцогиню Беррийскую.
Природа в Тулоне была гораздо беднее, чем в других городках, но зато Кюхельбекеру представился случай сказать что-то хорошее о французах. Во время прогулки он зашел на чужую дачу и там узнал, что такое на самом деле французское гостеприимство. «Добрая, довольно еще молодая женщина встретила меня у ворот, ввела в комнату своего мужа; меня обласкали, угостили прекрасным, легким вином и накормили вкусным завтраком», - с удовольствием вспоминает поэт. Таким образом, в последние дни своего пребывания во Франции он узнал, что французы вовсе не так надменны, как иногда кажутся людям несведущим. И если они даже иногда проявляют какое-то тщеславие, то за такое гостеприимство им можно очень многое простить.
Точная дата приезда Кюхельбекера в Париж – 15(27) марта 1821 года. Здесь у него началась по-настоящему активная жизнь. Если прошлые свои путешествия поэт описывал очень подробно и обстоятельно, то в Париже у него почти не оставалось времени для записей. Поэт ограничился короткими заметками: «4 апреля – Тальма, Лувр, Люксанбур, Тюльири, Французская опера, Варьете, Шевалье Ланглез, Вери, Дюппинк, Жюльен, гетеры, кофейные дома, письма из С. Петерб., встречи со старыми друзьями, новые, минутные знакомства, заседание во Французском институте, похвальная речь кавалеру Бенксу, - нищие, грязь, происшествия всякого рода, Пале Роял, целомудрие вашего друга.,… - воздушные башни, которые он строит в столице… Кафедра в Афинее, с которой он в воображении уже знакомит французов с вашими стихами и вашей прозою21: вот о чем я хотел бы поговорить с вами, но до сих пор еще не в состоянии.
Продолжаю свои лаконические отметки: 19 апреля – Жюльен, Жуи, Бенжамен, Камера депутатов, действие на меня статуй – Аполлон убийца ящериц, два Бахуса, два Фавна, встреча у Лангле и Жюльена: тонкое замечание первого. – Туманский. – Гейберг. – Франкони. Моя интрига – мамзель Марс. – смерть Жозефины и Корсакова. – Смерть Мануэла. – Баггезен. – Лекции. – Слабрендорф – Потье и Перле. – Итальянская опера – Ноцци ди Фигаро – Пелегрини – Фодор»22.
Кюхельбекер просто не мог жить без новых впечатлений, поэтому его парижский досуг отличался сильной концентрацией. За восемь дней поэт успел побывать во Французской опере, Лувре, Варьете; осмотреть Люксанбур и Тюльири. В то же время он знакомится с театральной жизнью Парижа: ездил к мадемуазель Марс – лучшей истолковательнице Мольера, видел комика Потье и знаменитого наездника Франкони. Обедать Кюхельбекер идет к известному парижскому ресторатору Вери, потом завязывает в кофейных домах минутные знакомства и очень жалеет о собственном целомудрии.
В тот период во Франции сильно осложнилась политическая ситуация. После убийства герцога Беррийского власть в государстве перешла в руки монархического правительства Ришелье. Либералы оказались в преследуемой оппозиции. Ультрароялисты, во главе которых был наследник престола граф д’Артуа, противостояли монархистам. В декабре 1821 года правительство Ришелье пало, и власть перешла в руки Виллеля – одного из ярых ультрароялистов.
В это время либералы группировались вокруг «Атенея». Это учреждение было построено по замыслу Пилатра де Розье, под покровительством старшего брата короля (Людовик XVIII). «Атеней был предназначен для того, чтобы заслуженные профессора читали здесь лекции в течение большей части года. Слушать лекции могли все желающие, но для этого надо было купить абонемент, который стоил 120 франков в год, поэтому доступен был только людям более или менее обеспеченным.
Бурный период начала 20-х годов существенно изменил обстановку в «Атенее». Профессора в основном читали политические лекции, которые пользовались большой популярностью. Особенно стремились люди на лекции Жуи (подробнее о нем см. ниже) о политической морали, в которых он беспощадно критиковал «тех, которые привели столько народов к несчастью и государей к слабости»23.
В Париже Кюхельбекер познакомился со многими членами «Атенея», среди которых были передовые французские журналисты и общественные деятели. Руководителем общества был Бенжамен Констан – идеолог либерализма и либеральный политик, известный не только во Франции, но и в других странах, в том числе и в России. Перу Констана принадлежат многочисленные публицистические очерки, которыми зачитывались русские декабристы, а также роман «Адольф» (1815). Известно, что Пушкин проявил к этому произведению большой интерес и посвятил «Адольфу» 22-ю строфу VII главы «Евгения Онегина». Кюхельбекеру не представился случай написать на него критическую статью. Но, сидя в одиночном заключении в Свеаборгской крепости, 4 апреля 1834 года поэт перечитал роман Констана и 5 апреля сделал такую запись: «…в этой повести богатый запас мыслей – много познания сердца человеческого, много тонкого, сильного, даже глубокого…»24. Основная идея романа – вера в будущее русского освободительного движения, будущее русского народа; вера в то, что угнетатели народа дождутся своего возмездия, как дождался его Адольф от соблазненной им Элеоноры.
Либеральная позиция Констана была близка Виктору-Жозефу-Этьену Жуи (известный прозаик, влиятельный литературный журналист, сотрудник ведущих газет и журналов («Constitutionnel», «Minerve» и пр.)). Кроме того, Жуи писал оперные либретто для таких композиторов, как Спонтини, Мегюль, Керубини, Россини; а также был автором громких пьес, почти всегда, при античном историческом сюжете, наполненных злободневными политическими намеками. К примеру, в трагедии «Велизарий» тонкими намеками прославлялся падший Наполеон, и так же ясны были нападки на ультрароялистов. Цензура пропустила пьесу только частично.
В парижских записях Кюхельбекера часто упоминается имя Марка-Антуана Жюльена. В 1821 году Жюльен был редактором известного парижского ежемесячного журнала «Revue Encyclopedie», который объединял крупнейшие радикальные силы. Но Кюхельбекера скорей привлекало в Жюльене его военное прошлое. Он принимал деятельное участие во Французской революции, в ее войнах и походах Наполеона. В семнадцать лет Жюльен был уже комиссаром революционных войск в Пиренеях, затем – в Бордо. Долгое время он состоял при Наполеоне; участвовал в сражениях при Ульме и Аустерлице. Отношения с Бонапартом у него были сложные, и Жюльен часто попадал в опалу. В период вынужденного безделья он занимался педагогикой. Когда при новом правительстве Жюльен впал в немилость, как бонапартист, он уехал в Швейцарию, где его связывала тесная дружба с педагогом Песталоцци. Вернувшись во Францию, Жюльен занялся публицистикой. Он был одним из основателей оппозиционной газеты «L’Independant» (позднее – «Le Constitutionnel»), а в 1819 г. приступил к изданию «Revue Encyclopedie».
Констан, Жуи и Жюльен подали Кюхельбекеру идею выступить в «Атенее» с курсом лекций по русской словесности. Поэту нужна была рекомендация двух членов общества, и его отрекомендовали Жуи и Констан.
Лекция о русской литературе и языке, прочитанная Кюхельбекером на кафедре «Атенея» в июне 1821 года – яркий эпизод в литературной и политической биографии поэта, который давно привлекает внимание исследователей. Вспоминая об этом эпизоде в стихотворении «Три тени», написанном в 1840 году в Сибири, Кюхельбекер восклицал:
Я (странный же удел!)
Кому рукоплескал когда-то град надменный,
Соблазн и образец, гостиница вселенной…
Лекция находится в настоящее время в рукописном отделе Ульяновского краеведческого музея. Рукопись представляет собой беловик, написанный на французском языке; нет ни заглавия, ни подписи, ни даты. Лекция занимает 18 страниц большого формата. Авторство Кюхельбекера установлено по результатам экспертизы почерка и анализа содержания.
В лекции Кюхельбекер говорит об угнетенном русском народе, который говорит на сильном, свободном и самобытном русском языке – а значит, никак не может пребывать в состоянии несвободы.
«Свободный, сильный, богатый», - характеризует язык своих соотечественников поэт. Ведь он возник раньше, чем появилось на Руси крепостное право и русский народ на долгие столетия, лишился личной свободы. Русский язык возник из древнеславянского «в свободной стране, в городе торговом, демократическом, богатом, любимом, грозном для своих соседей, этот язык усвоил свои смелые формы инверсии, силу – качества, которые без подлинного чуда не могли бы никогда развиться в порабощенной стране».
Далее следует подробный рассказ Кюхельбекера о заимствованных словах в русском языке. Это слова греческие, татарские, латинские, немецкие или французские. Из последних трех языков заимствовал слова Петр I, и теперь нет надежды очистить наш язык от инородных выражений. Если греческие, татарские и монгольские слова Кюхельбекер готов терпеть в русском языке и даже признает их необходимость, то немецкие варваризмы («шлагбаум», «ордонанс-гауз», «обер-гофмаршал» и др.), по его мнению, оскорбляют народную гордость. В целом же язык наш по лексике в основном славянский, и заимствованных слов становится в нем со временем все меньше и меньше. Многообразию грамматических форм в русском языке можно только позавидовать. Русским людям не нужно следовать строгим грамматическим нормам: в языке царит полная свобода.
В какой-то момент Кюхельбекер вновь обращается к истории. Он замечает, что в Европе «феодализм держал в рабстве земледельца», когда в России о крепостном праве еще даже не помышляли. «Увы, зачем Петр I, которого по многим основаниям называли великим, опозорил цепями рабства наших землепашцев, одновременно выставляя нас перед взорами всей Европы?» - негодует Кюхельбекер. Но в тот же момент он возвращается «к более утешительным предметам»: «Нет, не может провидение одарить великий народ столькими талантами, чтобы затем он коснел и погибал в рабстве… У нашего языка, достойного соперника греческого, будут свои Гомеры, свои Платоны, свои Демосфены, как у народа – … свои Тимолеоны25». В двух последних фразах Кюхельбекер выражает надежду на прозрение великого государя, который «сломит, наконец, тиранство знати, столь же наглой, как и жестокой, и в этом будет его наивысшее право на признательность грядущих поколений».
Критик Бейсов пишет о парижской лекции Кюхельбекера как о первом и, видимо, единственном до Герцена состоявшемся публичном выступлении на Западе представителя оппозиционной России, который открыто осудил крепостное право, политику самодержавного правительства и потребовал преобразований. Выступление поэта вызвало бурные аплодисменты слушателей и репрессии со стороны Александра I. Вскоре после возвращения из Франции поэт вынужден был отправиться на Кавказ.
Заключение
Итак, Франция занимает большое место в жизни и творчестве Кюхельбекера. Уже в «Европейских письмах» - воображаемом «путешествии», полностью посвященном Испании и Италии – он сумел сказать нечто важное и о Франции; в основном в связи с французской интервенцией на территории Испании. Французы здесь выступают как жестокие угнетатели свободного и честного народа. Нелестные отзывы Американца об их характере и моральном облике встречаются в письмах X и XII. Герой называет французов насмешливыми, жестокими, надменными, легкомысленными и глуповатыми детьми. Что касается Франции, то от нее ко времени повествования – XXVI век – уже не осталось следов. Таким образом, Кюхельбекер придерживается не лучшего мнения о французах и не оставляет в своей утопии места для их страны.
В «Путешествии по Европе» Кюхельбекер показывает настоящие современные ему французские города и селения с настоящими жителями. Здесь поэт упрекает французов за болтливость, неряшливость и неприличное любопытство, но они не кажутся ему надменными, насмешливыми и жестокими. Даже наоборот: перед самым отъездом поэт неожиданно встречает французскую семейную пару, которая является олицетворением гостеприимства. «Долг всякого француза быть вежливым с иностранцем», - заявляет муж, отставной моряк. Мнение Кюхельбекера о французах явно меняется в лучшую сторону.
Что касается французской природы, то она покорила поэта с первых километров пути: недаром он чувствовал себя счастливым и почти здоровым, любуясь спокойно-величавыми Вогезами и Альпами. Вместе с ним невольно охватывает восхищение и читателя.
Из обстоятельных путевых заметок Кюхельбекера читатель узнает множество подробностей: от смехотворных случайностей (упряжка с мулом, ослом, коровой и лошадью) до исторических фактов или фактов из политической жизни страны. Большую ценность имеют зарисовки с натуры, в особенности правдивые наброски из жизни простого народа: изображения нищих у дороги; маленького мальчика, продающего книги на марсельском рынке; скованных попарно каторжников, которых гонят на исправительные работы. Важно отметить, что первыми читателями «Путешествия по Европе» стали члены Вольного общества российской словесности – «братья» Кюхельбекера по вольнолюбию. Прежде всего для них поэт описывал безрадостную жизнь французского народа, во многом похожую на жизнь простых русских людей. Этим он объяснил своим друзьям, а потом – всей русской общественности, что проблема народной несвободы актуальна во Франции не меньше, чем в России.
В Париже Кюхельбекер осуществляет свою давнюю мечту. С кафедры «Атенея» он рассказывает «мыслящим братьям» французам о русской культуре и угнетенном состоянии русского народа, которое абсолютно не соответствует силе и свободе русского языка. Французские либералы горячо поддерживают идеи Кюхельбекера. Рукопись его лекции, прочитанной в «Атенее» в июне 1821 года, ходит по рукам и во Франции, и в России. Как уже упоминалось, Кюхельбекер становится своего рода посредником между русской и французской общественностью.
Таким образом, Франция дала Кюхельбекеру возможность для самореализации как публициста, писателя и политического деятеля. Кюхельбекер способствовал лучшему пониманию Францией России и русских и наоборот, тем самым подтвердив свою мысль о том, что «мыслящие люди всегда и везде являются братьями и соотечественниками».
Список литературы
Кюхельбекер В.К. Сочинения. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989.
Кюхельбекер В.К. Путешествие. Дневник. Статьи. – Л., Наука, 1979.
«Мнемозина», собрание сочинение в стихах и прозе. Изд. Одоевским и Кюхельбекером. Ч. 1, 2, 3. – М., 1824-25.
Лекция, прочитанная Кюхельбекером в Париже в июне 1821 года. Литературное наследство, т. 59, 1965.
Тынянов Ю.Н. Кюхля. – М.: Художественная литература, 1989.
Тынянов Ю.Н. Пушкин и его современники. – М.: Наука, 1968.
Тынянов Ю.Н. Французские отношения Кюхельбекера. Литературное наследство, т. 33-34, 1939.
Тынянов Ю.Н. Кюхельбекер. Творческая биография поэта.//Литературный современник, 1938, № 10.
Нечкина М.В. Движение декабристов, т.1. – М.: издательство Академии наук СССР, 1955.
Романов Н.М. Вильгельм Кюхельбекер.//Кюхельбекер В.К. Сочинения. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989.
Королева Н.И. В.К. Кюхельбекер.//В.К. Кюхельбекер. Сочинения в 2 т. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989.
Михельсон В.А. Путешествия в русской литературе. Ростов-на-Дону, Ростовский университет, 1974.
Карамзин Н.М. Избранные сочинения в 2 т., М. – Л., 1964.
Фонвизин Д.И. Собрание сочинений в 2 т., М. – Л., 1959.
1 См. об этом подробнее – Нечкина М.В. Движение декабристов, т.1, М.: издательство Академии наук СССР, 1955, стр. 123 - 129
2 Литературное наследство, т. 59, - М., 1954, стр. 509
3 Мильтон Джон (1608-74) – английский поэт, политический деятель. В период Английской буржуазной революции XVII в. – сторонник партии индепендентов. Автор лирических поэм, сонетов, переводов псалмов и политических памфлетов, в которых выступал за свободу и независимость английской республики.
4 Тассо Торквато (1544-95) – итальянский поэт Возрождения и барокко; создатель героической поэмы «Освобожденный Иерусалим».
5 Королева Н. В.К. Кюхельбекер,//В.К. Кюхельбекер. Сочинения в 2 т. – Л.: Художественная литература, 1989, стр. 11
6 Тынянов Ю. Французские отношения Кюхельбекера. I. Путешествие Кюхельбекера по Западной Европе в 1820-21 гг,– Литературное наследство, т. 33-34, 1939, стр. 314
7 Письма 1 – 5 под общим названием «Отрывки из путешествия» были опубликованы в книге «Труды высочайше утвержденного Вольного общества любителей российской словесности, часть XXVIII», Спб, 1824, стр. 249-260, подпись - В. Кюхельбекер. Через некоторое время были перепечатаны в книге «Собрание новых русских сочинений и переводов в прозе, вышедших в свет с 1823 по 1825 год, часть 2», Спб, 1826, стр. 166-175, подпись – К. Замена фамилии первой буквой, очевидно, объясняется выходом книги уже после восстания декабристов. – Кюхельбекер В.К. Путешествие. Дневник. Статьи. – Л., Наука, 1979, стр. 651
8 Тынянов Ю. В. Кюхельбекер. – Литературный современник, 1938, № 10, стр. 220
9 Здесь и далее в этой главе – Кюхельбекер В.К. Сочинения. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, стр. 97 – 132.
10 Пикардия – историческая область на севере Франции, к берегов Ла-Манша - прим. Рака В.Д. и Романова Н.М. Кюхельбекер В.К. Сочинения. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989, стр. 201
11 Кюхельбекер пишет «обе Сицилии», так как Королевство обеих Сицилий включало остров Сицилию и Южную Италию, которая тоже называлась Сицилией. Французские пришельцы покинули территорию Сицилии в 1282 году, когда произошло народное восстание «Сицилийская вечерня» - прим. Рака В.Д. и Романова Н.М. Кюхельбекер В.К. Сочинения. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989, стр. 201
12 Тынянов Ю. Французские отношения Кюхельбекера. I. Путешествие Кюхельбекера по Западной Европе 1820-21 гг. Литературное наследство, т. 33-34, 1939, стр. 310
13 Кюхельбекер В.К. Путешествие. Дневник. Статьи. – Л.: Наука, 1979, стр. 35 - 57
14 Здесь и далее в этой главе - Кюхельбекер В.К. Путешествие. Дневник. Статьи. – Л.: Наука, 1979, стр. 35-57
15 Зевака (франц.)
16 Фонвизин Д.И. Собрание сочинений в двух томах. – М. - Л., 1959, стр. 126
17 У провидения (франц.)
18 Здесь категорически запрещается отправлять нужду (франц.)
19 Море сгладилося, стихло –
Светлым зеркалом легло:
Не сгибает ветер знойный
Вод упругое стекло (Пер. Н. Гербеля)
20 Герцог Беррийский – наследник французского престола, был убит в Париже седельщиком Лувелем 13 февраля 1820 года. – Кюхельбекер В.К. Путешествие. Дневник. Статьи. – Л.: Наука, 1979, стр. 578
21 Как видно из плана-конспекта, Кюхельбекер давно мечтал о выступлении именно в «Атенее». «Он» – это сам Кюхельбекер; «с вашими» - то есть со стихами и прозой Пушкина, Дельвига, Баратынского. – Бейсов П.С. Предисловие к парижской лекции Кюхельбекера. – Литературное наследство, т.59, 1965, стр. 351
22 Цит. по Тынянов Ю. Французские отношения Кюхельбекера.//Пушкин и его современники. – М.: Наука, 1968, стр. 312
23 То же, стр. 315
24 То же, стр. 317.
25 Тимолеон – коринфский полководец и будущий герой трагедии Кюхельбекера «Аргивяне», республиканец и убийца тирана Тимофана, свергнувшего республику в Коринфе. – Королева Н. В.К. Кюхельбекер.//Кюхельбекер В.К. Сочинения. – Л.: Художественная литература, Ленинградское отделение, 1989, стр. 13