Краткое изложение исследований Вячеслава Иванова
В истории весьма деликатных русско-польских отношениях Вячеслав Иванович придерживался как бы мнения Пушкина о распрях с поляками, как о семейной вражде:
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда.
Через 80 лет после Пушкина Иванов понимал глубже корни взаимного неприятия: «Славянам же искони на роду написаны рознь и междоусобие. Недаром стародавние песни и былины славян изобилуют рассказами о братских ковах. Триста лет назад взял грех на душу брат Лех: пошел на русского брата, чтобы не вещественно лишь, но и духовно разорить его и как бы исторгнуть из него живое сердце». Вячеслав Иванович подчёркивает: «...И тут очевидным становится, что славянство, как энергия культурная, для позитивной мысли анахронизм, для немецкого разумения юродство или вечное детство, что наше лучшее, - то, где сокровище наше, - не от мира сего, хотя мы и не перестанем бороться с этим миром, доколе на нем не отпечатается наше чаяние, - что идея славянская по преимуществу задание духа».
Иванов не умалчивает о религиозных несогласиях, но его доводы чрезвычайно толерантны: «То, что в Польше окрашивалось в цвета западной церкви, закономерно окрасилось на Руси в колорит церкви восточной, и эта верность обоих движений родной каждому стихии религиозного сознания единственно обусловила почвенность и живучесть обоих». И далее: «Подобно тому, как поляки отдавали свое дело в руки того Христа, который простирал к ним объятия с ветхих „кальвариев“ их родины, - наши славянофилы, как Хомяков и Достоевский, возвышались до правды вселенской в своем чаянии оправдания русских святынь“. Вот теперь наступает очередь главного союзника Иванова - Тютчева: «Кто, как он, чувствовал историческую трагедию славянства?». Следуют выборочные цитирования из стихотворения «В альбом Ганке» («Вековать ли нам в разлуке?»):
Мы блуждали, мы бродили,
Разбрелись во все концы...
А случалось ли порою
Нам столкнуться как-нибудь,
Кровь не раз лилась рекою,
Меч терзал родную грудь.
«Тютчев почитал естественным и вожделенным воссоединение Чехии с восточной церковью, но он не простирает этих пожеланий на Польшу. Если кто из русских искренне плакал над Польшей в острейшие мгновения раздора, - это был он...». И опять тютчевский аргумент из оды «На взятие Варшавы в 1931 году»:
Но прочь от нас, венец бесславья,
Сплетенный рабскою рукой!
Не за Коран самодержавья
Кровь русская лилась рекой:
Другая мысль, другая вера
У русских билися в груди...
Иванов называл Тютчева предшественником и во многом учителем Достоевского. Но совершенно очевидно, что Тютчев и Иванов были единомышленниками: «И странное жутко и светло пророчат другие, необычайные, почти непонятные слова Тютчева, реальный смысл которых теперь лишь приоткрывается современными событиями, являющими тайную связь в судьбах России между искуплением вины её перед Польшей и осуществлением старинной уверенности, что - как выражал ее Достоевский – „Царьград рано или поздно должен быть наш“». И далее слова тютчевского пророчества:
Тогда лишь в полном торжестве,
В славянской мировой громаде
Строй вожделенный водворится,
Как с Русью Польша помирится.
А помирятся ж эти две
Не в Петербурге, не в Москве,
А в Киеве и в Цареграде.
В Италии Иванов преподавал в университетах Павии и Рима, куда переехал в 1936 году. Папа Пий XII поручил Вячеславу Ивановичу кафедру русского языка и литературы и старославянского языка при папском Восточном институте.
Религиозный мыслитель и философ, русский поэт Вячеслав Иванович Иванов умер в Риме 16 июля 1949 года.
28-го мая 1983 года Папа Иоанн Павел II принял участников Международного симпозиума «Вячеслав Иванов и культура его эпохи». Святой Отец произнес «...Я особенно рад принять вас по завершению Международного симпозиума, организованного Римским университетом, Международным обществом «Вячеслав Иванов-Конвивиум» и городом Римом, посвященного крупному русскому поэту, философу и филологу Вячеславу Иванову и культуре его эпохи. ...Особо приветствую Лидию и Дмитрия Ивановых, дочь и сына этого выдающегося мыслителя».[14]
Иванов любил Рим. Рим любил Вячеслава Ивановича. В сегодняшних римских путеводителях площадь Маттеи с Фонтаном Черепах названа любимым местом отдыха русского поэта.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта vacheslavivanov/