Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » «Жан Сбогар» Ш. Нодье и русская литература XIX века (Пушкин, Лермонтов, Достоевский)

«Жан Сбогар» Ш. Нодье и русская литература XIX века (Пушкин, Лермонтов, Достоевский)

когда мне чудилось, что я скоро найду избавление навеки, по телу моему текли огненные ручьи, мои губы пылали, ногти помертвели и посинели... Кругом меня толпились призраки. Были тут ярко-зеленые аспиды, подобные тем, что прячутся в дуплах ив; и другие, еще более страшные, гады с человечьими лицами; огромные бесформенные великаны; только что отрубленные головы, глаза которых, полные жизни, пронизывали меня ужасным взором; и ты, ты тоже был среди них, как колдун, повелевающий всеми этими чарами смерти. Я кричала от страха и звала Лотарио. И вдруг — не смейся же над моими бреднями! —я увидела, как эта маска упала, а на твоем месте стоял Лотарио; весь в слезах, протягивал он ко мне дрожащие руки и, стеная, повторял мое имя. Правда, он был совсем не таким, каким я знала его прежде,— тогда он был печален, задумчив, суров, но прекрасен божественной красотой; теперь же, страшно исхудавший, мертвенно-бледный, растерянный, он вращал налитыми кровью глазами; у него была отвратительная, всклокоченная борода; безнадежная усмешка, подобная усмешке дьявола, блуждала по бледным его губам... О, ты даже представить себе не можешь, каким стал Лотарио!" (выделения мои – А.К.)

Ту же ситуацию раздвоения героя в сознании безумной возлюбленной на просветленный ангельский образ и демонический облик разбойника видим мы в отношении Хромоножки к Ставрогину. И здесь героиня бредит, узнавая и не узнавая героя, и отталкивает его во имя мифологизированного в ее сознании идеала, каким Ставрогин представлялся ей ранее. Примечательно, что Хромоножка тоже переживает ощущение некой сакральной вины, выражающейся в воспоминаниях о якобы утопленном ею в пруду ребенке. Поскольку "Марья Тимофеевна девица", этот мотив выглядит особенно загадочным и навеянным как Гете, так и Нодье [19] .

Мнимую виновность, заключающуюся, очевидно, в духовной близости злу (через любовь к герою), героини Достоевского и Нодье пытаются очистить жизнью в монастыре, однако так и не становятся монахинями: Хромоножку долго скрывали в отдаленной обители, но возвращаться туда она более не желает ("Эка невидаль мне ваш монастырь! Да и зачем я в него пойду, с чем теперь войду? Теперь уж одна одинешенька! Поздно мне третью жизнь начинать"), а Антония становится послушницей после разгрома шайки, но перед самым пострижением умирает, увидев и узнав Лотарио в идущем на казнь Сбогаре. Так реализуется мотив символического обручения Антонии и Сбогара, который с самого начала называет ее своей супругой перед Богом и клянется не касаться ее (как не посягает никогда и Ставрогин на свою законную жену). В финале обоих романов героиня гибнет по вине героя, хотя и не от его руки.

Черный креп на лице Сбогара находит соответствие в мертвенном, напоминающем маску выражении лица Ставрогина, о чем неоднократно упоминается в романе ("…казалось бы писанный красавец, а в то же время как будто и отвратителен. Говорили, что лицо его напоминает маску" (10; 37).[20]

Марья Тимофеевна тоже постоянно видит сны о том, как возвращается ее суженый. Когда она видит его после долгой разлуки в гостиной Варвары Петровны, она готова пасть перед ним на колени. Ставрогин отговаривает ее, и в эту минуту "в глазах его засветилась необыкновенная нежность", что отсылает нас одновременно и к Онегину и к Сбогару.

Но перед всамделишном визитом Ставрогина Хромоножке снится кошмар: что он приходит к ней как разбойник, с ножом в руке. Проснувшись под взглядом действительно вошедшего Ставрогина, она видит его на том самом месте, что и во сне, и кричит от ужаса.

– Здравствуйте, князь, – прошептала она, как-то странно в него вглядываясь.

– Должно быть сон дурной видели? – продолжал он все приветливее и ласковее улыбаться.

– А вы почему узнали, что я про это сон видела?..

И вдруг она опять задрожала и отшатнулась назад, подымая пред собой, как бы в защиту, руку и приготовляясь опять заплакать" (10; 215).

Подобно тому как Антония проецирует свое "милое виденье" на конкретное место – за пологом своей кровати, где обычно и стоит Сбогар (см. мой курсив в цитате выше), – так и Марья Лебядкина привычно ожидает своего "ясного сокола" на пороге комнаты.

Помедлив, она обращается к вошедшему с причудливой просьбой:

" – Садитесь, прошу вас, подле меня, чтобы можно было мне потом вас разглядеть, – произнесла она довольно твердо, с явною и какою-то новою целью. – А теперь не беспокойтесь, я и сама не буду глядеть на вас, а буду вниз смотреть. Не глядите и вы на меня до тех пор, пока я вас сама не попрошу. Садитесь же, - прибавила она даже с нетерпением". (10; 215)

В больном воображении Марьи Тимофеевны взаимное "несмотрение" приравнивается к отсутствию. Далее она, как ребенок, желает повторить видение, о котором столько мечтала и которое так жестоко обмануло и испугало ее:

" – Я прошу вас, князь, встаньте и войдите, – произнесла она вдруг

твердым и настойчивым голосом

Как войдите? Куда я войду?

– Я все пять лет только и представляла себе, как он войдет. Встаньте сейчас и уйдите за дверь, в ту комнату. Я буду сидеть, как будто ничего не ожидая, и возьму в руки книжку, и вдруг вы войдите после пяти лет путешествия. Я хочу посмотреть, как это будет.

Николай Всеволодович проскрежетал про себя зубами и проворчал что-то неразборчивое". (10; 217-218)

После этих сновидений восприятие героинями соответственно Сбогара и Ставрогина резко меняется. Если Антония отмечает, как страшно исказились во сне черты Лотарио ("прежде <...> он был <...> прекрасен божественной красотой; теперь же, страшно исхудавший, мертвен¬но-бледный, растерянный, он вращал налитыми кровью глазами; <...> безнадежная усмешка, подобная усмешке дьявола, блуждала по бледным его губам... О, ты даже представить себе не можешь, каким стал Лотарио!"), то Хромоножка прозревает в фальшивость и пустоту человека, перед которым еще при прошлой встрече хотела прилюдно пасть на колени, и начинает гордо превозносить перед ним истинного "князя":

"Нет, не может того быть, чтобы сокол филином стал. Не таков мой князь! - гордо и торжественно подняла она голову.

Его будто осенило.

– С чего вы меня князем зовете и... за кого принимаете? – быстро спросил он. (10; 218)

<...> – Похож-то ты очень похож, может и родственник ему будешь, – хитрый народ! Только мой – ясный сокол и князь, а ты – сыч и купчишка! Мой-то и богу, захочет поклонится, а захочет, и нет, а тебя Шатушка (милый он, родимый, голубчик мой!) по щекам отхлестал, мой Лебядкин рассказывал. И чего ты тогда струсил, вошел-то? Кто тебя тогда напугал? как увидала я твое низкое лицо, когда упала, а ты меня подхватил, - точно червь ко мне в сердце заполз: не он, думаю, не он! Не постыдился бы сокол мой меня никогда пред светской барышней! О господи! да я уж тем только была счастлива, все пять лет, что сокол мой где-то там, за горами живет и летает, на солнце взирает... Говори, самозванец, много ли взял? За большие ли деньги согласился? Я бы гроша тебе не дала. Ха-ха-ха! ха-ха-ха!.. (10; 219)

Причину своей оставленности обе героини смятенно ищут то в себе, то в герое. Больную Антонию мучает, что Лотарио либо ей просто пригрезился, либо забыл ее, либо разлюбил и бросил. Звучит в ее бреду и предупреждение ревности со стороны Сбогара:

"— Сжалься, сжалься, о, прости меня! Не бойся Лотарио; ему вовсе и не нужна Антония, Я предлагала ему себя, но он меня отверг. Сжалься еще на этот раз, и я никогда больше не стану говорить о нем!"

Хромоножка же пытается дойти до своей глубокой, мистической вины:

– Виновата я, должно быть, пред ним в чем-нибудь очень большом, - прибавила она вдруг как бы про себя, – вот не знаю только, в чем виновата, вся в этом беда моя ввек. Всегда-то, всегда, все эти пять лет, я боялась день и ночь, что пред ним в чем-то я виновата. Молюсь я, бывало, молюсь и все думаю про вину мою великую пред ним. Ан вот и вышло, что правда была.

– Да что вышло-то?

– Боюсь только, нет ли тут чего с его стороны, – продолжала она, не отвечая на вопрос, даже вовсе его не расслышав. <...> Все в заговоре - неужто и он? Неужто и он изменил? (Подбородок и губы ее задрожали.) Слушайте вы: читали вы про Гришку Отрепьева, что на семи соборах был проклят? (10; 217)

От образа Гришки естественная цепь ассоциаций ведет Хромоножку дальше, к Пугачеву и Разину – разбойниками, характерным атрибутом которых является нож:

– Прочь, самозванец! – повелительно вскричала она, – я моего князя жена, не боюсь твоего ножа!

– Ножа!

– Да, ножа! у тебя нож в кармане. Ты думал, я спала, а я видела: ты как вошел давеча, нож вынимал! (10; 219)

Выйдя в бешенстве и "неутолимой злобе" (""Нож, нож!" – повторял он в неутолимой злобе, широко шагая по грязи и лужам, не разбирая дороги" - 10; 219) Ставрогин тут же встречает Федьку Каторжного, в руках которого сверкает уже всамделишный нож. Так он буквально воплощает видение Хромоножки о Ставрогине.. Если следовать классической статье Бердяева, где все герои рассматриваются как эманации Ставрогина, различных сторон его души и идей, то Федьку можно понимать как двойника Ставрогина, который воплощает зверские, преступные наклонности героя; вдобавок можно вспомнить, что немотивированная грубость обращения Ставрогина с Федькой обыкновенна у героев Достоевского именно по отношению к двойникам. Когда Федька в конце романа убивает Хромоножку, Ставрогин чувствует свою собственную непосредственную вину.

В любом случае несомненно, что Федька видит в Ставрогине своего главаря (отсюда почтение, смешанное с фамильярностью: не будем забывать, что Верховенский как раз и готовит Ставрогина на роль народного лидера, который способен раздуть пламя бунта, высвободив разбойную стихию разрушения в натуре русского народа): нож видится у обоих героев. В любом случае за образом Ставрогина прочно закрепляются разбойничьи коннотации. Верховенский ценит его за "необыкновенную способности к преступлению". Именно аристократизм Ставрогина, по мнению Верховенского, придает ему чуть ли не безграничную власть над народом, потому что Ставрогин "красавец, гордый как Бог", силен духом и годится на роль демонического самозванца, "Ивана-царевича". "Вы ужасный аристократ. Аристократ, когда идет в демократию, обаятелен! Вам ничего не значит пожертвовать жизнью и своею и чужою. Вы именно таков, какого надо. <...> Вы предводитель, вы солнце, а я ваш червяк..." (10; 323-324). Пленить народ легендой – единственный способ завоевать его душу, ибо мышление его мифологично.

Мысль, что именно блистательный аристократ способен увлечь народ на революцию, Достоевский мог тоже почерпнуть у Нодье, где такие перспективы рисуются для Сбогара, который необыкновенно популярен среди народа и как легендарный разбойник, о котором слагаются песни, и как вельможа Лотарио среди граждан Венеции, несмотря на гордость и дистанцию, которую он сохраняет между собою и простыми горожанами:

"К тому же было бы нелегким делом чинить ему какие-либо препятствия в Венеции, где огромное множество людей чувствует к нему благодарность и любовь, где он является, так сказать, предметом поклонения. Изгнание Лотарио, даже если б он когда-нибудь подал к этому повод, быть может, стало бы сигналом к революции; однако сам он, по-видимому, этого не думает, так как, оказывая поддержку классу бедняков, не заискивает перед ними. Строгий и, как говорят, несколько надменный ум воздвигает между ними преграду, которую один лишь он был бы волен устранить, если бы захотел, но не мог бы сделать этого, не вызвав переворота в венецианских провинциях. Эта преграда, поставленная им между собой и народом, никого не возмущает, ибо всякий чувствует, что эти границы намечены самой природой и что к тому же еще большее расстояние отделяет его от людей, казалось бы близких ему по положению". (С. 53)

Княжеское происхождение Сбогара дает надежды его верным разбойникам видеть его в будущем главой государства. Его приспешник Жижка прямо призывает его к военно-политическй активности: "Клянусь святым Николаем, если бы нам вздумалось столько же сделать ради того, чтобы покорить Валахию, вы бы теперь были господарем и нам не приходилось бы..." (С. 36).

Таким образом, вполне вероятно, что именно роман Нодье вдохновил Достоевского на столь причудливый мифологический концепт (аристократа-самозванца – легенды для народа как необходимого условия бунта). То, что кажется в контексте народничества 60-х годов весьма и весьма умозрительной схемой, было естественно и органично для европейской истории предыдущих эпох.

Особенный интерес вызывает и предложение Ставрогина Хромоножке удалиться вместе с ним в Швейцарию. Объяснение этому мотиву, предысторию его мы тоже можем отыскать у Нодье.

Как брак разбойника с аристократкой Антони, так и Ставрогина с полоумной калекой в обоих романах выглядит невозможным – как в глазах самих героев, так и в глазах общества. При этом герои предлагают одинаковый выход: бегство от людей в уединение на лоно природы.

Бунтуя против цивилизации, Сбогар мыслит категориями Руссо и противопоставляет развращенной Европе Черногорию, страну пастухов и земледельцев с благодатным климатом, недоступную из-за своего высокогорного расположения для алчных европейских завоевателей. Там нет места злобе, алчности и несправедливости. Сбогар уже однажды жил среди черногорцев как простой земледелец, и его любовно приняли в этой естественной среде. В минуту высшего доверия он зовет свою возлюбленную Антонию удалиться в Черногорию, как в своеобразный земной рай, отрезанный от остального мира, – только там они могут быть счастливы, ибо остальной мир алчен и порочен, а он сам поставил себя в нем вне закона.

Вот как описывает Сбогар эту естественную среду:

— Еще совсем молодым я уже горько сознавал пороки общества, они возмущали мою душу и нередко толкали ее на крайности <...> . Повинуясь скорее инстинкту, нежели разуму, я бежал прочь от городов и людей, живущих в них, ибо ненавидел их <...> Есть в этих краях уголок, что служит как бы рубежом между цивилизацией современной и цивилизацией древней, оставившей по себе глубокий след — развращенность и рабство; этот уголок — Черногория <...> — европейский оазис, отделенный от всего неприступными скалами и особыми нравами, которые еще не испорчены сношениями с другими народами.

Наконец однажды — но как выразить эту неизъяснимую смену чувств, происходившую во мне тогда? — однажды, то было на закате дня... Стояло прекраснейшее время года. Солнце спускалось за огромную долину, затерянную среди рощ смоковниц, гранатовых деревьев и олеандров; то здесь, то там виднелись на ней маленькие домики, окруженные прекрасными, радующими взор посевами. Правда, такая картина свидетельствовала уже о существовании общества, но общества на самой ранней его ступени. Никогда и нигде еще жилище земледельца не радовало так моего взора. Никогда еще воображение мое не рисовало мне подобного благоденствия сельской жизни. Я постиг тогда всю прелесть общения

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: