Борис Пастернак и символизм
35. Валерий Брюсов, Среди стихов. 1894-1924. Манифесты. Статьи. Рецензии, М., 1990, с. 405.
36. Там же, с. 441, 443.
37. С. Дурылин, Из автобиографических записей..., с. 54.
38. См.: Е. В. Пастернак и К. М. Поливанов, Комментарий. - Борис Пастернак, Собр. соч. в 5-ти томах, т. 1, с. 727.
39. Ср. у Локса: «Как следует из предисловия, книга «Близнец в тучах» рассматривалась как объявление войны символизму, хотя налет символизма в ней достаточно силен. Правильней было бы сказать - это была новая форма символизма (курсив мой. - О. К.), все время не упускавшая из виду реальность восприятия и душевного мира» («Воспоминания о Борисе Пастернаке», с. 45). И у Боброва: «В начале «Лирики» мы были все уверены, что мы символисты. Так Асеев писал о Боре. А Боря сам писал о символизме и бессмертии, я же воспевал символизм как что-то вроде открытия и нового мира. Но в наш с Н. Асеевым мир вошел Б. Пастернак, мы шарахнулись от теософии, на нашем горизонте появились Хлебников и Маяковский, и мы почувствовали, что символическим бредням и кривляньям пришел конец» (там же, с. 66).
40. См. комментарий В. Борисова и Е. Пастернака к статье «Черный бокал» (4, 836).
41. Валерий Брюсов, Среди стихов, с. 422.
42. Там же.
43. «У первого есть второй. Единственный не бывает первым (Анненский, Брюсов)». Из письма Пастернаку от 19 июня 1925 года (Марина Цветаева, Неизданные письма, Париж, с. 292).
44. Анна Ахматова, Сочинения в 2-х томах, т. 2, М., 1986, с. 203.