Проблема освоения иноязычных заимствований русскоязычными индивидами
К варваризмам примыкают иноязычные вкрапления в русскую лексику: о'кей, мерси, happy end, pater familias. Многие из них сохраняют нерусское написание они популярны не только в нашем, но и в других языках. Кроме того, употребление некоторых из них имеет давнюю традицию, например alma mater.
Для них не характерно четкое национально-территориальное закрепление. Они могут быть или переданы средствами заимствующего языка, или употреблены без перевода. Причем их первоначальная языковая закрепленность стирается, т. е. она легко восстанавливается этимологически, но не является различительным признаком только той лексической системы, в которой они исконно употреблялись, например денди, мадам, синьор, сэр, хобби и др.
И те, и другие заимствования, кроме функции называния, выполняют особые стилистические функции. Экзотизмы чаще всего придают «местный колорит» описанию или являются средством речевой характеристики: В большом ауле, под горою, близ саклей дымных и простых, черкесы позднею порою сидят... (Лермонтов). Варваризмы используются для передачи дословно непереводимых на русский язык лексических единиц и оборотов или как средство создания иноязычной характеристики. Нередко они придают юмористический, иронический или сатирический оттенок тексту: Сколько истинно-своднических способностей выказал он, перебегая из одного лагеря в другой и успевая пошептаться a parte со всяким из враждующих членов! [ Шанский, 1972:122], где a parte, ит.— букв. «в сторону (театр.), обособленно».
Таким образом, процесс освоения иноязычных слов русским языком обогащает наш родной язык, делает его еще более ёмким, выразительным и развитым. Это не только восприятие слов из других языков, а их творческое освоение на всех уровнях языковой системы, формальное и семантическое преобразование в соответствии с самобытными, исконными особенностями русского языка и высокой степенью его развития.
ГЛАВА 2
ПРОЦЕСС ОСВОЕНИЯ ИНОЯЗЫЧНЫХ СЛОВ В КОНЦЕ ХХ СТОЛЕТИЯ
2.1. МОРФЕМИЗАЦИЯ КАК СОВРЕМЕННЫЙ СПОСОБ ОСВОЕНИЯ ИНОЯЗЫЧНЫХ СЛОВ
Современное состояние русского языка характеризуется необычайно активными процессами заимствования обширных пластов лексики, относящихся к различным областям нашей жизни: экономике, политике, спорту, искусству и т.д. Порой заимствуются целые лексические ряды, оформленные однотипно (например, гамбургер, чисбургер, копбургер; йогурт, фругурт, апигурт, эмигурт; клипмейкер, имиджмейкер, ньюсмейкер, хитмейкер, плеймейкер). Такое обилие заимствованных слов неизбежно приводит к тому, что количество перерастает в качество: в таких рядах слов начинают выделяться определенные структурные элементы и параллельно с этим формироваться более или менее конкретное значение выделяемых отрезков. Таким образом, происходит становление иноязычных структурных элементов как самостоятельных морфем в русском языке, иными словами, осуществляется процесс морфемизации. Если какой-либо язык заимствует ряд слов, морфологически членимых в языке-источнике и принадлежащих в нем к одному словообразовательному типу, то при определенной типологической близости языков весьма вероятно, что и носителями заимствующего языка эти слова будут осознаны не как монолиты, но как слова, распадающиеся на части [Шведова, 2003]. Понятно, что это процесс долговременный, постепенный, предусматривающий ряд этапов и стадий приобретения иноязычным структурным элементом морфемных свойств в русском языке.
На первой, начальной, стадии иноязычные элементы выделяются лишь как регулярно повторяющиеся отрезки в ряде слов. Например, русским языком в последнее время заимствуется большой поток английских слов с суффиксом -инг- (маркетинг, кинднэппинг, холдинг, кастинг, боулинг, лизинг и т.д.). Однако на русской почве этот отрезок еще не сформировался как полноценный суффикс, так как слова, в которых он выделяется, лишены словообразовательной структуры; в русском языке отсутствует производящая основа, на базе которой образовано данное слово, что является необходимым условием становления структурного элемента как самостоятельной морфемы. Словообразовательный аффикс сам по себе не может быть вычленен из заимствованных слов, если в нем не вычленена образующая основа, не только формально, но и семантически. Для активизации чуждого аффикса необходимо, чтобы на новую почву заимствующего языка были перенесены не изолированные слова, а производные вместе с производящими, что составляет основу для проявления словообразовательной модели. В лингвистической литературе слова со структурным элементом -инг- квалифицируются как "слова с инговым элементом".
Фактором, способствующим развитию способности некоторых таких слов к членению в русском языке, служит заимствование соотносительных пар слов: скайсерфинг - скайсерфер, кикбоксинг - кикбоксер, бодибилдинг - бодибилдер. Однако говорить в этом случае о наличии словообразовательной структуры слова не приходится, так как в русском языке отсутствует производящая база для этих слов.
Лишь в единичных случаях на основе заимствования ряда однокоренных слов слова с иноязычным элементом начинают развивать свою словообразовательную структуру. Например, в слове тренинг уже выделяется суффикс -инг-, так как слово воспринимается как производное от глагола тренировать(ся) и включается в ряд однокоренных слов тренер, тренироваться, тренировка, тренаж. Здесь суффикс еще не обладает четко оформленным значением в силу единичности примеров, когда словообразовательная структура слова с иноязычным элементом складывается уже в русском языке; этот структурный элемент трактуется как "нерегулярная словообразовательная единица, выделяющаяся в имени существительном мужского рода, которое обозначает действие по глаголу, названному мотивирующим словом " [Ефремова, 2000: 357].
На окказиональном уровне слова с подобными структурными элементами также могут восприниматься как образованные по определенной модели со значением действия по глаголу. Так, слова лизинг и маркетинг, характеризуя человека, который заклеивает конверты и наклеивает марки, в шутливом контексте "А это наш ведущий специалист по лизингу и маркетингу" воспринимаются как производные от глагола лизать и существительного марка с помощью суффикса -инг-. А окказионализм жабинг, образованный по модели "основа существительного + суффикс -инг-", характеризует издержки процесса омоложения лица. Пока еще небольшой материал окказионального характера предоставляет возможность наблюдать, как происходит расширение сферы действия иноязычного словообразовательного элемента, который присоединяется уже к русским основам, и не только глагольным, но и субстантивным.
Таким образом происходит первый "прорыв" иноязычного структурного элемента в систему русского языка, завоевание себе места в ней как самостоятельной морфемы.
На втором этапе иноязычный структурный элемент уже начинает формироваться как самостоятельная морфема в русском языке, так как слова, включающие данный компонент, уже четко осознаются в языке с точки зрения их состава, структуры. Они еще не получили широкого распространения в русском языке, но тем не менее уже сформировалось их словообразовательное значение, выделяется и четко осознается в русском языке производящая база. Кроме этого, они начинают в определенной степени развивать свою словообразовательную активность, что считается важным фактором усвоения иноязычных морфем заимствующим языком. Например, суффикс -аж- характеризуется как "достаточно регулярная, но непродуктивная словообразовательная единица, которая выделяется в именах существительных мужского рода, которые обозначают действие, названное мотивирующим глаголом, как процесс" (дубляж, зондаж, инструктаж, массаж, монтаж, пилотаж, саботаж, фиксаж) [Ефремова, 2000: 356]. Четкую структурную выделимость и значение получил и иноязычный элемент -мейкер- (плеймейкер (в футболе), ньюсмейкер, хитмейкер, клипмейкер, имиджмейкер), хотя в ряде слов в русском языке отсутствует производящая база для создания производного слова (плеймейкер, ньюсмейкер).
Структурный элемент -гейт- уже начинает утверждаться в русском языке как самостоятельная морфема - суффикс, поскольку имеет структурную выделимость и четко оформленное значение "скандал, связанный с каким-либо лицом или государством" (Уотергейт, Ирангейт, Кремлегейт, Кучмагейт, Моникагейт, Путингейт, Панамагейт).
В русском языке довольно часто и легко образуются новые слова со структурным элементом -мания-, имеющим значение "чрезмерное почитание кого-либо или чего-либо или приверженность к кому-либо, чему-либо" (битломания, курникомания, спайсогерломания, шпиономания, покемономания, "горбомания", леонардомания, евромания).
Однако словообразующая функция таких элементов еще недостаточна, они присоединяются по преимуществу к иноязычным основам. Переходными случаями следует считать образование производных слов на базе русских фамилий, но и оно происходит по образцу словообразования на базе иноязычных основ.
Третий этап характеризуется дальнейшим функционированием иноязычной морфемы в русском языке. На этом этапе морфема является многозначной. В качестве иллюстрации можно привести иноязычный суффикс -ант-, который в русском языке функционирует в нескольких значениях: 1) лицо по производимому действию или по роду деятельности (адресант, диверсант, квартирант), 2) лицо по объекту занятий или владения (дипломант, диссертант, музыкант, фабрикант), 3) лицо - объект действия (арестант), 4) лицо - участник совместного действия (конкурсант, концертант, экскурсант), 5) лицо по отношению к месту работы или учебы (курсант, лаборант), 6) лицо - член коллектива (оркестрант, сектант), 7) лицо по отношению к тому, кем оно готовится стать (докторант, магистрант). Но сфера действия таких морфем ограничивается пока только иноязычными основами (за исключением единичных случаев окказионального характера - содержант).
Четвертая ступень освоения иноязычных структурных элементов характеризуется определенной словообразовательной активностью иноязычных морфем в русском языке, когда становятся возможными единичные образования на почве русского языка с участием русских производящих основ, нередко окказионального характера. Так, элемент -дром- присоединяясь к иноязычным основам (велодром, танкодром, космодром), начал проявлять свою активность и на русской почве (смеходром, стиходром, скачкодром, скалодром). Также иноязычный суффикс -бельн-/-абельн-/-ибельн- присоединяется преимущественно к иноязычным основам (комфортабельный, контактабельный, презентабельный, рентабельный, транспортабельный, диссертабельный), однако в последнее время сфера действия данного структурного элемента расширилась: возник ряд производных слов на базе русских глагольных основ (решабельный, смотрибельный, промокабельный, рисовабельный, читабельный). Так же "ведут себя" и некоторые другие иноязычные морфемы: -фоб- (урбанофоб - женофоб, человекофоб); -фил- (англофил, неофил - русофил, славянофил).
На пятой стадии иноязычный структурный элемент уже прочно завоевывает свои позиции в системе русского языка. Это полноценная морфема, которая четко выделяется в русском языке как структурный элемент слова, имеет вполне определенное значение и функционирует в языке как продуктивный словообразующий формант, образуя новые слова и на базе русских основ. Прежде всего это относится к некоторым приставкам, поскольку именно приставкам присуща способность легко присоединяться к различным основам, не вызывая каких-либо изменений. Так, приставка анти- считается в русском языке регулярной и продуктивной морфемой, она образует новые слова как с иноязычными, так и с русскими основами со значением противоположности, противодействия или враждебности тому, что названо мотивирующим словом (антитеррор, антигуманный, антивирус - антивещество, антиискусство, антиток). То же самое можно сказать и о приставке супер- (суперэффективный, суперэластичный, супернегативный, суперрепортаж, супераншлаг, суперкомпьютер - суперновый, супермощный, супержвачка, супермама, супербомба, суперличность, супергерой). Особенно активизировалось действие этой приставки в русском языке в связи с развитием рекламы: Супержевачка по суперцене.
На шестом этапе морфемы иноязычного происхождения начинают развивать свою словообразующую активность, становиться все более продуктивными, притягивая к себе все большее число основ для образования новых слов, в том числе и на русской почве, тем самым расширяя свое значение и развивая многозначность. Например, суффикс -ист- прочно утвердился в русском языке, поскольку является чрезвычайно продуктивной словообразовательной единицей, с помощью которой образуются названия лиц, характеризуемые с различных сторон, что послужило основой для развития многозначности морфемы. Также в сферу действия данной морфемы активно включаются русские основы. Эта морфема характеризуется как регулярная и продуктивная словообразовательная единица, образующая имена существительные мужского пола с общим значением лица, которое характеризуется отношением к определенной сфере занятий, общественно-политическому, идеологическому, научному направлению, а также к предмету, отвлеченному понятию, бытовому явлению, предприятию или учреждению. Образования с суффиксом -ист- обозначают: 1) лицо по отношению к объекту занятий или орудию деятельности (гитарист, гуслист, журналист, металлист, очеркист, танкист), 2) лицо по сфере деятельности (вокалист, гигиенист, массажист, связист, шахматист), 3) лицо по действию или склонности (бойкотист, скандалист, службист, шантажист), 4) лицо по отношению к общественно-политическому, научному или религиозному учению (дарвинист, идеалист, коммунист, марксист), 5) лицо по принадлежности к учреждению, учебному заведению (гимназист, курсист, лицеист, семинарист), 6) лицо по принадлежности к группировке лиц (квартетист, хорист), 7) лицо по объекту изучения (болгарист, иранист, пушкинист, шекспирист) [Голубева Л.П., 2001].
Этот суффикс остается продуктивным и в настоящее время при образовании неологизмов и окказионализмов, например: юморист, иронист, сарказмист, ехиднист, степист, сумоист, брэйнрингист, галерист (художник, выставляющийся в галерее), пофигист, вуайерист, прогнозист.
2.2. ГРАФИЧЕСКОЕ ОФОРМЛЕНИЕ НОВЕЙШИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ
Графическое оформление новейших заимствований представляет собой одну из самых сложных проблем современного русского правописания, хотя в некоторых случаях для ее решения достаточно воспользоваться морфемным (морфологическим) принципом русской орфографии: необходимо выяснить все существующие значения термина, а также установить его этимологию. Например, слово, обозначающее локомотив (электровоз), переоборудованный для перевозки работников железнодорожного транспорта, с возможностью остановки в любом необходимом месте на железнодорожном пути, употребляется в литературе в нескольких вариантах написания: матриса, матрисса, мотриса, мотрисса. Этим термином обозначается некий тип локомотива: специальный автоматизированный вагон на рельсах; пассажирская дрезина; скоростной поезд. Данное слово образовано от латинского motor 'приводящий в движение' посредством присоединения к корню (в котором происходит регулярное чередование о / нуль звука) суффикса -ис-, выделяющегося в именах существительных женского рода (актриса, директриса, биссектриса). Кроме того, существует также производное слово автомотриса - железнодорожный (пассажирский или служебный) вагон с собственным двигателем (франц. automotrice) [Розенталь, Теленкова, 1999]. Следовательно, единственно верным нужно признать написание мотриса.
Однако
гораздо чаще
морфемного
принципа русской
орфографии
оказывается
недостаточно,
чтобы решить
проблему, возникшую
при оформлении
заимствованных
слов средствами
русской орфографии.
Например, при
графическом
оформлении
названий кофейных
напитков нередко
возникает
проблема
поливариантности:
кофе-гляссе,
кофе глясе,
глясе, глиссе;
кофе-экспрессо,
кофе экспрессо,
эспрессо, эспресо.
Проблем с
правописанием
подобных
заимствований
возникает сразу
несколько: 1) с
адекватной
передачей
гласных и согласных
звуков, 2) с отражением
долготы согласных
звуков, 3) со
слитностью/раздельностью
написания
частей слова.
Решению первой
проблемы могут
помочь сведения
из области
этимологии.
Так, источником
для названия
напитка, который
представляет
собой кофе с
добавлением
мороженого,
послужило
французское
слово glace (ледяной,
замороженный),
где после мягкого
л звучит
гласный а
– что и передается
русской буквой
я. Элемент
глиссе имеет
совершенно
иное значение
(от фр. Glisser – скользить)
и встречается
в русском языке
лишь в качестве
корня в таких
заимствованных
словах, как
глиссада,
глиссандо,
глиссер, глиссировать.
Однако вопрос
о том, одну или
две согласные
следует писать
в слове гляс(с)е
до конца не
решен: «Толковый
словарь иноязычных
слов» Л.П. Крысина
(1998) предлагает
написание
глясе, а «Словарь
иностранных
слов» Н.Г. Комлева
(2000) – гляссе.
Связаны эти
разночтения
с возможностью
применения
различных
графических
принципов при
освоении
заимствованного
слова. Когда
какое-либо
иностранное
слово входит
в русский язык,
мы вправе
воспользоваться
либо методом
транслитерации,
либо методом
транскрипции.
Написание глясе
соответствует
первому принципу,
а написание
гляссе –
второму.
Со словом эспрессо возможен только один вариант написания, поскольку именно такой вариант соответствует и транскрипции, и транслитерации (от итальянского espresso – выдавленный). В русском языке словом эспрессо называют и кофе, приготовленный под давлением с помощью специального кофеварочного аппарата, и кафе, где готовят такой напиток.
Вопрос о раздельном или дефисном оформлении элементов гляс(с)е и эспрессо со словом кофе является источником споров между лингвистами. Так, в словаре Б.З. Букчиной и Л.П. Калакуцкой «Слитно или раздельно?» (1982) предлагается писать через дефис кофе-гляссе (хотя раздельно кофе арабика и кофе мокко), а в последних изданиях орфографического словаря В.В. Лопатина (Русский орфографический словарь. – М.: Азбуковник, 1999) – кофе глясе.
Слитные, дефисные и раздельные написания значимых элементов языка регулируются лексико-морфологическим принципом русской орфографии: раздельно должны писаться разные слова, а слитно – части одного слова, т. е. морфемы. Полуслитные же написания представляют собой некий своеобразный компромисс: через дефис пишутся такие элементы языка, в которых можно усмотреть как лексическое (свойственное слову), так и грамматическое (свойственное морфеме) значение.
Это особенно заметно при оформлении заимствований. Поэтому при колебаниях между слитным, дефисным и раздельным написанием частей заимствованных сложных слов следует предпочесть слитное в том случае, если на современном этапе жизни языка в этом слове нельзя выделить самостоятельного корня, дефисное – если относительной самостоятельностью обладает лишь одна из частей такого слова, и раздельное – если обе части такого слова уже приобрели полную лексическую и грамматическую самостоятельность. Так, например, слово яхтсмен пишется слитно – потому, что его невозможно разъять на отдельные части, а слово яхт-клуб пишется через дефис – потому, что часть клуб известна в русском языке в качестве самостоятельного слова, а вот отдельной части яхт не существует. Если написать яхт клуб раздельно, то у этого сочетания обнаружится уже совершенно иное значение: клуб (чего?) яхт (родительный падеж множественного числа существительного яхта). С течением времени написание таких заимствований может принципиально изменяться: название спортивной игры ватерполо, например, ранее рекомендовалось писать только слитно, однако с появлением слова поло в отдельном употреблении (водное поло, игра поло, стиль поло) появилась возможность дефисного написания ватер-поло.
В современном языке наблюдается тенденция к раздельному написанию сочетаний: кофе гляс(с)е, кофе эспрессо, кофе мокко и т.п. – потому что эти слова нередко употребляются самостоятельно как названия сортов напитка: пить (что?) гляс(с)е, эспрессо, мокко и т. п., а, следовательно, гляс(с)е, эспрессо, мокко и т. п. уже воспринимаются как несклоняемые прилагательные.
Процесс освоения иноязычных структурных элементов в русском языке в конце 20 века- процесс длительный и многоступенчатый. Ему способствует целый ряд лингвистических факторов: 1) наличие "пустой ячейки" для выражения определенного значения (в качестве примера можно привести морфемы -дром- со значением "площадка для проведения соревнований или испытаний", -гейт- со значением "скандал, связанный с каким-либо государством или лицом" и под.); 2) необходимость синонимичного выражения определенных отношений (ср., например, суффиксы со значением отвлеченного действия -н(я), -б(а) и -инг-, приставки со значением противоположности, противодействия противо- и анти- и под.); 3) наличие ряда однокоренных слов как основы для формирования у заимствованного слова словообразовательной структуры; 4) развитие словообразовательной активности иноязычного элемента с участием как иноязычных, так и русских производящих основ; 5) развитие многозначности иноязычных морфем в русском языке как результат их высокой словообразовательной продуктивности.
Одной из сложнейших проблем современного русского правописания является графическое оформление новейших заимствований. Существует несколько проблем с правописанием иноязычных слов: 1) адекватность передачи гласных и согласных звуков, 2) отражение долготы согласных звуков, 3) слитность/раздельность написания частей слова. Вышеуказанные проблемы регулируются методами установления этимологического происхождения заимствованных слов и транслитерации, в то время как слитные, дефисные и раздельные написания значимых элементов языка определяются лексико-морфологическим принципом русской орфографии: слитно должны писаться части одного слова, т. е. морфемы, а раздельно - разные слова. Что касается полуслитных написаний: через дефис пишутся такие элементы языка, в которых можно усмотреть как грамматическое, так и лексическое значение.
Очевидно, что для более полного понимания некоторых фактов языка необходим выход за рамки лингвистики в сферу тех психических процессов индивида, посредством которых языковой материал организуется в человеческом мозгу и в нужный момент извлекается. Об освоении иноязычных слов в сознании индивида и пойдет речь в следующей главе.
ГЛАВА 3
ИНОЯЗЫЧНЫЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В СОЗНАНИИ ИНДИВИДА
Психические процессы освоения, хранения и извлечения языковых фреймов в сознании индивида являются предметом психолингвистики. Психолингвистика сложилась относительно недавно. Но она прочно завоевала научное пространство не только своей междисциплинарностью, но и новизной подходов и, самое главное, результативностью исследований.
Рассматривая производство речи, психолингвистика описывает, как языковая система и правила построения речи позволяют человеку выражать свои мысли, как образы сознания фиксируются с помощью языковых знаков [Сахарный, 1989].
Основной чертой, отличающей ее от лингвистики, является, во-первых, фактор ситуации, в которой речевые высказывания конструируются и воспринимаются; во-вторых, фактор человека, производящего или воспринимающего речь. В центре внимания оказывается языковая личность, процессы порождения и восприятия текста рассматриваются как результат речемыслительной деятельности индивида, как способ отражения действительности в сознании с помощью элементов системы языка. Одной из центральных проблем психолингвистики является вопрос об особенностях производства и восприятия как слов, отдельных высказываний, так и целых текстов.
И. А. Зимняя выделяет три основных уровня восприятия речи. На уровне распознавания каждый входящий звуковой сигнал отдельно сличается с уже имеющимся в памяти реципиента эталоном. На уровне разборчивости учитывается возможность сочетания двух стоящих рядом звуков. На следующем этапе происходит осмысление упорядоченных звукосочетаний (слов и цельных синтаксических структур), которое может иметь либо положительный, либо отрицательный результат. Положительным результатом процесса осмысления и является понимание. Поэтому восприятие речи принято называть смысловым восприятием [Зимняя, 1961].
Таким образом, процесс восприятия и понимания представляет собой иерархическую систему, где в тесной взаимосвязи выступают низший, сенсорный, и высший, смысловой, уровни. Процесс понимания начинается с поисков общего смысла сообщения, с выдвижения гипотез и лишь потом переходит на более низкие уровни - сенсорные (распознавание звуков), лексический (восприятие отдельных слов) и синтаксический (восприятие смысла отдельных предложений). Адекватное осмысление сообщения может иметь место только тогда, когда между указанными уровнями осуществляется обратная связь, когда все уровни взаимообусловливаются и взаимоконтролируются [Дридзе, 1976].
При первом знакомстве с иноязычным словом реципиент использует различные опоры, он сразу же пытается увидеть в нем какие-то значимые части, ориентируясь по элементам отдельных слов, используя свой ментальный лексикон и речевой опыт. При этом особую роль играют структурные опоры. Их функциональная значимость формируется у реципиента по мере накопления им речевого опыта. Как билингвы, так и монолингвы используют следующие стратегии идентификации психологических компонентов иноязычных слов:
Отнесение к ситуации: рейтинг – депутат; брокер – биржа.
Идентификация через дефиницию: бизнесмен – деловой человек; ваучер – приватизационный чек.
Категоризация, т.е. отнесение к классу или подведение под более общее понятие: хит – песня; ланч – еда.
Стратегия, опирающаяся на сходство звуко-буквенного оформления слов: хит – кит; офис – овал.
Иллюстрирование примером: спикер – Хасбулатов; президент – Ельцин, Горбачев.
Соотнесение с однокоренным словом: фермер – ферма; бизнес – бизнесмен.
Эмоционально-оценочная стратегия: рэп – ерунда; парламент – сборище, болтовня.
Определение происхождения слова: бакалавр – Франция; президент – Америка.
При этом носители билингвизма также используют стратегию идентификации (обращения к иноязычному прототипу) в случаях, когда предъявленное иноязычное слово им незнакомо или необходимо уточнить его значение. При идентификации малоосвоенных слов билингвы прибегают к ассоциативной стратегии, используя знание прототипа [Шумова, 1994].
С целью подтверждения или опровержения вышеперечисленных положений в ходе написания курсовой работы был проведен эксперимент со студентами факультета иностранных языков и международной коммуникации и исторического факультета ТГУ. В нем приняли участие две группы: первая экспериментальная группа ЭГ-1 включала 14 студентов четвертого курса факультета иностранных языков и международной коммуникации. Вторая экспериментальная группа ЭГ- 2 состояла из такого же количества студентов четвертого курса исторического факультета, никогда не изучавших английского языка. В качестве основы был взят эксперимент, проведенный Н.С. Шумовой и С. Калининой в 1994 в ТГУ [Шумова, 1994], но данное исследование было расширено с целью выявления взаимосвязей слов в рамках семантического поля. При проведении эксперимента были использованы англицизмы, имеющие русские аналоги [Маркова, wwwscenter]. Испытуемые должны были выполнить четыре задания за одну встречу с экспериментатором: 1. дать определение слова как знакомого или незнакомого, 2. записать первое пришедшее на ум слово в связи с предъявленным словом, 3. записать субъективную дефиницию каждого предъявленного слова, 4 составить предложение с каждым предъявленным словом.
Анализ результатов первого задания дает возможность оценить исследуемые слова по параметру новизны. В данном исследовании степень новизны определяется коэффициентом новизны, который высчитывается путем деления количества отрицательных ответов на общее количество ответов. Слова с коэффициентом от 0,72 и выше были охарактеризованы как имеющие высшую степень новизны и отнесены к 1 группе; от 0,36 до 0,72 – как имеющие среднюю степень новизны и отнесены ко 2 группе; от 0 до 0,36 как имеющие минимальную степень новизны и включены в 3 группу. В табл. 1 слова ранжированы по степени новизны в зависимости от значения коэффициента.
Таблица 1
| слова | ЭГ-1 | ЭГ-2 | ||
роуминг инаугурация дайвинг шейкер сингл лифтинг оффшор шоу-рум блокбастер тюнинг |
Коэф. новизны | № группы | Коэф. новизны | № группы |
|
0 0 0 0,42 0 0,07 0,78 0,36 0 0,14 |
3 3 3 2 3 3 1 2 3 3 |
0 0 0,42 0,78 0,09 0,21 0,57 0,86 0 0,07 |
3 3 2 2 3 3 2 1 3 3 |
|
Анализ данных табл.1 приводит к следующим выводам: 1. по мнению испытуемых обеих групп, большинство исследуемых слов имеет минимальную степень новизны
2.слова средней степени новизны малочисленны и не совпадают в материалах экспериментальных групп (исключение – слово «шейкер», имеющее среднюю степень новизны в ЭГ-1 и ЭГ-2) 3. испытуемые в ЭГ-2 несколько большее воспринимают как новые по сравнению с испытуемыми ЭГ-1. Очевидно, между параметром новизны и степенью освоенности слова в индивидуальном лексиконе существует прямая связь: наивысшая степень новизны одновременно признак неосвоенности слова.
Существуют различные стратегии идентификации слова, ведущие к актуализации того или иного компонента его психологического значения. Анализ ассоциатов исследуемых слов позволил выделить следующие стратегии их идентификации.
отнесение к ситуации: инаугурация – президент; роуминг – телефон, шейкер - бармен.
идентификация через дефиницию: дайвинг – ныряние, оффшор – берег, лифтинг – подъем.
категоризация, т.е. отнесение к классу или подведение под более общее понятие: блокбастер – фильм, кино; сингл – музыка, лифтинг - косметика.
определение происхождения слова: блокбастер – Америка.
обращение к английскому прототипу обнаруживается у носителей русско-английского билингвизма и проявляется опосредованно, через перевод на русский язык: шоу-рум – комната, тюнинг – звук, мелодия, шейкер – трясти.
Ассоциация с английским прототипом может приводить к неправильным заключениям о значении англицизма, например: тюнинг – tune- звук, мелодия.
иллюстрирование примером: шоу-рум – «Окна», драмтеатр, роуминг – Би Лайн.
Заслуживает внимания тот факт, что почти все ассоциаты исследуемых слов – существительные. Случаи реакции глаголами ограничены следующими примерами: шейкер – трясти, лифтинг – поднимать, дайвинг – нырять.
В табл.2 приведены стереотипные реакции ассоциативного эксперимента.
Таблица 2
| Слова-стимулы | Реакции | |
| ЭГ-1 | ЭГ-2 | |
|
роуминг инаугурация дайвинг шейкер сингл лифтинг шоу-рум блокбастер тюнинг |
мобильный телефон(7), сотовая связь(3), телефон(2) президент(13) ныряние(4), море(6), вода(4) бармен(2), коктейль(2) песня(7), музыка(3), хит(2) кожа(3), крем(5) комната(3) кино(4), фильм(5) машина(4), автомобиль(4) |
мобильный телефон(9), заграница(3) власть(5), президент(8) акваланг(3), море(4) коктейль(2), бар(2) песня(9), хит(2) вес(5),косметика(3),лицо(2) шоу(6), показ мод(2) кино(7), боевик(4) автосалон(5), ремонт(2), машина(4) |
Очевидно, стереотипные реакции высвечивают наиболее яркие, рельефные компоненты в значении слова. Различия между ЭГ-1 и ЭГ-2 с точки зрения стереотипности реакций касаются лишь нескольких слов.
Анализ отказов от реакций показал следующее. Во-первых, у невладеющих английским языком зарегистрировано больше отказов от реакций. Особенно ярко эта тенденция проявилась в отношении следующих слов (первая цифра в скобках обозначает число отказов в ЭГ-1, вторая – в ЭГ-2): дайвинг (0;6), лифтинг (1;4), шейкер (6;11), сингл(0;1). Во-вторых, в обеих группах наибольшее число отказов зарегистрировано у слов шейкер(6;11) и оффшор(11;8).
Слово, семантически освоенное в индивидуальном лексиконе, должно восприниматься как знакомое, легко ассоциироваться с другими словами; оно не должно вызывать особых затруднений в описании его семантики. Характеристики слов по параметру новизны и по количеству отказов от выполнения второго и третьего заданий сопоставляются в табл.3.
Таблица 3
| Слова | Степень новизны | Отказ от ассоциаций | Отказ от дефиниций | |||
| ЭГ-1 | ЭГ-2 | ЭГ-1 | ЭГ-2 | ЭГ-1 | ЭГ-2 | |
|
роуминг инаугурация дайвинг шейкер сингл лифтинг шоу-рум блокбастер тюнинг оффшор |
Низк. Низк. Низк. Средн. Низк. Низк. Средн. Средн. Низк. Выс. |
Низк. Низк. Средн. Выс. Низк. Низк. Выс. Низк. Низк. Средн. |
0 0 0 5 0 1 5 0 3 11 |
0 0 6 9 1 4 10 0 1 8 |
1 0 0 6 0 1 5 0 5 11 |
0 0 6 11 1 4 9 0 1 8 |
Уже беглое знакомство с табл.3 позволяет заметить, что слова высокой степени новизны вызывают наибольшее число отказов от ассоциаций и дефиниций. Поскольку показатели отказов от ассоциаций и дефиниций могут расходиться (см. Слова тюнинг в ЭГ-1 и шейкер в ЭГ-2) для удобства введем усредненный показатель отказов. Англицизмы с показателями от 0 до 5 будем считать семантически освоенными, от 5,1 до 9 – семантически недоосвоенными, от 9,1 до и выше – неосвоенными. Распределение слов исследуемого списка между тремя разрядами лексики – семантически освоенной, семантически неосвоенной и семантически недоосвоенной – иллюстрирует табл.4.
Таблица 4
Семантически освоенные слова |
ЭГ-1 и ЭГ-2 | ЭГ-1 | ЭГ-2 |
|
роуминг, инаугурация, блокбастер, сингл, лифтинг, тюнинг |
дайвинг, шоу-рум |
||
| Семантически недоосвоенные слова | шейкер | дайвинг, шоу-рум, оффшор | |
| Семантически неосвоенные слова | оффшор | шейкер |
Конгруэнтность данных табл.1 и табл. 4 очевидна. Степень семантической освоенности слова прямо зависит от параметра новизны. Слова высокой степени новизны относятся к разряду семантически неосвоенной лексики (за исключением шоу-рум в ЭГ-2), а абсолютное большинство слов низкой степени новизны – к семантически освоенной лексике.
Рассмотрение естественных дефиниций с точки зрения их правильности показывает, что наибольшее количество неправильных дефиниций получили слова оффшор (75% от общего числа определений этого слова) и шейкер (63%), охарактеризованные выше как неосвоенные или недоосвоенные.
Анализ предложений с предъявленными словами показал непрочность ассоциативных связей со словами, а по дефектной структуре слов можно судить об их неполной семантической освоенности в индивидуальном лексиконе, например: «В этом клубе замечательный шейкер», « В оффшорах у него 5,000 $».
Обобщая данные проведенного исследования, необходимо отметить следующее. Двуязычие, несомненно, влияет на восприятие иноязычного слова. Билингвы нередко используют стратегию обращения к английскому этимону при идентификации предъявленного англицизма. Иногда эта стратегия приводит к неправильной семантизации слова вследствие несоответствия между его семантикой и словообразовательной структурой, например: шейкер – трясти.
Количество отказов может служить критерием освоенности иноязычного слова. В соответствии с этим критерием абсолютное большинство исследуемых слов семантически освоены. В то же время, малочисленность ассоциаций по сходству словообразовательных моделей, а также почти полное отсутствие ассоциаций с глаголами и прилагательными, по-видимому, признак некоторой обособленности исследуемых слов в индивидуальном лексиконе.
Не оставляет сомнений факт оперирования индивида знаниями разных степеней осознаваемости, не всегда выводимыми в “окно сознания”, но способствующими дальнейшему включению опознаваемого иноязычного слова во все более широкие и разнообразные системы связей с параллельной опорой на многогранный предшествующий опыт при одновременном переживании знания и отношения к этому