Стихи о Прекрасной Даме
Мои равнины и болота
И скажешь: - « сколько красоты !
Какая мёртвая дремота ! ».
И поэт отвечает ей: среди этих равнин и болот я ждал Тебя , « бесконечно долго ждал »
И этой мёртвой красоты
В душе остался след угрюмый.
« След угрюмый » остался на всю жизнь. И уже в «Нечаянной радости » и в « Снежной маски » любовь « мёртвой красоте » разливается лирическим потоком.
« Живописно – красивый » романтической ландшафт был похоронен Блоком среди равнин и болот Шахматово.
Не менее призрачен и фантастичен его « городской пейзаж ». Петербург – бледное видение ,разноцветное марево ; он соткан из туманов и огней и в каждое мгновение может разлететься дымом. « Сонные », « тусклые » улицы « жёлтые огни » , берега Невы , отдалённый гул толпы и звон колоколов , - не реальный город ,а только светящаяся и звучащая его аура:
Тусклых улиц очерк сонный.
Город ,смутно озарённый ,
Смотрит в розовую даль.
Или:
Скрипнула дверь. Задрожала рука.
Вышел я в улицы сонные.
Там ,в поднебесье ,идут облака ,
Через туман озарённые.
И сквозь туман – расплывающиеся световые пятна:
Фонарей убегающий ряд…
Мелькали жёлтые огни
И электрические свечи…
Но на равнинах Шахматова были только предчувствия и видения: в Петербурге происходили реальные встречи с будущей невестой поэта. Он ждал её у дома на Гагаринской набережной и провожал по вечерним улицам. Среди призраков и теней этот дом – единственное живое существо в мёртвом городе. Все особенности его запечатлелись в его памяти ,как тайные знаки судьбы.
Там в сумерках белел дверной навес
Под вывеской « Цветы » прикреплен болтом ,
Там гул шагов терялся и исчез
На лестнице при свете лампы жёлтом.
И дальше отмечается: окно , занавешенное неподвижной шторой ,карниз, словно наморщенный лоб ,лестница над сумрачным двором ,дверь ,которая открывается ,звеня стеклом.
Бесконечно важные для него все эти « реалистические » подробности ,ибо они – часть Её земного воплощения.
В центре « Стихов о Прекрасной Даме » стоит образ таинственной Девы, нисходящей на землю и открывающейся вере и любви провидца – поэта. В сознании этой мистерии Блок пользуется символическими образами и философской терминологией Вл. Соловьёва. Иногда он почти повторяет слова учителя. Например ,мы читаем у Соловьёва:
И прежний мир в немеркнущем сияньи.
Встаёт опять пред чуткою душой ,
а у Блока:
Прошедших дней немеркнущим сияньем ,
Душа ,как прежде ,вся озарена…
Но Соловьёв больше философ ,чем поэт: его Подруга Вечная – скорее Премудрость , чем Любовь: стихи его охлаждены теософским размышлением и неразрывно связаны со схемами философской системой. Не то у Блока: он вносит в своё почитание Вечной Женственности – юношескую страстность , дерзновенность влюблённого. « Стихи о