К специфике современного немецкого стихосложения
Heute...//
Bleibt der Mohn stehn/
wenn sie nдher kommt/
Hellrot / blьht er im Garten//
Маленькая девочка
шести лет
Конец войне
Мак на
полях.
Он был очень красив
Сегодня спустя пятьдесят лет
женщина почти научилась ходить
(раньше она только хромала;
поля, улицы, дворцы, церкви
перемещались туда — сюда
им было нелегко)
Сегодня...
Мак останавливается
когда она подходит ближе
Ярким цветом пылает в саду
Для Г. Гримм-Айферта поводом к созданию стихотворения «Капающий штрих» послужил собственный рисунок: графическое изображение вертикальных параллельных полос:
|
In Weiß und Silber, gold durchstrickt, kostbar und kühl. Dies alles war einmal. Zu schmal für hartes Kantenstoßen im Lebensgewühl. Im tropfenden Strich wird schwach geklagt etwas mit Kargheit gesagt21 . |
Белое и серебристое, с золотыми прожилками, дорогое и прохладное. Все это когда-то было. Слишком узко для жестких ударов о края жизненного столпотворения. В капающем пунктире след жалобы недосказанного. |
Первые две строки более или менее выдержаны в одном размеренном ритме. В третьей и в четвертой наблюдается понижение тона. В пятой строке «твердые удары о края» (беспокойное и зигзагообразное движение) передаются с помощью стаккатирующего ритма, сопровождаемого звукописью глухих согласных. Конец стихотворения снова отмечен резким падением интонации. По словам автора, в целом стихотворение призвано воспроизвести атмосферу лирической драмы Г. фон Гофмансталя «Глупец и смерть» («Der Tor und der Tod»).
Графический образ стихотворения Д.М. Грефа «Крыло птицы в голубом сари» призван, по мнению автора, передать дисгармонию между действительностью (бедность, грязь и пр.) и являющей себя на доли секунды идеальной красотой, помочь увидеть то, что порой бывает скрыто за убогостью жизни:
|
des Vogels blauer Sariflügel schlag, verzischen der Papierdrachen im Armen: der Pfau22 |
птичий взмах крыла в голубом сари, про шипевший бумажный змей жалкий: павлин |
Т. де Тойс часто вместо разрыва строки использует слеш (/) для обозначения границы между более тесными смысловыми синтагмами:
|
das ultimative gedicht / nach dem ende aller literarischen welten / enthдlt weder worte noch laute geschweige denn / assoziationen um inhalte zu transportieren / sondern verblьfft jene denker genauso wie / sдmtliche dichter deren seele noch sehnsucht / und hoffnung hofft mit beweisen (anstatt / solchen behauptungen fьr die wir einst / ins gefдngnis gingen) daЯ gott bloЯ / ein schцner begriff neben anderen lьgen / war ohne tatsachen gerecht zu werden / als wirklicher maЯstab von unglaublich lebendigen / durch jeden sinn hindurch strömenden freiheiten / überdurchschnittlicher menschen23 |
ультимативное стихотворение / после конца всех литературных миров / не содержит ни слов ни звуков не говоря уже / об ассоциациях для передачи содержания / а поражает тех мыслителей так же как / все поэты чья душа еще полна томления / и надежды доказательством того (вместо / тех утверждений за которые мы когда-то / шли в тюрьму) что бог был всего лишь/ красивым понятием наряду с другими обманами / не подтвержденными фактами / в качестве реального масштаба невероятно живых / проникающих через любой смысл всепроникающих свобод / незаурядных людей |
Экстравагантная форма стихов У. Штольтрфота, напоминающих кирпичную кладку — не что иное, как каркас, придающий им визуальное подобие традиционного поэтического произведения:
|
immer stärkere lesergehirne bedrohen die wirkmacht der dichtiung. während früher ein gedicht nur einige wenige informationen enthielt vermittelt heute das laden von großen dateien ein vцllig neues lyrik- gefьhl. neben strophen mit komplexen erkenntniseffekten harren brettharte verse des schmieds. das gedicht das ich nun fьr uns ausge- sucht habe heiЯt «tastaturereignisse» und lдЯt sich leicht im baukasten- prinzip zusammenstecken. auf gehts. wenn du TEXT startest цffnet sich automatisch ein feld: krumig schollig glдnzend fett. folgeeindruck: frappant! abnorm hoher fruchtstand. am bildrand weitet sich das fenster «erntehelfer» bereits zum veritablen pflьcker. in rascher folge rauschen zeichen ьbers blatt: icon-gewitter / morphischer bums. TEXT schiebt beharrlich klone nach: rьbe wurzel strunk. schote scheint aus der mode. schade. am siloausgang wдhlt man die farbe. «schlamm» bietet sich an. gestocktes ocker. weiЯ. ьberraschend erscheint: «hostie! du hast bereits x verse geschrieben. dein ziel ist denkbar nah!» oder in code: <y – u hat z rationen sinn gespeichert — kьhl!> zieh die kadenz um acht werte ran. dann: halte die knцpfe zдrtlich gedrьckt. stilles glьck. schreibt man nun wie in unserm falle bruch braucht man sich nicht zu wundern — ein lyrik- freund steht auf und klagt: «im wirklichen leben fallen zeilen aber nicht so gradlinig nach unten». gьtiger gott! nimm einen zьnftigen sinus und du erhдltst autentische welle bzw. zeilenfall real. was folgt ist reine fleiЯarbeit: metrum takten / reime schichten / dann alles schцn herbst- lich einrichten. fehlt nur noch das signal fьr POEM OVER. ich habe mich fьr einen sound von schlingmeister entschieden: «stein der in trьbe brьhe fдll». das quintett ist komplett. vorhut hat ruh. jetzt du. |
все более мощные умы читателей грозят влиянию власти поэзии. / тогда как раньше стихотворение содержало всего лишь немного информации / вызывает сегодня загрузка больших файлов совершенно новое поэтическое / чувство. не только строфы с комплексным познавательным эффектом но и / жесткие куплеты ждут кузнеца. стихотворение которое я для нас подыс- // кал называется «клавиатурные события» и легко конструируется по / модульному принципу. начнем. когда ты запускаешь ТЕКСТ автоматически / открывается поле: комковато рыхло жирно блестяще. следующее впечатление:/ поразительно! аномально большое соплодие. на краю экрана увеличивается / окно «сельхозпомощник» до верного сборщика. поспешно пролетают // знаки по листу: пикто-гром. морфемный трах. ТЕКСТ настойчиво / шлет клоны: репа корень клубень. стручок вроде не в моде. / ладно. на выходе силоса выбираем краску. «муть» напрашивается. / мокрая охра. белое. неожиданно появляется: «гостия! тобой написано уже / х куплетов. твоя цель совсем близка!? или кодом: <y – u даже // z рационов сути накипил — клево!> подтяни каденцию на восемь единиц. / затем: нажав кнопки держи их нежно. тихое счастье. если теперь / напишешь как в нашем случае дробь то не удивляйся — любитель / поэзии встанет и пожалуется: «но в настоящей жизни строки не падают / так прямолинейно вниз». боже ж ты мой! возьми подходящий синус и // ты получишь достоверную волну или строкопад реально. за этим следует чистое усердие: стопу в такт / рифмы в строй / затем все так по-осен- / нему обстрой. необходим еще сигнал КОНЕЦ ПОЭМЫ. я решился / взять саунд шлингмайстера под названием: «камень падающий в / мутную лужу». квинтет допет. авангард отдыхай. теперь ты, давай.24 |
В современной немецкоязычной поэзии получает статус нормы перенос на уровне морфологических формантов (корень, приставка, суффикс) слова. Пожалуй, не найдется ни одного автора, прежде всего среднего и молодого поколения постмодернистской и экспериментальной направленности, пренебрегающего этим приемом, чтобы поиграть с бивалентными связями и придать контексту новые оттенки, высвечивая значения, непросматривающиеся на уровне лексемы. Как указывает литературовед Д. Хассельблатт, прием членения лексической единицы на границе строки в целях создания рифмующейся пары «слог-слово» известен еще со времен В. Буша:
|
Jeder weiss was so ein Mai- Käfer für ein Vogel sei!25 |
Что за птица майский жук всякому известно! |
Однако, если здесь, по мнению ученого, имеет место лишь эффект лишенной пластики жестяного болванчика, то в сонете современного поэта К.-М. Рариша «Сонет на тему дьявольского триллера» этот прием обусловлен не просто формальной игрой, в результате которой создается «шоковый эффект» («Schock-Effekt»), но, в первую очередь, смыслоразличительными, в частности, звукоподражательными задачами:
|
Die Kühne Kuh auf blauer Augenweide Entäußert sich der Innereien. Mu- Tatis mutandis wird die Kuh tabu […]26 |
Храбрая корова на голубом просторе для глаз Опоражнивается. Mu- Tatis mutandis на корову накладывают tabu […] |
Отделение первого слога в слове «mutatis» призван вызвать у читателя (слушателя) ассоциацию с мычащей коровой27 .
Разрыв лексемы «Entscheid» в следующем примере должен привлечь внимание читателя на значение корневого форманта «eid» — клятва, которого, как хочет показать автор стихотворения, не хватает в семантической структуре «человека» (Mensch):
|
Was ist der Mensch? Zu keinem kleinsten Entsch- eid fähig, jedem Aussatz ausgesetzt […]28 |
Что значит человек? Не способен ни на ма- лейшее решение, подвержен любой проказе […] |
Еще более уничижительно смотрится выделение по принципу омофонного созвучия форманта «jauch» (навозная жижа) из антонимичного по значению глагола «jauchzen» — ликовать:
|
Seid eins im Leib wie vorm Altar und jauch- zet Lob dem Herrn, der euren Samen mehret!29 |
Будьте едины в теле как пред алтарем и восх- валяйте Господа, преумножающего ваше семя! |
У поэтов, тяготеющих к звукописи, фонетизму как таковому, отдельный звук — основной строительный материал порождения текста. Это, к примеру, могут быть традиционные ассонанс или аллитерациия, как в стихотворении С. Лафлёра «Нижний Рейн»:
|
hollaendische himmel tuermen sich ueber trueben ruebenhuegeln, knollen waellen. pralle planen ueberziehen satte ballen strohs. radwanderwege30 |
голландское небо громоздится тучами над хмурыми брюквенными холмами, клубневыми стенами. тугие навесы из брезента покрывают толстые снопы соломы. [...] |
По словам автора, гласный ue в сочетании с согласными b, g, r служит ритмообразующей единицей и одновременно компонентом фономелодической текстуры. С их помощью автор создает неологизмы, чтобы расширить свой словарный запас (преимущественно прилагательных и глаголов) на основе привычных немецких словообразовательных моделей.
У Э. Шталя опущение гласных — способ придания стихотворению «гримасничающей мимики», благодаря чему фрагментированные слова не произносятся, а как бы выталкиваются:
|
so oft der weg: der weg- weg den fluss lang m. spezial-magie: nicht nur lore leilei nicht nur hügels' eros' wog'n: nein mein sein spült mit darin: mein her- (kunft)sein («wo'ch von wech bin!») mein so- sein mein rhein- (land)sein (=verort- ung d. orstlosn/ sich zug'hörigen + beig' selnn): zaubr- isch also wallts ü- berm (lakritzn)strom: zaubr- isch nicht myth- isch31 . |
так часто дорога: путь прочь по реке с помощью спец. магии: не только лоре ляйляй не только эротические очертания холмов: нет моя экзистенция купается в ней: мое про- ис(хожд)ение («откуда я!») моя такая су- ть мое рейн- (ланд)ское бытие (= приют бездомного /обретшего себе + у сво' их): очарователь- но катят волны п- о (лакричной) реке: очарователь- но безмифич- но. |
Некоторые авторы, в частности, А. Вагнер, выбирают в качестве строительного атома стихотворения слог (прежде всего в сочетании гласного и согласного), на основе которого выстраивается вся просодия текста. Многие используют в качестве элементарного строительного материала словарную либо смысловую единицу. Другие (в частности, М. Айферт) берут за основу ритмическую синтагму (часть текста между паузами).
Для большинства это может быть любой элемент графики — от буквы до пробела, как, в частности, у Р. Винклера: