Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Ранние московские впечатления Толстого Л.Н. и их отражение в повестях Детство, Отрочество , Юность

Ранние московские впечатления Толстого Л.Н. и их отражение в повестях Детство, Отрочество , Юность

Самозванца; а какое прекрасное впечатление производит эта тихая река Москва! Она видела, как быв ещё селом, никем не знаемая, потом возвеличивалась, сделавшись городом, видела ее все несчастия и славу и, наконец, дождалась до ее величия. Теперь эта бывшая деревенька Кучко сделалась величайшим и многолюд-
нейшим городом Европы»2.

Вспоминая свои детские годы, проведенные в Москве, Толстой рассказывал как он однажды, гуляя с братьями по городу, забрел в большой сад Асташовского (домовладение Полякова, между Большой Бронной улицей и Тверским бульваром, теперь дом №19 по Тверскому бульвару) «Сад показался им необыкновенной красоты. Там был пруд с лодками, флагами, цветы, мостики, дорожки, беседки и т.д.; они шли, как очарованные по этому саду». Хозяин сада Асташов их любезно принял, катал на лодке, но когда они через несколько дней, второй раз пришли в этот сад уже без миловидной девочки, то хозяин их не принял и через сторожа запретил им входить в сад»1.

Среди других реальных событий жизни Льва Толстого, отраженных в повести «Отрочество», главное место занимают смерть бабушки, подготовка к поступлению в Университет, а также конфликт с новым гувернером Сен-Тома (Сен-Жером).

Прежде безоблачный мир детства обнаруживал свои более жесткие, более суровые стороны. Горячо любимый учитель Федор Иванович Рессель (Карл Иванович в «Детстве») был заменен гувернером-французом Проспером Сен-Тома, изображенным в «От-
рочестве» и «Юности» как Сен-Жером. Грубый, грозящий детям розгой за провинности, Сен-Тома, по признанию, сделанному Толс-
тым в его «Воспоминаниях», навсегда внушил ему «ужас и отвра-
щение перед всякого рода насилием».

«У него было другое горе- отставка добрейшего немца Федора Ивановича, и передача Левочки ещё при жизни бабушки в ведение нового гувернера Сен-Тома- ограниченного, самовлюбленного француза, весь облик которого, с его неестественной напыщенностью, почти театральной деланностью- отвращал чуткого мальчика. У Сен-Тома была своя теория воспитания и дисциплины, он смотрелсверху вниз на глупые, сентиментальные рассуждения доброго немца, презирал его. У Федора Ивановича (Карла Ивановича) не было никакой теории воспитания, очень мало знаний и настоящий дисци-плины, он просто любил своих воспитанников…»2.

В главе «Ненависть» Толстой показал, какую глубокую ответную реакцию может вызвать у юного существа унижение его человечес-
кого достоинства.

«Да, это было настоящее чувство ненависти, не той ненависти, про которую только пишут в романах и в которую я не верю, ненависти, которая будто находит наслаждение в делании зла человеку, но той ненависти, которая внушает вам непреодолимое отвращение к человеку, заслуживающему, однако, ваше уважение, делает для вас противными его волоса, шею, походку, звук голоса, все его члены, все его движения и вместе с тем какой-то непонятной силой притягивает вас к нему и с беспокойным вниманием заставляет следить за малейшими его поступками. Я испытывал это чувство к Сен-Жером»3.

К счастью, со временем резкость в отношениях с гувернером исчезла и вспышки ненависти к гувернеру проявлялись все реже, хотя чувство одиночества у маленького Льва (Николеньки) по-прежнему было очень сильным.

Он был самым маленьким мальчиком в семье, он был некрасив и чувствовал себя одиноким, ему казалось, что никто его не понимает.

«Студент, дававший уроки трем братьям сказал про них следую-

щее: «Сергей и хочет, и может, Дмитрий хочет, но не может, и Лев и не хочет и не может. А Левочка чувствовал, что он может, что в нем что-то есть»1, но напрасно пытался доказать это окружающим.

Мальчик жил напряженной внутренней жизнью. Честолюбивые мечты о военной славе, жажда необыкновенных подвигов уживались с очень энергичной работой сознания, со стремлением разрешить отвлеченные вопросы о назначении человека и о смысле человечес-

кой жизни. То, что сказано об этом в отношении Николеньки Иртеньева в повести «Отрочество», целиком характеризует и отро-
ческие годы самого Толстого.

Раз мне пришла мысль, что счастье не зависит от внешних причин, а от нашего отношения к ним, что человек, привыкший перено-сить страдания, не может быть несчастлив, и, чтобы приучить себя к труду, я, несмотря на страшную боль, держал по пяти минут в вытя-нутых руках лексиконы Татищева или уходил в чулан и веревкой стегал себя по голой спине так больно, что слезы невольно выступали на глазах»2.

Будущий писатель, живя в Москве в период отрочества, жадно впитывает и внешние впечатления от знакомства с великим городом.

«Памятным событием отроческих лет Толстого была торжествен-

ная церемония закладки храма Христа Спасителя 10 сентября 1839 года. Закладка совершилась в присутствии царя Николя 1. Состоялся парад войск во главе с гвардейским Преображенским полком, специ- ально прибывшим из Петербурга.

Толстой видел торжественную церемонию из окон дома Милютиных, хороших знакомых семьи Толстых. Их дом был расположен в непосредственной близости от места закладки храма.

Мальчики Толстые ходили в экзерсис-хауз(старинное название манежа) и любовались смотрами»3.

Постепенно жизнь детей Толстых начинает меняться. В Универси-

тет поступает старший брат Льва Николаевича- Николай (Володя).

«Володя на днях поступает в университет, учителя уже ходят к не-
му отдельно, и я с завистью и невольным уважением слушаю, как он, бойко постукивая мелом о черную доску, толкует о функциях, синусах, координатах и т.п., которые кажутся мне выражениями недосягаемой премудрости. Но вот в одно воскресенье, после обеда, в комнате бабушки собираются все учители, два профессора и в при-

сутствии папа и некоторых гостей делают репетицию университетс-

кого экзамена, в котором Володя, к великой радости бабушки, выка-
зывает необыкновенные познания. Мне тоже делают вопросы из не-

которых предметов, но я оказываюсь весьма плох, и профессора, видимо, стараются скрыть перед бабушкой моё незнание, что ещё более конфузит меня. Впрочем, на меня мало и обращают внимания:

мне только пятнадцать лет, следовательно, остается ещё год до экза-

мена. Володя только к обеду сходит вниз, а целые дни даже вечера проводит на верху за занятиями, не по принуждению, а по собствен-

ному желанию. Он чрезвычайно самолюбив и не хочет выдержать экзамен посредственно, а отлично»1.


5. Переезд в Казань. Толстой- студент. Дружба с Дмитрием Дьяковым.


Осенью 1841 года около монастыря Оптиной Пустыни умерла опекунша детей Толстых Александра Ильинична Остен-Сакен. Ни-
колай в то время был студентом первого курса, а младшим- Леве и Маше- было 13 и 11 лет. Всех пятерых детей Толстых взяла к себе в Казань, единственная оставшаяся в живых родственница Пелагея Ильинична Юшкова- тетенька Полин.

«Из Ясной Поляны двинулись на нескольких повозках на лошадях, а дальше, вниз по Волге, на двух барках, которые специально наняла для этой цели тетенька.

Казань в то время была, благодаря своему университету, культур-
ным центром всего Поволжья, и на зиму сюда съезжались помещики из соседних уездов и губерний. Детей отдавали в школу, молодые люди посещали университет, девицы вывозились в свет.

В Казани Лёвочка был так же, одинок, чем прежде. Не было около него даже его любимой тетеньки Татьяны Александровны, ко-

торая не поехала с детьми в Казань.

Семья Толстых легко разместилась в просторном, большом доме Юшковых»2.

Дом Юшковых принадлежал к аристократическому кругу. Тетенька Полина держала себя с достоинством, её уважали как очень религиозную и вместе с тем светскую женщину, а В.А.Юшков был приятным и весёлым членом общества, шутник, балагур и гостеприимный хозяин.

Все три старших брата Толстые были уже в университете.

В Казани Толстой прожил пять с половиной лет, выезжая каждое лето с семьей в Ясную Поляну. В 1844 году он поступил в Казан-

ский университет на арабско-турецкое отделение восточного факультета, с намерением стать дипломатом.

Учился он без особого рвения, тем более что в Казани юноша сразу же попал в водоворот светских развлечений, в которых проте-
кала жизнь местного «Высшего общества».

Вскоре Толстой перешел с восточного факультета на юридический, но и перспектива сделать себе карьеру по судебному ведомству также не могла прельстить его. В 1847 году он вышел из университета не окончив курса.

Нельзя не отметить, что повесть «Юность» во многом не соответствует датам биографии Л.Н.Толстого: в ней в большей степени показано влияние именно московской жизни. Так, Лев Тол-
стой становится студентом восточного факультета Казанско-

го Университета в августе 1844 года, а в «Юности» Николенька Иртеньев поступает на математический факультет Московского Университета (там какое-то время проучился брат Николай).

Вместе с тем,- это время начало дружбы будущего писателя с Дмитрием Дьяковым, описания которой тоже как бы переносятся на московскую почву.

«Князь Нехлюдов поразил меня с первого раза как своим разговором, так и наружностью. Но несмотря на то, что в его направлениии я находил много общего с своим- или, может быть, именно поэтому, чувство, которое он внушил мне, когда я в первый раз увидал его, было далеко не приязненное»1

«Вот я никак не думал, чтобы вы были так умны!»- сказал он мне с такой добродушной, милой улыбкой, что вдруг мне показалось, что я чрезвычайно счастлив».

«Похвала так могущественно действует не только на чувство, но и на ум человека, что под её приятным явлением мне показалось, что я стал гораздо умнее, и мысли одна за другой с необыкновенной быст-

ротой набирались мне в голову. С самолюбия мы незаметно перешли к любви, и на эту тему разговор казался неистощимым. Несмотря на то, что наши рассуждения для постороннего слушателя могли показаться совершенной бессмыслицею- так они были неясны и односторонни,- для нас они имели высокое значение. Души наши так хорошо были настроены на один лад, что малейшее прикосно-

вение к какой-нибудь струне одного находило отголосок в другом. Мы находили удовольствие именно в этом соответствии звучании различных струн, которые мы затрагивали в разговоре. Нам казало-

сь, что недостает слов и времени, чтобы выразить друг другу все те мысли, которые просились наружу»1.


6.Возвращение в Москву. Начало творческого пути. Отъезд на Кавказ.


Толстой возвратился в Москву после учебы в Казанском универ-
ситете и поселился с октября 1948 по февраль 1849 года в Малом Николопесковском переулке (ул. Федотовой) в доме 12-14(флигель не сохранился) у приятеля В.С.Перфильева, который послужил прототипом Стивы Облонского в романе «Анна Каренина».

С декабря 1850 по 1851 год жил в доме 36/18 (сохранился несколько измененным) на углу Сивцева Вражка и Плотникова переулка»2.

Вот что он пишет в письме к Т.А.Ергольской 9 декабря 1850 года:

«… я уже писал вам, что моя квартира очень хороша, она состоит из четырех комнат: столовая с маленьким роялем, который я взял на прокат, гостиная с диванами, 6 стульями, столами орехового дерева, накрытыми красным сукном, и тремя зеркалами, кабинет, где мой письменный стол, бюро и диван, постоянно напоминающий мне наши споры по поводу его, и ещё комната, которая достаточно велика, чтобы служить и спальней и уборной, да еще маленькая прихожая; обедаю я дома, ем щи и кашу и вполне доволен; жду только варенье и наливку, и тогда будет всё по моим деревенским привычкам. За 40р.сер. приобрел сани, пошевни, которые здесь в моде…»3.

Район тихих переулков, примыкающих к Арбату, нравился Толстому. Он описал его в третьей части своей трилогии- повести «Юность».

«В нашем переулке не было еще ни одного извозчика… Только тянулись какие-то возы по Арбату, и два рабочие каменщика, разго-
варивая, прошли по тротуару. Пройдя шагов тысячу, стали попада- ться люди и женщины, шедшие с корзинками на рынок; бочки, едущие за водой; на перекресток вышел пирожник; открылась одна калашная, и у Арбатских ворот попался извозчик, старичок, спав-
ший, покачиваясь, на своих калиберных, облезлых, голубоватеньких и заплатанных дрожках.

…Я влез верхом на волнообразное голубенькое колыхающееся сиденье, и мы затряслись вниз по Воздвиженке»1.

Покупать книги Толстой отправлялся на Кузнецкий мост, в магазин Готье2.

В «Юности» новоиспеченный студент господин Иртеньев в новеньком студенческом сюртуке со шпагой на портупее за несколько часов до веселой пирушки в ресторане Яр отправляется на Кузнецкий мост.

«При обращенных со всех сторон на меня взглядах и при ярком блеске солнца на моих пуговицах, кокарде шляпы и шпаге я приехал на Кузнецкий мост и остановился подле магазина картин Дациаро. Оглядываясь на все стороны, я вошел в него. Я не хотел покупать лошадей В.Адама, для того чтобы меня не могли упрекнуть в обезь-

янстве Володе, но, торопясь от стыда в беспокойстве, которое я доставлял услужливому магазинщику, выбрать поскорее, я взял гуашью сделанную женскую голову, стоявшую на окне, и заплатил за неё двадцать рублей. Однако, заплатив в магазине двадцать руб-
лей, мне всё-таки казалось совестно, что я обеспокоил двух красиво одетых магазинщиков такими пустяками, и притом казалось, что они всё ещё слишком небрежно на меня смотрят. Желая им дать почувствовать, кто я такой, я обратил внимание на серебряную штучку, которая лежала под стеклом, и, узнав, что это был porte-crayon, который стоил восемнадцать рублей, попросил завернуть его в бумажку и, заплатив деньги и узнав ещё, что хорошие чубуки и табак можно найти рядом в табачном магазине, учтиво поклоняясь обоим магазинщикам, вышел на улицу с картиной под мышкой. В соседнем магазине, на вывеске которого был написан негр, курящий сигару, я купил, тоже из желания не подражать никому, не Жукова, а султанского табаку, стамбулку трубку и два липовых и розовых чубука»3.

По всей вероятности, писатель посещал и знаменитую конди- терскую на Тверской улице.

«С Кузнецкого моста я заехал в кондитерскую на Тверской и, хотя желал притвориться, что меня в кондитерской преимущественно интересуют газеты, не мог удержаться и начал есть один сладкий пирожок за другим. Несмотря на то, что мне было стыдно перед господином, который из-за газеты с любопытством посматривал на меня, я съел чрезвычайно быстро пирожков восемь всех тех сортов, которые только были в кондитерской»1.

Существенно расширяется география московских улиц в той части повести «Юность», где рассказывается, как Николенька уже в качестве студента посещает «нужных знакомых».

«Первый визит был, по местности, к Валахиной, на Сивцевом Вражке… Валахины жили в маленьком, чистеньком, деревянном домике, вход в который был со двора»2.

«Второй визит по дороге был к Корнаковым. Они жили в бельэтаже большого дома на Арбате. Лестница была чрезвычайно парадна и опрятна, но не роскошна. Везде лежали полосушки, прик-
репленные чисто-начисто вычищенными медными прутами, но ни цветов, ни зеркал не было. Зала, через светло налощенный пол которой я прошел в гостиную, была также строго, холодно и опрятно убрана, всё блестело и казалось прочным, хотя и не совсем новым, но ни картин, ни гардин, никаких украшений нигде не было заметно»3.

«Но прежде, чем к князю, по дороге надо было заехать к Ивиным. Они жили на Тверской, в огромном красивом доме. Не без боязни вошел я на парадное крыльцо, у которого стоял швейцар с булавой»4.

«Ну, теперь последний визит на Никитскую»,-сказал я Кузьме, и мы покатили к дому князя Ивана Иваныча».

…«Кроме того, я увидел у крыльца два экипажа и почувствовал прежнюю робость»5.

Это время ознаменовано большой творческой работой, ведением «франклионовского»дневника, созданием повести «из цыганского быта», «Истории вчерашнего дня». Этот замысел был осуществлен в трилогии «Детство», «Отрочество», «Юность».

Среди московских литераторов большой симпатией и уважением Толстого пользовался Василий Петрович Боткин, один из сотрудников журнала «Современник». В.П.Боткин был в самых дружеских отношениях с писателями круга «Современника»-И.С.Тургеневым, Д.В.Григоровичем, А.В.Дружининым. Сестра Василия Петровича Боткина, Мария Петровна, была женой А.А.Фета.

Толстой бывал в московском доме Боткина в Петроверигском переулке и на его даче в Кунцеве. Здесь он встречался с А.В.Дружининым, А.А.Григорьевым и другими литераторами1.

Восхищение Толстого окрестностями Кунцева отразилось в повести «Юность», над которой он тогда работал. Одна из глав черновой редакции была озаглавлена «Кунцево»2.

Нужно отметить, что поэтическое описание окрестностей Кунцева дано как бы в противопоставлении жестокой реальности большого города.

«Только когда мы выехали из города и грязно-пестрые улицы и несносный оглушительный шум мостовой заменились просторным видом полей и мягким похряскиванием колес по пыльной дороге и весенний пахучий воздух и простор охватил меня со всех сторон, только тогда я немного опомнился от разнообразных новых впечатлений и сознания свободы, которые в эти два дня совершенно меня запутали»3.

И далее:

«В таких разговорах мы и не заметили, как подъезжали к Кунце-

ву,- не заметили и того, что небо заволокло и собирался дождик. Солнце уже стояло невысоко, направо, над старыми деревьями кунцевского сада, и половина блестящего красного круга была зак-
рыта серой, слабо просвечивающей тучей; из другой половины брызгами вырывались раздробленные огненные лучи и поразитель-
но ярко освещали старые деревья сада, неподвижно блестевшие своими зелёными густыми макушками ещё на ясном, освещенном месте лазури неба. Блеск и свет этого края неба был резко противо-
положен лиловой тяжелой туче, которая залегла перед нами над молодым березником, видневшимся на горизонте»4.


Постоянно находясь в состоянии недовольства собой, поиска смысла жизни и своего места в ней, Толстой пишет в дневнике:

«Приехал я в Москву с тремя целями. 1).Играть. 2)Жениться. 3) Получить место. Первое скверно и низко, и я, слава богу, осмотрев положение своих дел и отрешившись от предрассудков, решился поправить и привести в порядок дела продажею части имения. Второе, благодаря умным советам брата Николеньки, оставил до тех пор, пока принудит к тому или любовь, или рассудок, или даже судьба, которой нельзя во всём противудействовать. Последнее невозможно до двух лет службы в губернии, да и по правде, хотя и хочется, но хочется много других вещей несовместных; поэтому по-
гожу, чтобы сама судьба поставила в такое положение»1.

Жизнь без серьезных целей и перспектив угнетает его и создает ощущение глубокой неудовлетворенности. Самообличением и само-
осуждением наполнены многие страницы его дневника той поры. Чтобы положить конец такому образу жизни, Толстой решает в апреле 1851 уехать на Кавказ. Он отправляется туда вместе со своим братом-офицером Николаем Николаевичем, получившим назначе-

ние в действующую армию, ведущую войну с горцами.


Заключение.


Москва для Льва Толстого была не просто городом, где он жил. Он любил и знал Москву, он изучил её до такой степени, что она вошла во многие его произведения.

Москва связана со многими главными этапами жизни самого писателя, начиная с 1837 года, когда в доме Щербачева, в одноэтаж-
ном особняке с мезонином поселилась семья Николая Ильича Толс-

того с пятью детьми.

В Москве Лев Толстой пережил первую любовь, первое разоча-

рование в дружбе, учился противостоять жестокости и насилию.

Именно в Москве, в доме на Сивцевом Вражке в ведущем как бы рассеянный, светский образ жизни молодом графе Льве Толстом пробуждается писатель.

Именно здесь его детские, отроческие наблюдения, все впечат- ления тонкой и ранимой души, постоянный поиск истины и смысла жизни начинают переплавляться в творчество писателя.

И первым успешным итогом этого становится его трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность».

Повесть, скромно подписанная буквами «Л Н», произвела пере-
ворот в русской литературе.

Рассматривая в целом творчество Толстого, нельзя не отметить, что отношение к Москве писателя со временем изменилось. К концу жизни он все резче критиковал контрасты города, его антигуманную сущность.

Но в данной работе рассматривались первые впечатления юного Льва Толстого, вошедшие в его трилогию «Детство», «Отрочество»,

«Юность», где читатель готов проникнуться детским восхищением величием древнего города, пройти по его улицам, тихим арбатским переулкам вместе с начинающими писателем.

Позже, в «Войне и мире» Толстой напишет: «Всякий русский человек, глядя на Москву, чувствует, что она мать…».


Библиография

1.Толстой Л.Н. Собрание сочинений в двадцати двух томах. Москва «Художественная литература», 1985г., тома: 1,3, 17, 18, 21.

2. Толстая А.Л. «Отец. Жизнь Льва Толстого». Москва «Книга», 1989 год.

3. Гольденвейзер А.Б «Вблизи Толстого», Москва, 1959 год.

4. Гудзий Н.К, «Лев Толстой. Критико-биографический очерк. Издание 3-е, переработанное и дополненное. Москва. Художествен-

ная литература, 1960г.

5. Гусев Н.Н. «Л.Н.Толстой: материалы к биографии с 1828 по 1855 год» Москва. 1954г.

6.Островский А.Г.«Молодой Толстой» Москва «Планета», 1998г.

7. Родионов Н. «Москва в жизни и творчестве Л.Н.Толстого»

«Московский рабочий»,1948 год

8. Родионов Н. «Л.Н.Толстой в Москве», «Московский рабочий»,

1958 год

9.«Толстой в Москве», Москва «Планета», 1985 г.

10. Русские писатели в Москве. Москва, «Московский рабочий»,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: