Жизнь и творчество Марины Цветаевой
Детство Ариадны было похоже на детство самой Марины Цветаевой, было таким же одиноким.
В августе 1913года от приступа грудной жабы умер отец Марины Цветаевой. После его смерти Эфроны провели зиму в Феодосии. К ним присоединилась Ася с сыном Андреем; она ушла от мужа вскоре после рождения ребенка. Они встретили новый год в Коктебеле, куда приехали, чтобы сделать Волошину сюрприз и вместе отпраздновать Новый год. В это время по всей Европе распространилась война. Эфроны вернулись в Москву. В жизни Цветаевой наступила новая пора
VΙΙ.
В октябре 1914года Марина Цветаева встретила поэтессу Софью Парнок.
«Мое сердце сразу сказало: Ты - моя любовь».
(Из воспоминаний М. Цветаевой).
Любовная связь с Софьей Парнок была, вероятна, с самой страстной и самой сексуально радостной в жизни Цветаевой. Почти два года женщины жили в своем собственном мире. Близкие и друзья обеих женщин знали об их отношениях. Парнок была мечтой Цветаевой. Она была сильной, красивой, демонической женщиной, но тем не мене Цветаева видела в ней заботливую, любящую мать. Для Софьи же Марина была младшей женственной шаловливой девочкой.
Софья Парнок, принадлежавшая к еврейской семье среднего класса из Таганрога, была на семь лет старше Цветаевой. Ее отец, Яков Парнок, владел аптекой, мать была врачом. Детство Софьи было омрачено смертью матери при родах близнецов. Ее отец вскоре женился снова, и между ним и дочерью не было близости. С юности и до конца жизни у Парнок были любовные отношении с женщинами, но в 1907году она вышла замуж за поэта Владимира Волькенштена. Брак распался 1909году, всего через полтора года, из - за продолжавшихся лесбийских связей Парнок.
Когда Цветаева и Парнок впервые встретились в одном из литературных салонов, Софья была признана как талантливый поэт, острый, независимый литературный критик, сильная личность и – лесбиянка. Эта роковая встреча оставила отпечаток на всей жизни и творчестве Марины Цветаевой. Она погрузилась в роман с Парнок, полностью игнорируя мужа и маленькую дочь. Опьяненная, она хотела осыпать Софью колечками, браслетами, серьгами и цепочками. Она обожала свою возлюбленную: ее темные глаза, ее бледность, высокий лоб, надменные губы. Но наряду с этим она панически боялась, что ее оставят. В январе 1915 года Марина Цветаева посвятила одно из своих стихотворений. В нем мы видим все то, что так нравилась Марине в Софье Парнок.
Платье - шелковым черным панцырем,
Голос с чуть с хрипотцой цыганскою,
Все в тебе мне до боли нравится, -
Даже то, что ты не красавица!
Красота, не увянешь за лето!
Не цветок- стебелек из стали ты,
Злее злого, острее острого
Увезенный - с какого острова?
Опахалом чудишь, иль с тросточкой-
В каждой жилке и в каждой косточке,
В форме каждого злого пальчика
Нежность женщины, дерзость мальчика.
Именно это сочетание нежности и мальчишеской дерзости привлекало больше всего Цветаеву в Софье Парнок.
Парнок порвала с предшественницей Цветаевой и переехала на собственную квартиру. Не удивительно, что сестры Эфрона, как и некоторые близкие друзья, беспокоились по поводу все более и более серьезного увлечения ею Цветаевой. В декабре того года Марина и Софья провели вместе ночь в старинном русском городе Ростове Великом. Стихотворение Цветаевой об этой ночи вдохновлено безумным счастьем, которое они разделяли.
Как весело сиял снежинками
Ваш - серый, мой - соболий мех,
Как по рождественскому рынку
Искали ленты ярче всех.
Как голову мою сжимали Вы,
Лаская каждый завиток,
Как Вашей брошечки эмалевой
Мне губы холодил цветок.
Как я по Вашим узким пальчикам
Водила сонною щекой,
Как Вы меня дразнили мальчиком,
Как я Вам нравилась такой…
Настроение этого стихотворения не знающее преград счастье. Цветаева готова все сделать для своей возлюбленной, удовлетворить любое ее желание,
Возвышенная романтика увлекла обеих женщин их личный мир, тайный мир нежности и страсти, далекий от реальности, от семьи, от обязанностей.
В мае 1915 года Цветаева и Парнок вместе поехали в Коктебель, там к ним присоединилась Аля с няней, сестра Ася с сыном. В это время Марина понимает свое тягостное положение и разрывается между чувствами к Сергею и Софье. Тем не менее, она ожидала, что сама выберет, продолжать ли ее отношения с Парнок или нет. Но Софья решила все сама. Вернувшись в Москву, они обе поняли, что их любовь подошла к концу. О подробностях окончательного разрыва известно мало.
VΙΙΙ.
Следующий год для Цветаевой был трудным. Сергей был отправлен в действующую армию. Она была беременна. Беременность проходило тяжело. Марина все время находилась в Москве одна с Алей, ожидая второго ребенка и, надеясь, что это будет мальчик. Но 13 апреля 1917года у Марины Цветаевой родилась вторая дочь, которую она назвала Ириной.
Из-за политических событий жизнь в Москве была очень тяжелой. Марина была одна с двумя детьми, Эфрон был переведен в армию. У Цветаевой не осталось ни каких средств к существованию. Ей было двадцать пять лет; с двумя маленькими дочерьми она была плохо подготовлена, что бы справиться с окружающей суматохой и лишениями. В это время многие люди часто ходили без пищи и тепла, продавая книги и меняя вещь на дрова. Марине приходилось делать то же самое. Ей не к кому было обратиться за поддержкой, Ася была на юге, со своим сводным братом Андреем и сестрой Валерией она не общалась, но самым мучительным было отсутствие известий от мужа. Абсолютно одна Марина должна была обеспечивать семью едой, дровами и одеждой. Для нее это была очень трудная задача, Она изрубила мебель, что бы отапливать комнаты, продала все, что только могла, принимала еду и одежду от друзей и соседей. Ей приходилась делить квартиру с чужими людьми, в ее распоряжении была только столовая и спальня. Однако, к счастью, была еще маленькая комната в мансарде, ставшая для нее убежищем, ее «замком».
В это время Цветаева была очень близка с дочерью. Теперь, в коммунистической Москве, разлученная со всеми она делилась с шестилетней Алей своими мыслями, своим одиночеством, своими стихами. Она брала ее с собой на прогулки, в гости к друзьям, в театр, на поэтические чтения. Аля была очень красива; у нее были прекрасные глаза Эфрона и высокий лоб Цветаевой; она была спокойной, но веселой, и уже в те годы вела дневник и писала стихи, которые мать считала достойными публикации.
Но, как и ее собственной матери, Цветаевой нужно было быть центром жизни дочери; как и ее мать, она «пичкала» Алю своими любимыми писателями и рассказами. Она навязывала дочери свои стандарты. Ариадна всегда обращалась к матери на «вы», так как ей было ясно, что особая роль Цветаевой как поэта делает ее лучшей во всех отношениях.
«Моя мать очень странная. Моя мать не выглядит матерью. Матери всегда обожают своих детей и детей вообще, но Марина не любит детей… Она печальная, быстрая, любит поэзию и музыку, пишет стихи. Она упорно добивается, всегда упорно добивается. Она может злиться и может любить. Она всегда спешит. У нее великая душа, быстрая походка. Руки ее покрыты кольцами. Марина читает ночи напролет. У нее почти все время насмешливые глаза. Ей не нравится, когда ей надоедают глупыми вопросами, она очень сердится. У нее никогда нет на меня времени».
(Из воспоминаний А. Эфрон)
Но, несмотря на такое отношение Цветаевой к своей дочери, стихи, посвященные Але, полны нежности.
Совсем другое место в жизни Марины Цветаевой занимала ее младшая дочь Ирина. Неизвестно, родилась ли она с генетическими отклонениями или плохой уход и питание задержали развитие, но в два года она едва умела ходить и говорить как следует. Очевидно, что дефект Ирины был и упреком, и бременем для Цветаевой. Она всегда называла ее «Ирина» – никогда «Ирочка» или «Ириночка», как было принято в семьях того времени. Не было и намека на ту ревностную любовь, которую с рождения чувствовала Аля. При жизни Ирине были посвящены всего лишь два небольших стихотворения. Оба они говорят больше о зловещих обстоятельствах ее рождения – о гражданской войне, революции, чем о ребенке или о чувствах самой Марины к нему.
В одной из дневниковых записей Цветаева описывает Ирину, отвязавшуюся от стула, когда они с Алей возвращались домой из своих многочисленных походов в поисках еды и дров. Ирину нужно было привязывать, объясняла Цветаева, потому что однажды она подползла к буфету и съела полкочана капусты. Бедной малышке порой часами приходилось сидеть в темной комнате, привязанной к стулу, с головой болтавшейся из стороны в сторону. Многие поражались, как могла Цветаева вот так оставлять ребенка и идти по своим делам обсуждать поэзию и метафизику. Но у самой Марины не было сомнений в правильности своих решений: она и поэзия на первом месте, все остальное потом.
Это было тяжелое время, Дети, да и сама Цветаева часто голодали и мерзли, так как не было средств на приобретение еду и дров. Марина отказывалась искать работу, так как ей нужно было писать стихи, а работа отняла бы у нее все время. Она надеялась зарабатывать своими стихами, но в Москве в тот период не было перспективы литературного заработка.
Наконец в ноябре1918 года она сдалась и пошла на работу в Народном комиссариате по делам национальностей. Марина проработала там пять с половиной месяцев. Ее обязанностью было писать пересказы газетных отчетов или наклеивать и регистрировать для архива газетные вырезки о поражениях Белой армии. Работа отнимала у нее много времени, и вскоре Цветаева оставила ее. Она пробовала устроиться на другую, но поняла что не создана для работы. Теперь, когда она оставила службу, борьба за выживание стала отчаянной.
Она пыталась заработать денег, сшивая страницы стихов и оставляя их в книжной лавке на продажу. Ее друзья и соседи устали помогать Цветаевой, но она настаивала на том, чтобы все время отдавать сочинению стихов. К тому моменту Марина просто оставила всякие попытки поддерживать в порядке домашнее хозяйство: ее квартира была чудовищно грязной, посуда не мыта, но она каждый день мыла голову и каждый вечер навещала друзей, чтобы попеть песни, почитать стихи, поговорить и пофлиртовать. Однако она плохо питалась, была плохо одета и замерзала. В конце концов, в ноябре бедность и истощение вынудили ее сдать детей в государственный приют.
17 февраля 1920 года умерла Ирина. Хотя Цветаева никогда не заботилась о дочери, она чувствовала себя подавленной ее смертью. Несколькими неделями раньше, приехав к детям в приют, Марина обнаружила, что у Али жар. Она немедленно забрала ее домой, ухаживала за ней, не навещая при этом Ирину. Сестры Эфрона предлагали Цветаевой взять малышку к себе навсегда, но она отказалась. Ирина умерла от голода. Цветаева понимала, что она виновата, но настоящего горя она не испытывала. У Марины никогда не было материнских чувств по отношению к Ирине.
После ее смерти Цветаева написала стихотворение, в котором она пытается оправдать себя, она пишет, что спасла жизнь Ариадны ценою смерти Ирины.
Две руки, легко опушенные
На младенческую голову!
Были – по одной на каждую –
Две головки мне дарованы.
Но обеими – зажатыми –
Яростными – как могла!
Старшую из тьмы выхватывая –
Младшей не уберегла.
Две руки – ласкать – разглаживать
Нежные головки пышные.
Две руки – и вот одна из них
За ночь оказалась лишняя.
Светлая – на шейке тоненькой –
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем не понято,
Что дитя мое в земле.
После смерти Ирины Цветаева добилась получения продовольственных карточек для себя и Али, что дало ей возможность посвятить больше времени творчеству. В неистовстве она написала множество стихов. Позже Марина сгруппировала их в два сборника «Версты 1» и «Версты 2». Весной 1921 года Цветаева проводила много времени со своим новым увлечением - художником В.Д. Мелиоти. Об этих отношениях известно мало.
ΙX.
В 1922 году Марина Цветаева узнала, что ее муж Сергей Эфрон жив и бежал в Чехословакию. Марина, не задумываясь, приняла решение ехать к нему.
Формальности по получению выездной визы потребовали некоторого времени, но уже через несколько месяцев Цветаева и Аля были готовы отправиться в Берлин, где они рассчитывали, их должен был ждать Сергей. Они выезжали из России в неизвестный им мир, в изгнание.
15 мая 1922 году Цветаева с дочерью прибыли в Берлин, который уже был центром русских эмигрантов, где господствовала атмосфера политической свободы и интеллектуального возбуждения.
Сначала Цветаева с Алей остановились на квартире у Эренбурга, который был старым другом Эфрона и самой Марины. Пожив там несколько дней они съехали в немецкий пансион. Вообще, Эренбург и его жена всячески старались помогать Марине. Они одалживали деньги, помогали с продуктами, с одеждой.
Первоначальной целью поездки в Берлин было соединение с мужем. Но пока Цветаева ждала приезда Эфрона, у нее был роман с Абрамом Вишняком, а также эпистолярный роман с Борисом Пастернаком. Переписка длилась очень долго почти до середины тридцатых годов.
Сергей приехал и нашел Марину очень изменившейся, почти неузнаваемой. Они не виделись четыре года, и оба осознавали, что стали чужими людьми друг для друга. Стараясь на показывать это, они пытались вести себя, как раньше. Но Аля обнаружила разлад между родителями. Она заметила слабость отца перед матерью. Она была поэтом, которого знали в широких кругах, а он был простой человек, который провел на войне четыре года. Сергей понимал, что они уже никогда не смогут жить, как раньше, чтобы не причинять боль себе и Марине он решил вернуться в Прагу, закончив их воссоединение, о котором он мечтал столько лет. Цветаева с Алей не долго оставались в Берлине после отъезда Эфрона. Они поехали за Сергеем в Прагу, чтобы заново воссоединиться. Воссоединение произошло. Отношения стали налаживаться. Но Эфроны столкнулись с проблемой поисков жилья. Так как жизнь в городе была дорогой, они некоторое время жили в студенческой комнате Сергея, позже Марина и Аля поселились неподалеку, в деревне, а Сергей остался жить в комнате в общежитие.
Первый год Цветаевой в Чехии был временем размышлений и эмоционального освобождения. Она, Аля и Эфрон снова были семьей. В Праге Цветаева была на вершине творческой активности. В последующие три года Марина написала свои самые зрелые лирические стихи, которые были потом опубликованы в 1928 году под заголовком «После России». Количество ее работ и уровень ее поэтических достижений были поразительны, принимая во внимание тяготы ее существования. В стихах того времени мы видим объединение многих тем. Жизнь на земле не удовлетворяет ее, страстная натура Цветаевой ведет ее к более высокому назначению, в мир ее души. Особое внимание привлекает стихотворение «Поэт», написанное 8 апреля 1923 года. Марина изображает поэта не таким как всегда. Этот поэт не склонен признавать границы реальности, поэт действует разрушающе, признавая лишь превосходство собственного мира и чувствуя лишь презрение к окружающему миру.
Поэт – издалека заводит речь.
Поэта – далеко заводит речь.
Планетами, приметами … окольных
Притч рытвинами… Между да и нет
Он - даже размахнувшись с колокольни –
Крюк выморочит… Ибо путь комет-
Поэтов путь. Развеянные звенья
Причинности – вот связь его! Кверх лбом
Отчаятесь! Поэтовы затменья
Не предугаданы календарем.
Он, тот кто смешивает карты,
Обманывает вес и счет,
Он тот, кто спрашивает с парты,
Кто Канта наголову бьет,
Поэтов путь: жжа, а не согревая,
Рвя, а не взращивая, - взрыв и взлом
Твоя стезя, гривастая кривая,
Не предугадана календарем!.
Цветаевой необходимо было иметь время для работы, она настаивала на том , чтобы десятилетняя Аля выполняла почти всю домашнюю работу. Марина часто жаловалась на то, что домашние дела ее изнуряют. Хотя Аля много помогала, повседневная жизнь была первобытной и требовалось много работать: носить воду из колодца, топить печь. Для приготовления пищи на примусе требовалось терпение, а делать покупки при их ограниченном бюджете всегда было проблемой.
Но несмотря на все нужды Цветаева продолжала переписываться с друзьями. Переписка была ее любимым видом общения, сны – вторым. Они были бегством для Марины от критики, от действительности. Больше всего писем Цветаева писала Пастернаку. Их эпистолярный роман длился около четырнадцати лет.
X.
Жизнь в Праге продолжалась. Новым возлюбленным Цветаевой был Константин Родзевич, бывший белогвардейский офицер, на три года моложе ее, близкий друг Эфрона, он изучал право в том же университете и принимал активное участие в местной политике. Эфрон любил его как брата. Да и внешне они были очень похожи. Цветаева любила его страстно и также сильно боялась потерять его, как когда - то боялась потерять Софью Парнок.
Марина посвятила Родзевичу много стихов. Но вскоре он устал от ее страсти, от постоянных требований, от ее накала чувств. И они оба поняли, что их роман кончен. Цветаева написала эпитафию их страсти.
Ты, меня любивший фальшью
Истины – и правдой лжи,
Ты, мена любивший – дальше
Некуда! – За рубежи!
Ты, меня любивший дольше
Времени. – Десницы взмах!
Ты меня не любишь больше:
Истина в пяти словах.
Марина знала, что любила Родзевича, как никогда прежде, но у нее не было другого выхода, как расстаться с ним. Он просил ее простой обычной жизни. Он хотел жену, брак, дом, в то время как Цветаева никогда не думала о том, чтобы развестись с Эфроном. Простая жизнь у нее была с Сергеем, с Родзевичем же ей хотелось страсти, эмоций, накала чувств.
Когда Эфрон узнал о романе с Родзевичем, он предложил Марине расстаться, но испугавшись того, что она может покончить с собой, Эфрон остался с ней.
XΙ.
Роман с Родзевичем был позади. Цветаева вернулась к обычной жизни. Летом 1924 года она обнаружила, что снова беременна.
1 февраля 1925 года у Марины Цветаевой родился сын. Роды были долгими и тяжелыми. Ребенок, хотя и родился на две недели раньше, был здоров.
Сын – это был ребенок мечты Цветаевой! Она никогда не забывала, как ее мать хотела сына. Когда умерла Ирина, она пообещала себе, что у них с Сергеем будет сын. Она воображала сына от Пастернака, от Родзевича, от многих других. Она знала, что сын будет принадлежать только ей.
Теперь, когда ребенок появился на свет, Марина мечтала оказаться с ним на необитаемом острове, где ему было бы некого любить, кроме нее. Цветаева хотела назвать сына Борисом в честь Пастернака, но Эфрон на этот раз возразил, и мальчика назвали Георгием. Марине не нравилось это имя, она согласилась, но никогда не называла сына Георгием. Она звала его Муром. Сына Цветаева обожала.
«Алей я в детстве гордилась, даже – чванилась, этого – страстно – люблю».
(Из воспоминаний М. Цветаевой).
Марина полностью посвятила себя новорожденному: нянчила, кормила, вставала к нему ночью, гуляла. Но в то же время она была измучена этой дополнительной нагрузкой. Она чувствовала себя одинокой, посаженной в клетку, истощенной. Ей, как всегда, требовалась энергия новой дружбы, новых отношений, чтобы преодолеть чувство пустоты. Она нашла ее в Анна Ильиничне Андреевой, второй жене писателя Леонида Андреева, умершего в 1919 году. В Анне Андреевне было что - то цыганское, она привлекла Цветаеву именно тем, что не соответствовала никакому шаблону. Каждый вечер они вместе гуляли, рассказывали друг другу разные истории, часто проводили ночи вместе, в то время как Сергей нянчил маленького Мура. Но вскоре их роман исчерпал себя, женщины стали раздражать друг друга. Через шесть месяцев, проведенных вместе, они расстались.
В это время весь цент русской эмиграции переместился в Париж. Было решено тоже поехать туда, там Цветаева надеялась найти широкую публику для своих стихов.
XΙΙ.
31 октября 1925 года Цветаева, Аля и Мур покинули Прагу и отправились в Париж. Сергей присоединился к ним позже.
В Париже Цветаеву ждал небольшой успех. Ее стихи были поняты и признаны.
Они прожили в Париже полгода, когда в 1926 году стало ясно, что чешское пособие Эфронов будет в опасности, если Сергей не вернется в Прагу. Они хотели вернуться, но так как понимали, что Сергею там будет трудно найти работу, решили остаться во Франции. Они жили в нормальной квартире в одном из районов Парижа, где жили почти все русские эмигранты. В 1928 году вышел последний сборник стихов, опубликованный при жизни Марины. Этот сборник назывался «После России», в него вошли стихи, написанные в Праге и в Берлине.
Жизнь Эфронов с каждым годом становилась все труднее. Их чешское пособие было наполовину сокращено, и семья едва существовала. Их крайняя бедность была тягостна и унизительна, но их знакомые поэты, писатели и художники эмигранты переживали тоже самое.
В августе 1928 года Цветаева ожидала приезда сестры. Максим Горький пригласил Асю провести с ним месяц в Сорренто, и она решила воспользоваться случаем, чтобы навестить Марину в Париже. Цветаева написала Горькому письмо, благодаря его за то, что он предоставил сестрам возможность встретиться после пяти лет разлуки.
Когда в первый день сентября Ася приехала, на вокзале ее встретил только Эфрон, так как сама Цветаева сидела дома с детьми. Встреча сестер была эмоциональной, радостной, шумной. Сестра показалась Асе изменившейся – повзрослевшей, уставшей. Цвет лица ее стал желтоватым, что делало глаза ярче. Ася впервые увидела Мура: ему было два с половиной года, он был очень большой для своего возраста, коренастый, с волосами и глазами, как у Цветаевой. Пятнадцатилетняя Аля выглядела теперь больше похожей на отца. Однако основное, на что Ася обратила внимание , была мягкость Марины по отношению к Муру и некоторая грубость по отношению к дочери.
Сестры проговорили всю ночь, Цветаева лежала на узком диване и курила одну папиросу за другой. Она говорила об их бедности, о болезни Сергея, о своей изоляции в эмиграции, об отчуждении. К сожалению, это была их последняя встреча.
После Асиного отъезда Цветаева медленно продолжала жить. Она чувствовала себя одинокой. Аля училась допоздна, Мур все время спал, а Сергей был занят политическими делами. Марина все больше уходила в свой собственный мир, который был закрыт для окружающих.
В те годы, 1928-1929, творческая активность Цветаевой уменьшилась. Она написала около восьмидесяти пяти стихотворений и три поэмы. В творчестве, как и в любви, Цветаева хотела исключительности и поклонения, а не только принятия. Хотя ее публичные чтения проходили всегда хорошо, она обижалась на то, что некоторые критики не признавали ее стихов.
Также ее осаждали семейные проблемы. Марина не разделяла преданности Эфрона коммунизму, но больше всего ее беспокоило то,