Критический реализм

А. Сведомского и В. Котарбинского. Об этих ху­дожниках, считая их носителями «эллинского духа» одобрительно отзы­вался в свои поздние годы Репин, они импонировали Врубелю, так же как и Айвазовский - тоже «академический» художник. С другой стороны, не кто иной, как Семирадский, в период реорганизации Академии реши­тельно высказался в пользу бытового жанра, указывая как на положительный пример на Перова, Репина и В. Маяковского. Так что точек схо­да между «передвижниками» и Академией было достаточно, и это понял тогдашний вице-президент Академии И.И. Толстой, по инициативе кото­рого и были призваны к преподаванию ведущие «передвижники».

Но главное, что не позволяет вовсе сбрасывать со счетов роль Ака­демии художеств, прежде всего как учебного заведения, во второй поло­вине века, - это то простое обстоятельство, что из ее стен вышли многие выдающиеся художники. Это и Репин, и Суриков, и Поленов, и Васнецов, а позже - Серов и Врубель. Причем они не повторили «бунта четырна­дцати» и, по-видимому, извлекли пользу из своего ученичества. Точнее, они все извлекли пользу из уроков П.П. Чистякова, которого поэтому и называли «всеобщим учителем». Чистякова заслуживает особого внима­ния.

Есть даже что-то загадочное во всеобщей популярности Чистякова у художников очень разных по своей творческой индивидуальности. Не­словоохотливый Суриков писал Чистякову длиннейшие письма из-за границы. В. Васнецов обращался к Чистякову со словами: «Желал бы на­зываться вашим сыном по духу». Врубель с гордостью называл себя чистяковцем. И это, не смотря на то, что как художник Чистяков был второ­степенным, писал вообще мало. Зато как педагог был в своем роде един­ственным. Уже в 1908 году Серов писал ему: «Помню вас, как учителя, и считаю вас единственным (в России) истинным учителем вечных, незыб­лемых законов формы - чему только и можно учить». Мудрость Чистяко­ва была в том, что он понимал, чему учить можно и должно, как фунда­менту необходимого мастерства, а чему нельзя - что идет от таланта и личности художника, которые надо уважать и относиться с пониманием и бережно. Поэтому его система обучению рисунку, анатомии и перспекти­ве не кого не сковывала, каждый извлекал из нее нужное для себя, оставался простор личным дарованиям и поискам, а фундамент закладывался прочный. Чистяков не оставил развернутого изложения своей «системы», она реконструируется в основном по воспоминаниям его учеников. Эта была система рационалистическая, суть ее заключалась в сознательном аналитическом подходе к построению формы. Чистяков учил «рисовать формой». Не контурами, не «чертежно» и не тушевкой, а строить объем­ную форму в пространстве, идя от общего к частному. Рисование по Чис­тякову, есть интеллектуальный процесс, "выведение законов из натуры" -это он и считал необходимой основой искусства, какая бы не была у ху­дожника «манера» и «природный оттенок». На приоритете рисунка Чис­тяков настаивал и со своей склонностью к шутливым афоризмам выражал это так: «Рисунок - мужская часть, мужчина; живопись - женщина».

Уважение к рисунку, к построенной конструктивной форме укоре­нилось в русском искусстве. Был ли тут причиной Чистяков с его «систе­мой» или общая направленность русской культуры к реализму была при­чиной популярности чистяковского метода, - так или иначе, русские жи­вописцы до Серова, Нестерова и Врубеля включительно чтили «незыбле­мые вечные законы формы» и остерегались «развеществления» или под­чинения красочной аморфной стихии, как бы ни любили цвет.

В числе передвижников, приглашенных в Академию, было двое пейзажистов - Шишкин и Куинджи. Как раз в то время начиналось в ис­кусстве гегемония пейзажа и как самостоятельного жанра, где царил Ле­витан, и как равноправного элемента бытовой, исторической, отчасти и портретной живописи. Вопреки прогнозам Стасова, полагающего, что роль пейзажа будет уменьшаться, она в 90-е годы возросла, как никогда. Преобладал лирический «пейзаж настроения», ведущий свою родослов­ную от Саврасова и Поленова.

«Передвижники» совершили подлинные открытия в пейзажной жи­вописи. Алексей Кондратьевич Саврасов (1830—1897) сумел показать красоту и тонкий лиризм простого русского пейзажа. Его картина «Грачи прилетели» (1871) заставила многих современников по-новому взглянуть на родную природу.

Федор Александрович Васильев (1850—1873) прожил короткую жизнь. Его творчество, оборвавшееся в самом начале, обогатило отечест­венную живопись рядом динамичных, волнующих пейзажей. Художнику особенно удавались переходные состояния в природе: от солнца к дож­дю, от затишья к буре.

Певцом русского леса, эпической широты русской природы стал Иван Иванович Шишкин (1832—1898). Архипа Ивановича Куинджи (1841—1910) привлекала живописная игра света и воздуха. Таинствен­ный свет луны в редких облаках, красные отсветы зари на белых стенах украинских хат, косые утренние лучи, пробившиеся сквозь туман и иг­рающие в лужицах на раскисшей дороге, — эти и многие другие живо­писные открытия запечатлены на его полотнах.

Своей вершины русская пейзажная живопись XIX века достигла в "творчестве ученика Саврасова Исаака Ильича Левитана (1860—1900). Левитан — мастер спокойных, тихих пейзажей Человек очень робкий, стеснительный и ранимый, он умел отдыхать только наедине с природой, проникаясь настроением полюбившегося пейзажа.

Однажды приехал он на Волгу писать солнце, воздух и речные про­сторы. Но солнца не было, по небу ползли бесконечные тучи, и прекра­щались унылые дожди. Художник нервничал, пока не втянулся в эту по­году и не обнаружил особую прелесть сиреневых красок русского нена­стья. С той поры Верхняя Волга заштатный городок Плес прочно вошли в его творчество. В тех краях он создал свои «дождливые» работы: «После дождя», «Хмурый день», «Над вечным покоем». Там же были написаны умиротворенные вечерние пейзажи: «Вечер на Волге», «Вечер. Золотой плес», «Вечерний звон», «Тихая обитель».

В последние годы жизни Левитан обратил внимание на творчество французских художников-импрессионистов (Э. Мане, К. Моне, К. Писар-ро). Он понял, что у него с ними много общего, что их творческие поиски шли в том же направлении. Как и они, он предпочитал работать не в мас­терской, а на воздухе (на пленэре, как говорят художники). Как и они, он высветлил палитру, изгнав темные, землистые краски. Как и они, он стремился запечатлеть мимолетность бытия, передать движения света и воздуха. В этом они пошли дальше его, но почти растворили в световоздушных потоках объемные формы (дома, деревья). Он избежал этого.

«Картины Левитана требуют медленного рассматривания, — писал большой знаток его творчества К. Г. Паустовский, — Они не ошеломля­ют глаз. Они скромны и точны, подобно чеховским рассказам, но чем дольше вглядываешься в них, тем все милее становится тишина провин­циальных посадов, знакомых рек и проселков».

На вторую половину XIX в. приходится творческий расцвет И. Е. Репина, В. И. Сурикова и В. А. Серова.

Илья Ефимович Репин (1844—1930) родился в городе Чугуев, в се­мье военного поселенца. Ему удалось поступить в Академию художеств, где его учителем стал П. П. Чистяков, воспитавший целую плеяду зна­менитых художников (В. И. Сурикова, В. М. Васнецова, М.А. Врубеля, В.А. Серова). Многому научился Репин также у Крамского. В 1870 г. мо­лодой художник совершил путешествие по Волге. Многочисленные этю­ды, привезенные из путешествия, он использовал для картины «Бурлаки на Волге» (1872). Она произвела сильное впечатление на обществен­ность. Автор сразу выдвинулся в ряды самых известных мастеров.

Репин был очень разносторонним художником. Его кисти принад­лежит ряд монументальных жанровых полотен. Пожалуй, не меньшее впечатление, чем «Бурлаки», производит «Крестный ход в Курской гу­бернии». Яркое голубое небо, пронизанные солнцем облака дорожной пыли, золотое сияние крестов и облачений, полиция, простой народ и ка­леки — все уместилось на этом полотне: величие, сила, немощь и боль России.

Во многих картинах Репина затрагивалась революционная тематика («Отказ от исповеди», «Не ждали», «Арест пропагандиста»). Революцио­неры на его картинах держатся просто и естественно, чуждаясь театраль­ных поз и жестов. На картине «Отказ от исповеди» приговоренный к смерти словно бы нарочно спрятал руки в рукава. Художник явно сочув­ствовал героям своих картин.

Ряд репинских полотен написан на исторические темы («Иван Гроз­ный и его сын Иван», «Запорожцы, сочиняющие письмо турецкому сул­тану» и др.)- Репин создал целую галерею портретов. Он написал портре­ты - ученых (Пирогова и Сеченова), - писателей Толстого, Тургенева и Гаршина, - композиторов Глинки и Мусоргского, - художников Крамско­го и Сурикова. В начале XX в. он получил заказ на картину «Торжествен­ное заседание Государственного совета». Художнику удалось не только композиционно разместить на полотне такое большое число присутст­вующих, но и дать психологическую характеристику многим их них. Среди них были такие известные деятели, как С.Ю. Витте, К.П. Победоносцев, П.П. Семенов Тян-Шанский. Малозаметен на картине, но очень тонко выписан Николай II.

Василий Иванович Суриков (1848—1916) родился в Красноярске, в казачьей семье. Расцвет его творчества приходится на 80-е гг., когда он создал три самые знаменитые свои исторические картины: «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове» и «Боярыня Морозова».

Суриков хорошо знал быт и нравы прошлых эпох, умел давать яркие психологические характеристики. Кроме того, он был прекрасным коло­ристом (мастером цвета). Достаточно вспомнить ослепительно свежий, искрящийся снег в картине «Боярыня Морозова». Если же подойти к по­лотну поближе, снег как бы «рассыпается» на синие, голубые, розовые мазки. Этот живописный прием, когда два три разных мазка на расстоя­нии сливаются и дают нужный цвет, широко использовали французские импрессионисты.

Валентин Александрович Серов (1865—1911), сын композитора, пи­сал пейзажи, полотна на исторические темы, работал как театральный художник. Но славу ему принесли, прежде всего, портреты.

В 1887 г. 22-летний Серов отдыхал в Абрамцеве, подмосковной даче мецената С. И. Мамонтова. Среди его многочисленных детей молодой художник был своим человеком, участником их шумных игр. Однажды после обеда в столовой случайно задержались двое — Серов и 12-летняя Веруша Мамонтова. Они сидели за столом, на котором остались персики, и за разговором Веруша не заметила, как художник начал набрасывать ее портрет. Работа растянулась на месяц, и Веруша сердилась, что Антон (так по-домашнему звали Серова) заставляет ее часами сидеть в столовой.

В начале сентября «Девочка с персиками» была закончена. Несмотря на небольшой размер, картина, написанная в розово золотистых тонах, казалась очень «просторной». В ней было много света и воздуха. Девоч­ка, присевшая за стол как бы на минуту и остановившая свой взор на зри­теле, зачаровывала ясностью и одухотворенностью. Да и все полотно бы­ло овеяно чисто детским восприятием повседневности, когда счастье се­бя не сознает, а впереди — целая жизнь.

Обитатели «абрамцевского» дома, конечно, понимали, что на их гла­зах свершилось чудо. Но только время дает окончательные оценки. Оно и поставило «Девочку с персиками» в ряд лучших портретных работ в рус­ской и мировой живописи.

На следующий год Серов сумел почти повторить свое волшебство. Он написал портрет своей сестры Марии Симонович («Девушка, осве­щенная солнцем»). Название закрепилось немного неточное: девушка си­дит в тени, а лучами утреннего солнца освещена поляна на втором плане. Но на картине все так слитно, так едино — утро, солнце, лето, молодость и красота, — что лучшее название трудно придумать.

Серов стал модным портретистом. Перед ним позировали известные писатели, артисты, художники, предприниматели, аристократы, даже цари. По-видимому, не ко всем, кого он писал, лежала у него душа. Не­которые великосветские портреты, при филигранной технике исполне­ния, получились холодными.

Несколько лет Серов преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Он был требовательным педагогом. Противник за­стывших форм живописи, Серов вместе с тем считал, что творческие по­иски должны основываться на твердом владении техникой рисунка и живописного письма. Многие выдающиеся мастера считали себя учени­ками Серова. Это - М.С. Сарьян, К.Ф. Юон, П.В. Кузнецов, К. С. Петров-Водкин.

Многие картины Репина, Сурикова, Левитана, Серова, «пере­движников» попали в собрание Третьякова. Павел Михайлович Третья­ков (1832—1898), представитель старинного московского купеческого рода, был необычным человеком. Худой и высокий, с окладистой боро­дой и тихим голосом, он больше походил на святого, чем на купца. Со­бирать картины русских художников начал с 1856 г. Увлечение переросло в главное дело жизни. В начале 90-х гг. собрание достигло уровня му­зея, поглотив почти все состояние собирателя. Позднее оно перешло в собственность Москвы. Третьяковская галерея стала всемирно извест­ным музеем русской живописи, графики и скульптуры.

В 1898 г. в Петербурге, в Михайловском дворце (творение К. Росси) был открыт Русский музей. В него поступили произведения русских художников из Эрмитажа, Академии художеств и некоторых император­ских дворцов. Открытие этих двух музеев как бы увенчало достижения русской живописи XIX века.

3.Заключение.

Литературный процесс – сложная система литературных взаимодействий, притяжений и отталкиваний. Новое рождается не в результате полного разрыва с традициями прошлого, а связано чаще всего с их переоценкой и обогащением. Искусство не развивается путём революционных взрывов. Старое классическое наследие, попадая в новую идеологическую атмосферу, не утрачивает своего значения, оно содержит в себе нечто нетленное, общечеловеческое, что переходит из одной эпохи в другую. В нём всегда ощущается биение жизни, человеческого сердца и души. Классицизм не исчез бесследно с появлением просветительского реализма, последний не прекратил своего существования с формированием романтизма, который в свою очередь сохранил силу своего воздействия в период широкой известности и славы Стендаля, Бальзака, Диккенса, Тургенева и других критических реалистов. Произведения классиков различных литературных направлений живут и в наши дни, оказывая положительное влияние на сознание, на чувства человека.

Если рассматривать литературный процесс с точки зрения типологической, то следует отметить, что в истории литературы и искусства в условиях досоциалистических формаций никогда не прерывались романтические и реалистические традиции, были писатели двух типов творчества. Одновременно сосуществование романтического и реалистического типов творчества просматривается на протяжении всех столетий, являясь закономерностью в развитии искусства.

Мы видим, что единства также ни в одном литературном направлении – ни в романтизме, ни в реализме. Будучи близки друг к другу в стилевом отношении, писатели и поэты могут быть различными в идеологическом плане.

Развитие искусства в целом – процесс поступательный, процесс непрерывного обогащения в связи с открытиями в сфере познания жизни, с изменениями в обществе и, прежде всего с успехами революционного движения.

Критический реализм ценим В.И. Лениным главным образом за критическое исследование общественных отношений, способствующее развитию революционного самосознания народа, помогающее познать механизм общественной жизни. Это не означает, что Ленин не видит в творчестве критических реалистов других черт, но главное в нем всё же критика крепостнического и буржуазного строя.

Революционный романтизм привлекает Ленина изображением людей героического порыва и действия, именами в честь «безумства храбрых»,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: