Бытовая лексика в комедиях И.А. Крылова
С осени 1797 года Крылов поселился в селе Казацком (Киевской губернии). Там он написал комедии «Подщипа» и «Пирог»
Для своего произведения «Подщипа» (другое название «Трумф»), жанр которого он определил как «шуто-трагедию», писатель нашел очень удачную форму: «сочетание принципов народного театра, народных игрищ с формой классической трагедии» [1, с.364]. Пьеса, по мнению большинства современников Крылова и позднейших исследователей его творчества, представляла собой сатиру, карикатуру на режим Павла I.
В царе Вакуле и в немецком принце Трумфе драматург едко осмеял российское самодержавие в двух его вариантах: в допетровском, старомосковском виде (царь Вакула), и в новейшем императорском, петербургско-гатчинском (принц Трумф).
В комедии «Пирог» пародировался сентиментализм, идиллическое приукрашивание действительности. В этой комедии Крылов высмеял помещицу Ужиму, воспитанную на сентиментальной литературе и говорящую чувствительными сентенциями. Ужима не желает называться Маланьей Сысоевной. Она корчит из себя сентиментальную, восторженную героиню. Желая выдать дочь за нелюбимого человека, она в то же время рисует чувствительную картину того, как будет утешать «несчастного любовника» дочери: «Мы станем читать с ним вместе элегии, где бы была ночь, луна, звезды и блестящая слеза… Ах! Я воображаю, что мы с ним зачувствуемся!» однако Ужима весьма практична и отличается нелепым самодурством, отнюдь не вяжущимся с ее наигранной чувствительностью.
В 1806 – 1807 годах Крылов пишет две комедии «Модная лавка» и «Урок дочкам». Эти драматические произведения, имевшие громкий успех у тогдашних зрителей, проникнуты были горячим патриотическим чувством, стремились возбудить в русском обществе любовь и уважение к своей национальной культуре.
В этих комедиях Крылов достигает большой жизненной правды, метко и весело показывая естественное провинциальное дворянство, благоговеющее перед всем иноземным и в результате своего легковерия дурачимое и обираемое иностранными проходимцами.
Многие мотивы «Модной лавки» предвосхищали осмеяние «галломании» в «Горе от ума» Грибоедова.
В «Модной лавке» и «Уроке дочкам» характеры персонажей более жизненны по сравнению с прежними пьесами Крылова.
Враг всякой иностранщины, «степной помещик» Сумбуров («Модная лавка»), его жена – провинциальная модница и поклонница «модных лавок», служанка Маша наделены живыми чертами, показаны с подлинным юмором. Комизм положений, выразительная разговорная речь, меткие, остроумные характеристики делают эту комедию не устаревшей до нашего времени.
В «Уроке дочкам» смешные и нелепые претензии завзятых провинциалок – помещичьих дочек Феклы и Лукерьи – изъясняться лишь по-французски и следовать столичной моде, осмеяны особенно язвительно. Провинциальных жеманниц дурачит слуга проезжего столичного франта. Продувной расторопный Семен с успехом выдает себя за французского маркиза, и провинциальные модницы остаются от него без ума.
Следует особо отметить характерную черту комедий Крылова И.А. – сочувственное изображение слуг, которые своей сметливостью, естественностью чувств и поступков противопоставлены глупым и спесивым господам.
Персонажи комедий действуют в различных ситуациях, в том числе и «бытовых», поэтому слов, называющих предметы бытовой сферы, в произведениях довольно много. Методом сплошной выборки мы отобрали из текстов 207 таких слов.
Их можно объединить в 13 тематических групп. Перечислим их:
наименования кушаний, пищи (23 слова);
наименования предметов домашнего обихода (34 слова);
наименования строений и их частей (26 слов);
наименования одежды, ее деталей и украшений, обуви (31 слово);
наименования обычаев, обрядов, развлечений (27 слов);
наименования «предметов», украшающих внешность человека (17слов)
наименования музыкальных инструментов (6 слов);
наименования напитков (5 слов);
наименования мебели (6 слов);
наименования денег (13 слов);
наименования профессий (9 слов);
наименования средств передвижения и их деталей (5 слов);
наименования птиц (5 слов).
Рассмотрим, как распределяются слова в каждой из этих тематических групп по происхождению.
Большинство слов, называющих кушанья, являются (по данным «Краткого этимологического словаря русского языка») исконно русскими: хлеб, калач, щи, хрен, кулебяка, пироги, блины, ватрушка, сочень и др.
« Да… постой же! Не ты ли прислал нам пустой пирог и в письме своем сравнениями с пирогом очень ясно делал отказ нашей дочери и притом очень глупо шутил над нами?» [ 34, с. 283].
«Ах! Я уж давно в него всматриваюсь. Я уж, Дашенька, три дня ел, право, один хлеб» [34, с. 249.]
Встречаются наименования, состоящие не из одного слова:
«Извольте вы хотя телячью ножку скушать» [32, с. 292];
«Насилу съесть могла с сигом я кулебяку» [32, с. 292];
«А я лишь выборный люблю везде кусок:
Петушьи гребешки, у курочки пупок» [32, с. 296].
Из 23 слов этой группы лишь 7 являются заимствованными. Так, слово пища представляет собой старославянское заимствование, вытеснившее русское пича [29, с.340]. Заимствованное из финского слово салаха [29, с.399] в тексте употребляется в виде суффиксальных образований салакуша, салакушка:
«… я послал в Совет салакушки да водки» [32, с 306].
«… разъел салакуш банку…» [32, с. 306].
Наиболее поздним из заимствований данной группы является слово устрицы. Оно появилось лишь в XVIII веке из голландского языка [29, с.468].
Начинка – общеславянское. От чинить. Древнерусское чинити восходит к праславянскому Ciniti «совершать разного рода действия». В современном глаголе чинить и его производных отражаются исходное и последующие значения, в частности, «заполнять пустое место» (начинить пироги) от которого с суффиксом –ък- -а- образовано существительное. Начинъка > начинка «то, что кладут внутрь пирога» [31, с.485]
«Извините, мои сравнения были бесподобны, для того что начинка была прекрасна» [34, с.283].
Группа слов, называющих предметы домашнего обихода, представлена 34 словами, среди которых семь являются заимствованными. Это слово штоф. Оно имеет два значения: «вид ткани» и «посуда, мера жидкости»:
«Штоф роспил вейновой, разъел салакуш банку» [32, с.306]
В таком значении слово заимствовано из нижненемецкого языка [28, т.IV, с. 479].
Одно из слов данной тематической группы является итальянским заимствованием; это слово бумага, которое в контексте употребляется во множественном числе. Вот что мы узнаем из словаря М. Фасмера:
«Бумага – была ввезена в Россию в XIV в. из Византии и Италии и в основной своей массе итальянского происхождения. По-видимому, слово бумага произошло вследствие диссимиляции из * бубага, а не из *б бага, т.к. носовые гласные были заменены уже в Х в. звуками у,'а.
Восходит в своей этимологии к итальянскому bombagio, из которого можно объяснить древнерусский бумажный.» [ 28, Т.I. с. 240.]
«Хоть, кажется, у нас смирно и никаких грабежей не слыхать, но ничего нет невозможного; мы тотчас дадим знать, куда должно, и все способы будут употреблены сыскать воров и возвратить вам ваши вещи и ваши бумаги» [33, с. 116.].
Далее представлены слова, заимствованные из тюркского, польского, немецкого, французского и английского языков.
Карандаш – из тюркского *karadas «черный камень.»[ 28, Т.II. с.192.]
«Подай-ко письмо. - Что это? Не подписано, не запечатано! Грубиян! (Развертывает.) И карандашом!»[34, с. 270].
Календарь – вероятно, через польское kalendarz из латинского calendarium.[28, Т.II. с. 166.]
«…знаешь – все на иностранный манер, и сеет и жнет все по немецкому календарю» [34, с. 302].
Салфетки – из немецкого salvette. В России со времен Петра I. [28, Т.Ш. с. 551.]
«Делай только то, что я велю. Сложи вчетверо салфетки две» [34, с. 250.]
Тарелка – немецкое teller, средне – верхне – немецкое talier «тарелка». В русских памятниках отмечается с XVII в. образовано с уменьшительным суффиксом –ък- -а от устаревшего таръель «тарелка», которое зафиксировано в памятниках начала XVI в. и возникло в результате перестановки – р в несохранившимся талър.[30, Т.II, с.232.]
«Положи их на тарелку» [34, с.250.].
Журнал – из французского journal «ежедневное известие, весть [28, Т.ІІ. с.68].
«Книги, сударыня? Да разве вы забыли, что у вас только и книг было, что модный журнал, и тот батюшка приказал выбросить…»[33, с.115]
Спирт – из английского spirit «дыхание, дух». В России слово появляется со времен Петра І [29, с.404].
«Я брошусь за спиртом..» [34, с.329.]
Остальные слова данной тематической группы являются общеславянскими или образованы в более позднее время от общеславянских основ при помощи суффиксов: кол, нож, жернов, вертел, цепь, горшок, чашка (от чаша), пузырь (от пузо), гребенка (от гребень), спичка (от спица), зеркало, банка, кружка, подушка, трубка, потники, скатерть, бритва, ключ.
«Вынь же карманный ножичек, коли есть». [34, с.250].
« Сестрица, маркизу жестко! Даша, подай подушку!» [33, с.121].
«Ну, наточил же я ножик! Как бритва!..» [34, с.268].
«Ключ! Какой ключ! Что вам надо? У меня нет никакого ключа» [34, с. 356].
Также выделяем исконно русские слова, зафиксированные в «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера», среди которых постель, письмо, пяльцы, ложка, прибор.
«Приметила ль ты, как он был в креслах; ну можно ли свободнее лежать у себя в постели?» [33, с. 125].
«Дашенька, поди на крыльцо и стереги; как скоро приедут Хопров и Танин, прелестные наши женишки, отдай им эти письма; а мы здесь поговорим с маркизом» [33, с.131].
«Что ж, посадил за книги и за пяльцы» [33, с. 101].
«…да нет ли у тебя ложки?» [34, с.252]
«Как нет? Со мною четыре прибора» [34, с. 252].
«Я брошусь за спиртом..» [34, с.329.]
Хозяйство – восточнославянское.
«Ахти! Никак, заставил модниц учиться деревенскому хозяйству» [33, с.100].
В группе слов, называющих строения и их части, тоже мало заимствований. Это пришедшие из тюркских языков в древнерусский период слово сарай, [29, с.401] заимствованное из среднегреческого слова палата (в значении «дом, дворец») [29, с.323] и позднее заимствование из польского кухня, которое фиксируется в памятниках письменности с XVIII века [29, с.230]. Наряду со словом кухня в комедии употребляется собственно русское образование – существительное стряпушья:
«Кухарка, чай, давно в стряпушьей ждет за мной» [32, с. 295].
В.И. Даль определяет его значение так: «Стряпущая, стряпная – «кухня, поварная» [22, т. IV, с. 346]; то есть помещения, где готовят пищу, стряпают. Из слов, относящихся к анализируемой тематической группе, можно назвать также существительные печь, окно, жилье, дом, палатка, башня, дворец, столовая, спальня, покои, двор, двери, дрова, лестница, лавка.
Все это исконно русская лексика, появившаяся либо в праславянский период (печь, окно, дом), либо в более позднее время.
«Даша! Господа поворотили на птичий двор» [33, с. 98.]
« Ротозей, что стоишь? Иди, отвори двери» [34, с. 306.]
«Ба! Да вон мужик дрова рубит. Допытаюсь у него хорошенько» [34, с. 246.]
«Послушай, по этой лестнице…» [33, с. 98.]
«Однако ж, сударь, если уж это необходимо, так приезжайте тосковать в нашу лавку»[34, с.291]
Так, слово дворец представляет собой суффиксальное образование от двор [29, с.121]. Слово башня образовано с помощью суффикса –н(я) на основе заимствованного из польского языка башта [29, с.38]. «Словарь русского языка XVIII века» фиксирует обе формы этого слова (башня и башта), но первая из них вероятно была более употребительной. Именно от нее образовались другие слова: башенка, башенный, башенно [24, вып.1, с. 153].
Одно из слов этой группы заимствовано из французского языка. Это слово – магазин. [28, Т.II. с.554.] В тексте оно представлено в форме магазейны. Вот что по этому поводу находим в словаре П.Я. Черных: «На русской почве слово появилось в начале XVIII века одновременно в двух формах: магазейн и магазин, но с одним значением: «склад, место хранения продовольств, запасов для армии.» Первая форма в письменных памятниках начала XVIII века встречается чаще. Употребление формы магазейн, (но уже в смысле «торговое помещение») было возможно еще в 30-х годах XIX века. К этой форме восходит диалекты магазей, магазея. Форма магазин (со значением «склад») в словарях отмечается с 1731 года. [30, Т.1, с.500-501.]
« Да сколько раз, сестрица, в магазейнах принимали нас за природных француженок» [33, с. 110.]
Следующие два слова заимствованы из польского языка.
Библиотека – 1-е заимствование из польского biblioteka. 2-е из греческого.
В России со времен Петра I. Раньше, а также еще в XVIII в. употреблялось вивлиоqика. [28, Т.1. с. 164.]
«…А из его библиотеки книг вы не читаете…» [33, с. 115.]
Цирюльня – заимствовано из польского в начале XVIII века. [29, с. 480.]
«Я уж придумал, как делу быть: открою цирюльню, или лавочку с пудрой, помадой и духами.» [33, с. 130]
Церковь – по происхождению представляет собой форму В.п. единственного числа от цьркы – «церковь»: цьркъвь. Существительное цьркы является, вероятно, заимствованием через посредство готского языка из греческого (kyrikon – «господне» от kyrion – «господь»). Слово пережило на славянской почве изменение к в ц. [29, с. 485.]
«Ну, в добрый час. Слушай же, что я вздумал: видишь ли ты вон эту церковь?» [ 34, с.264]
Кабак – из нижненемецкого диалекта kabake. В России это слово с 1563г. [29, с.181.]
«Давнишний приятель изволил пожаловать нам с Сенькой на водку да указал кабак» [34, с.308.]
Из слов следующей тематической группы наиболее древним из заимствованных является слово башмаки: по данным «Краткого этимологического словаря русского языка», это древнерусское заимствование из татарского [29, с.38]. В XVIII веке оно, очевидно, входило в активный словарь, о чем свидетельствует большое количество производных от него слов (башмачонки, башмачный, башмачник, башмачничать, башмачок и др.), зафиксированных в «Словаре русского языка XVIII века [24, вып. 1, с.153].
«Твой забул, как на Париш без башмака пегал на улис» [ 34, с. 322.]
Еще два заимствования из тюркских языков относятся к XIV и XV векам: чулок [29, с.497] и кафтан [29, с.191].
«Взгляните, маркиз, что за кафтан…» [33, с. 125.]
Позднее были заимствованы слова фижмы (из польского, в которой это слово пришло из средневерхненемецкого) [28, т. IV, с. 193] и жабо (из французского, в 18 веке) [29, с.140].
Среди исконно русских слов, относящихся к этой группе, большинство являются производными. Они образованы либо суффиксальным способом (белье, сапоги, подкладка, платьице, подвязки, рубашка, карман, шляпка, рукавички, булавочки, выкройка, ), либо путем сложения (телогрея). Слово фуфайка является собственно русским, образовано предположительно «на базе заимствованного из итальянского языка fofa-, теплая рубашка» [29, с.475].
« В три месяца бог знает, как низко выкройка спустилась.» [33, с. 104].
«Что день, то новая шляпка; что бал, то новое платье…» [33, с.100.]
«Посмотри, что за платье, что за рукавички…» [33, с.113.]
Сарафан – заимствовано с Востока через тюркский sarapa(i). [28, Т.ІІІ. с. 561.]
«Правда ли, что здесь стали сарафаны носить» [34, с. 293]
Тули (тулья) – основная часть шляпы, шапки, фуражки без околышка, полей, козырька.[25, Т.IV, с.424.]
«Покажи-тко мне тули и петинеты» [34, с. 294].
Туалет – «наряд, одежда». Заимствовано из французского языка в XVIII в. Французское toilette по этимологии значит «лоскут ткани». Это уменьшительная форма с суффиксом –ett- от toile «ткань». Отсюда дальнейшее значение слова: с одной стороны, «то, что сделано из ткани» > «одежда, наряд», с другой – «покрывало для столика, за которым одеваются.» [31, с.438.]
« Боже мой! Когда вообразишь теперь молодую девушку в городе, - какая райская жизнь! Поутру, едва успеешь сделать первый туалет, явятся учители: танцевальный, рисовальный, гитарный…» [33, с. 105.]
Уборы – убор все, что идет на украшенье, наряд, праздничное платье, убранство. [22, с.458]
«…хоть покажите мне пока их уборы» [34, с. 296]
Галуны – кант, серебряное шитье. Из французского gallon «борт одежды».[28, Т. 1. с. 390.]
«Взгляните, маркиз, что за кафтан: я думаю, на нем одних галунов полпуда!» [33, с.124]
Кусок шитой кисеи – тонкая прозрачная ткань,