Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Историософия и публицистика Тютчева

Историософия и публицистика Тютчева

вопросе и готовится писать возражение Хомяков ею доволен и хотя не апробует все мнения, но вообще видит в ней явление замечательное" (Русский архив, 1886. №3. С. 353).

В статье "Римский вопрос" Тютчев раскрывает двусмысленную роль католического духовенства и римского первосвященника в революционных событиях 1848 - 1849 гг. в Италии, когда Пий IX поначалу заявлял о себе как о стороннике прогрессивных преобразований и воспринимался либеральным общественным мнением как "друг цивилизации", долгожданный папа-реформатор, основатель новой Италии, посредник между религией и демократией. Желание же "поклоняться Папе и одновременно отделить его от Папства", сама логика революции приводили к тому, что она "сбросила маску и предстала перед миром в облике римской республики", возрождая традиции древнего языческого Рима. В результате были провозглашены углубляющие революцию антиклерикальные реформы: национализация имущества католических орденов и монастырей вместе с землей, уничтожение политических привилегий духовенства, упразднение церковных судов, установление светского контроля над обучением и благотворительностью.

Антихристианскую сущность революции и атеизма поэт выводит из самого католицизма, из его отпадения от Вселенской Церкви и его отягощенности светской властью, превращения западной Церкви в государство в государстве. Это искажение христианского принципа, отрицание "божественного" в Церкви во имя "слишком человеческого" в жизни и послужило связующим началом между католицизмом и протестантизмом, выступившим против копившихся веками "бесчинств, насилий, гнусностей" (крестовые походы, костры инквизиции, продажа церковных должностей, торговля отпущениями грехов и т.п.) и одновременно углубившим разрыв со Вселенской Церковью на зыбкой почве "человеческого я", произвольного разрушения, ограниченного индивидуального рассудка, что как бы освящало своеволие и эгоцентризм, создавало условия для произрастания "антихристианского рационализма" и революционных принципов. По заключению автора "Римского вопроса" католицизм, протестантизм и революция образуют триединый фундамент современной европейской цивилизации, способствующей "апофеозу" отделяющейся от Бога личности с ее вне- или антихристианскими (в логическом завершении) принципами.

Знакомясь после кончины поэта с его архивом, И.С. Аксаков отметил: "Немало удивятся многие, когда узнают, что в бумагах Тютчева, уже после его смерти, отыскана черновая Французская рукопись, содержащая план целого обширного сочинения, преимущественно о политическом призвании России, - сочинения, из которого последние две напечатанные его статьи были только отрывком или отдельными главами Эти заметки очень важны, как выражающие ту сокровенную, задушевную думу автора, с которою мы были до сих пор лишь отчасти знакомы по неясным намекам, разбросанным в статьях и списках, как прежде, так и позднее написания заметок" (Аксаков И.С. Биография Федора Ивановича Тютчева. М., 1886. С. 200). "План" и "заметки" представляют собой своеобразные подготовительные материалы к лишь начатому и неоконченному историософскому трактату, рукопись которого содержит два варианта его программы и в основном конспективные наброски семи глав из девяти. По замыслу автора, место восьмой главы должна была занять уже опубликованная ранее статья "Россия и Революция", а второй - "Папство и Римский вопрос", которую он завершит 1/13 декабря 1849 г. и которая осмыслялась им не только как самостоятельная работа, но и как часть единого целого (см. письмо Эрн. Ф. Тютчевой к К. Пфеффелю от 9/21 октября 1849 г.). И именно это целое как бы заново освещает, дополняет и углубляет содержание и проблематику опубликованных публицистических произведений поэта. Возможно, к непосредственному осуществлению своего замысла Тютчев приступил в сентябре 1849 г. (13 сентября помечен примыкающий к трактату "Отрывок"), но уже 1/13 января 1850 г. его жена отмечала в письме К. Пфеффелю: "Что же касается моего мужа, который два месяца назад, казалось, был убежден, что мир обрушится, если он не напишет труд, часть которого я вам послала и для которого были подготовлены все материалы, - так вот, мой муж вдруг все забросил" (Литературное наследство. М., 1989. Т. 97. Кн. 2. С. 240). Нельзя с очевидной достоверностью судить о реальных причинах, не позволивших Тютчеву развернуть в должной полноте свое сочинение. Гораздо существеннее другое: даже в таком неразвернутом виде "наброски" дают основание говорить об обширном замысле и всеобъемлющем труде. "В немногих сохранившихся отрывках, - заключает Л.П. Гроссман, - здесь раскрывается грандиозный план охвата единой историко-философской системой всех вопросов европейского будущего. Это целый Tractatus politicus, но только, как молитвенник, с крестом на переплете" (Гроссман Л. Тютчев и сумерки династий //Гроссман Л. Мастера слова. М., 1928. С. 44). Крестом на переплете исследователь с известной долей иронии своеобразно символизирует ту христианскую основу, которая определяет содержание, структуру и характер историко-философской системы Тютчева и вытекающие из нее идеологические и политические следствия и игнорирование или недоучитывание которой приводит к неадекватному истолкованию ее конкретных положений и непосредственной проблематики опубликованных статей, к противоречащим друг другу исследовательским выводам. В.А. Твардовская отмечает, что в литературе о Тютчеве, особенно увеличивавшейся в 1960 - 70-ые годы, общественно-политические взгляды поэта остаются наименее изученными. "Расхождения исследователей в их понимании и оценке весьма значительны - от определения Тютчева как "идеолога самодержавия и апостола всемирной теократии" до утверждения, что поэт "глубоко презирал самодержавно-крепостническую систему, предвидя ее неизбежный крах", а его консерватизм не был лишен черт стихийной революционности" (Твардовская В.А. Тютчев в общественной борьбе пореформенной России // Литературное наследство. М., 1988. Т. 97. Кн. 1. С. 132).

Столь значительные "ножницы", доходящие до прямо противоположных выводов, обусловлены отсутствием соответствующего внимания к христианской метафизике как основе тютчевской историософской и политической мысли, определяющей в ней всю расстановку принципиальных значений и смысловых акцентов. По свидетельству А.И. Георгиевского, поэт высоко ценил "нашу православную церковь", "глубоко понимая все значение религии в жизни отдельных людей и целых народов" (Литературное наследство. М., 1989. Т. 97. Кн. 2. С. 124). То же самое подчеркивает и М.П. Погодин: "В последнее время возникшие на Западе религиозные распри подали ему повод выразить свои мысли о православии, и оказалось, что он, не занимавшись никогда этим предметом, не принимав, кажется, много к сердцу, уразумел его силу, его историческое значение, лучше, живее многих его законных служителей" (Там же. С. 25). И.С. Аксаков приходил к безоговорочному умозаключению, которое зачастую вообще не берется в расчет современными исследователями, что в философско-историческом миросозерцании Тютчев "был христианин - по крайнеймере таков был его Standpunkt" (Там же. С. 51).

Разорвавший с Церковью Гуманизм, подчеркивает поэт в трактате "Россия и Запад", породил Реформацию, Атеизм, Революцию и всю "современную мысль" западной цивилизации. "Мысль эта такова: человек, в конечном итоге, зависит только от себя самого как в управлении своим разумом, так и в управлении своей волей. Всякая власть исходит от человека; все провозглашающее себя выше человека, - либо иллюзия, либо обман. Словом, это апофеоз человеческого я в самом буквальном смысле слова" (Литературное наследство. М., 1988. Т. 97. Кн. 2. С. 206).

Тютчев раскрывает в истории фатальный процесс дехристианизации личности и общества, парадоксы самовозвышения эмансипированного человека, все более теряющего в своей "разумности" и "цивилизованности" душу и дух и становящегося рабом низших свойств собственной природы. Комментируя "длинную" и как бы скрытую от "укороченного" взгляда мысль Тютчева, И.С. Аксаков пишет: "Отвергнув бытие Истины вне себя, вне конечного и земного, - сотворив себе кумиром свой собственный разум, человек не остановился на полудороге, но увлекаемый роковой последовательностью отрицания, с лихорадочным жаром спешит разбить и этот новосозданный кумир - спешит, отринув в человеке душу, обоготворить в человеке плоть и поработиться плоти. С каким-то ликованием ярости, совлекши с себя образ Божий, совлекает он с себя и человеческий образ, возревновав животному, стремится уподобить свою судьбу судьбе обоготворившего себя Навуходоносора: "сердце его от человек изменится, и сердце зверино дастся ему… и от человек отженут его, и со зверьми дивиими житие его"… Овеществление духа, безграничное господство материи везде и всюду, торжество грубой силы, возвращение к временам варварства, - вот к чему, к ужасу самих Европейцев, торопится на всех парах Запад, - и вот на что Русское сознание, в лице Тютчева, не переставало, в течение 30 лет, указывать Европейскому обществу" (Аксаков И.С. Биография Федора Ивановича Тютчева. М., 1886. С. 199).

Тютчев по-своему разъясняет глубинную логику трактата "Россия и Запад" в черновике его письма П.А. Вяземскому от марта 1850 г. (см. далее прим. 20). Христианство положило конец "неправоспособности человеческой души", сокрушив рабство человека человеку в свободном и добровольном повиновении индивида и государства "истинному Господину их обоих", "Верховному Владыке всяческих", подлинному источнику любого авторитета и власти. Комментируя это краеугольное положение историософии поэта, И.С. Аксаков пишет: "Мир древний, не ведавший Откровения, не знавший над собою и вне себя никакого высшего, нравственного начала, был, естественно и так сказать de facto, сам для себя источником всякой власти, сам своею верховною совестью Государство стало для него выражением высшей истины, совершенно поработило себе и, так сказать, втянуло в себя человеческую личность Такое государство, само в себе имеющее цель, само для себя существующее, альфа и омега человеческого бытия, само олицетворенное божество, - такое государство было уже немыслимо в мире христианском. Христианство, указав человеку и человечеству высшее призвание вне государства; ограничив государство областью внешнего, значением только средства и формы, а не цели бытия; поставив превыше его начало божественной истины, источник всякой силы и власти, - низвело таким образом самый принцип государственный на низшее, подобающее ему место. На таком, так сказать, подчиненном отношении к высшей истине зиждется теперь в христианстве основание государства, основание земной власти, повиновение которой, в пределах высшей истины, благословляется и повелевается для христиан Богом (как это и объяснил Тютчев). Но как скоро христианский мир отрекся бы от Бога, современное основание государства, основание всякой земной власти непременно бы поколебалось: ему уже не на чем утвердиться" (Там же. С. 179).

С точки зрения Тютчева, именно такое отречение от Бога, колебание христианских основ и соскальзывание с них личности, государства и общества в дохристианское язычество и происходит в "новейшей современной мысли", которая развивается в "противодействии христианскому закону", в самообожествлении человека с его непреображенной эгоцентрической природой и утратой им подлинного источника власти в самочинных революциях. Истоки подобного положения вещей он находит в глубинах веков, в истории "незаконных" империй (от Карла Великого до Наполеона), которым он противопоставляет "законные" (Византийскую, Российскую), сохранявшим в православии предание Вселенской Церкви.

"Письмо о цензуре в России" занимает свое особое место среди разнородных официальных, полуофициальных, анонимных записок, писем, статей, получивших широкое распространение с началом царствования Александра II (в ряде случаев они прямо обращались к царю), критиковавших сложившееся положение вещей в общественном устройстве и государственном управлении и обсуждавших различные вопросы их реформирования. "Историко-политические письма" М.П. Погодина, "Дума русского во второй половине 1855 г." П.А. Валуева, "О внутреннем состоянии России" К.С. Аксакова, "О значении русского дворянства и положении, какое оно должно занимать на поприще государственном" Н.А. Безобразова, "Восточный вопрос с русской точки зрения", "Современные задачи русской жизни", "Об аристократии, в особенности русской", "Об освобождении крестьян в России" - эти и подобные им произведения так называемой рукописной литературы, принадлежавшие перу К.Д. Кавелина, Б.Н. Чичерина, Н.А. Мельгунова, А.И. Кошелева, Ю.Ф. Самарина и многих других представителей самых разных идейных течений, в большом количестве списков расходились по всей стране. Среди них встречались и те, где непосредственно рассматривались возможные изменения в области цензуры и печати, например, "Записка о письменной литературе", отражавшая взгляды К.Д. Кавелина, братьев Милютиных и других либералов, или подготовленное П.А. Вяземским для императора "Обозрение современной литературы", в котором утверждалась полезность для страны критического направления в журналистике и одновременно - необходимость разумной правительственной опеки над "благонамеренной гласностью".

Различным вопросам функционирования свободного слова в печати, связанного с принципиальными общественными и государственными задачами бескорыстным делом, проникновенной сознательностью, нравственной ответственностью и вменяемостью, и посвящено "Письмо о цензуре в России". И.С. Аксаков отмечает: "В 1857 году Тютчев написал в виде письма к князю Горчакову (ныне канцлеру) статью или записку о цензуре, которая тогда ходила в рукописных списках и, может быть, не мало содействовала более разумному и свободному "взгляду на значение печатного слова в наших правительственных сферах" (Аксаков И.С. Биография Федора Ивановича Тютчева. М., 1886. С. 38 - 39). С конца 50-х гг. поэт тесно сблизился с А.М. Горчаковым и с самых разных сторон помогал ему в его деятельности (см. его письма министру и комментарии К.В. Пигарева в статье "Ф.И. Тютчев и проблемы внешней политики царской России" // Литературное наследство. М., 1935. Т. 19 - 21. С. 199 - 233; см. также: Кожинов Вадим. Цит. соч. С. 384 - 406). В проведении национально ориентированной внешней политики А.М. Горчаков придавал большое значение формированию общественного мнения и пригласил Тютчева возглавить новое издание, соответствующее новой политике. 27 октября / 8 ноября 1857 г. дочь поэта Дарья сообщала сестре Екатерине, что князь А.М. Горчаков предложил их отцу "быть редактором газеты или нечто в этом роде. Однако папa предвидит множество препятствий на этом пути и в настоящее время составляет записку, которую Горчаков должен представить государю; в ней он показывает все трудности дела" (Литературное наследство. М., 1989. Т. 97. Кн. 2. С. 293). Об идеологических, административных, организационных, цензурных, психологических, нравственных трудностях воплощения подобного проекта и ведет речь поэт в своем "Письме…", которое во второй половине ноября 1857 г. стало распространяться в Москве.

Для понимания содержания "Письма…" важно ясно представлять, что самодержавие являлось для Тютчева единственно возможной и целесообразной формой правления в России - той формой, которая органично сложилась в процессе ее истории и покоилась на глубоко воспринятых народом православных традициях. Не выражая сомнений в христианских основах и нравственных началах самодержавия, а, напротив, стремясь укрепить их, он в своих письмах 50 - 60-х гг. резко критикует "нелепости" государственной политики, "пошлость", "подлость", "скудоумие", "тупоумие" "во имя консерватизма", "безнадежную глупость", "полнейшую бессознательность", паразитический характер чиновничьей "клики", присосавшейся к "помазаннику Божию". Поэт полагал, что "пошлый правительственный материализм", "убийственная мономания", боязнь диалога с союзниками, недоверие к народу, стремление в идейной борьбе опираться лишь на грубую силу подтачивали открытую и незамутненную мощь христианской империи, давали козыри ее противникам, служили не альтернативой, а пособничеством "революционном материализму". Среди подобных следствий "правительственного материализма" Тютчев особо выделял чрезмерный произвол по отношению к печати, жертвами которого зачастую становились не столько либерально-демократические, сколько славянофильские издания. В русле расширения по инициативе правительства гласности "в пределах благоразумной осторожности" и появления массы новых изданий единомышленники Тютчева открывали во второй пол. 50-х гг. свои журналы и газеты ("Русская беседа", "Молва", "Сельское благоустройство", "Парус"), которые претерпевали цензурные сокращения и задержки и в конечном итоге закрывались.

Для понимания внутренней логики "Письма…" важно еще иметь в виду происходивший во второй половине XIX в. своеобразный поиск адекватного отношения к нарождавшимся в России феноменам общественного мнения, гласности, свободы журналистики, которые осмыслялись такими, например, государственными деятелями, как в 60-х годах П.А. Валуев или позднее К.П. Победоносцев. В определенной степени они являлись единомышленниками Тютчева по

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: