телеге ехали мужья этих дам. Правил
женской телегой, нагруженной разной снедью, пономарь Ерёма, внешне нескладный и
смирный человек, которого женщины тыкали время от времени зонтиками в спину, а
он никак не мог угадать, кто это сделал. По пути встретились три церкви, и
около каждой Ерёма останавливался, снимал шапку и долго крестился, за что
получал ещё больше тычков. С берега реки через узкий и мелкий рукав телеги
перебрались на остров, где и остановились. Мужчины отправились рыбачить, а
женщины стали раскладывать провизию и готовить обед. Ерёма остался поодаль с
лошадьми. Одна из женщин зашла в шалаш к Ерёме проверить, не заснул ли он и
накормил ли лошадей. Ерёма, и верно, заснул, женщина провела в шалаше около
часа и вернулась к другим в возбуждённом состоянии. Другая женщина, долго
ожидая свою подругу, оправилась на её поиски, но разминулась с ней и провела в
шалаше Ерёмы тоже около часу. И когда она, возбуждённая, вернулась к “столу”,
то застала только первую женщину, потому что третья отправилась искать её, но,
видимо, разминулась в дороге. Эта третья также зашла в шалаш Ерёмы и также
провела там с час, после чего была несколько возбуждена. Тут пришли уже и
мужчины, и все начали готовить и есть уху, задирая Ерёму, за которого на сей
раз стали заступаться женщины, потому что “он тоже человек, как все люди, а не
то, что какой-нибудь!” Мужчины никак не могли понять этой защиты: “Обворожил,
что ли, вас Ерёма?” Женщины молчали, и каждая глядела в свою сторону. Пообедав
и выпив, стали собираться домой. “Переехали опять вброд рукав Волги, отделявший
от твёрдой земли, и стали подниматься в гору. Но женщины уже не тыкали
зонтиками в спину Ерёму”, хотя он так же останавливался у каждой церкви, а
мужчины так же подзадоривали своих жён. Всё.
Был вам и спуск
с обрыва, и троекратный повтор одного действия, и подъём на обрыв: возвращение
к новой жизни. “Падшие” женщины поняли, что Ерёма — такой же человек, как все
люди. Стали ль они после своих “падений” “падшими”? Вот новая формула жизни,
которую Гончаров не развил в роман.
Как “Лихая
болесть” была преамбулой к творчеству Гончарова первой половины, к
“Обыкновенной истории” и “Обломову”, так “Уха” заключала собой “Обрыв”. Здесь,
как и в “Обрыве”, кривое пространство человеческой жизни выгнуто как лента
Мёбиуса. И понять правое и левое, видимо, невозможно, а ещё видимей — вовсе не
нужно.
Литература
моралистична, и Гончаров моралист не меньше других. Гончаров, однако, понимает,
как может просчитаться художник, если он начнёт морализировать на тему о том,
как “показать с уменьем и талантом, // Что женщине не следует гулять // Ни с
камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, // Когда она жена и мать”. И
Л.Н.Толстой ошибся в своих построениях, изображая несколько моралистично Анну
Каренину (как ни верти, а остатки изначального замысла сохранились и в
окончательной редакции романа); и М.Е.Салтыков, конечно, перегнул палку,
вдоволь поиздевавшись над Толстым в своей эпиграмме.
Мир сложней,
горы круче, и вообще существуют обрывы и пропасти, которые не всегда можно и не
всегда возможно обойти. И вообще в этой жизни всё относительно. Вот об этом и
писал свои романы Гончаров, почему его и читают сейчас не меньше, а едва ли не
больше, чем тогда, когда — по мненью многих, судей решительных и строгих — он
писал об Обломове как порождении крепостнической России. От этой
крепостнической России никуда не уйдёшь, но писателя мы мерим не исторической
конкретикой, а способностью отвечать на наши вопросы. Такая способность у
Гончарова есть.
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Поможем написать работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному
проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.