Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Проблема человека в эпоху раннего итальянского гуманизма

Проблема человека в эпоху раннего итальянского гуманизма

от человека смирения, прославляя лишь тех, кто отрекался от себя во имя бога. Слава, которую желал Петрарка, не имела отношения к воспеванию бога. В молодости, Петрарка, веря в бессмертие человеческого гения, хотел бессмертия, не того бессмертия, о котором говорила церковь, а того, которое досталось великим мужам классической древности. Хотя Петрарка и говорил о том, что «тщетна слава, приобретенная одним блеском славы»33, однако сам придавал мало значения всей мудрости этого изречения. Петрарка жаждал славы во всем ее блеске, но так было до поры до времени. Его труды были оценены, в Воклюзе он получил письмо из Рима и Париже, его приглашали на поэтическое коронование. 8 апреля 1341 года Петрарка короновался в Риме. Достигнув славы, Петрарка понял, что она вызывает в окружающих куда больше зависти, чем добрых чувств, кроме того, это желание вставало преградой на пути к вечной жизни.

Петрарка активно противостоял представлениям средневековой схоластики, испытывал неприязнь к ее авторитарности, губящей творческий дух. Он был убежден, что данные, основанные на утверждениях авторитетов, а не на изучении действительности, часто бывают неверны. Средневековые схоласты верили в существование вещей, которых сами никогда не видели. Петрарка критически относился к работе над текстами авторитетных ученых, подвергал сомнению даже тех, кто, по его мнению, достоин уважения и перед кем он сам приклонялся. К, примеру, Аристотель, которого он считал «великим и ученейшим», по его мнению «мог не знать кое-чего и даже весьма многого»34. Но истина достигаема, и в случае нежелания или неумения видеть ее, и в случае если она высказана неавторитетным человеком: «И даже если автору привыкли не верить, истина сама заставит верить ей»35.

Петрарке не нравились схоластические принципы, их суровость, суждение: «легкие проступки должны исправляться словами, тяжелые наказанием»36, его гуманистический подход к данной проблеме существенно отличался. По мнению философа, подход к каждому конкретному человеку должен быть индивидуальным. Встав на путь противостояния средневековью, Петрарка первый полностью подчинил свою жизнь философии и литературе, он видел в них ответы на свои вопросы. Со временем наука для него заняла первое место, а «поэзия осталась … только средством украшения»37.

Прежде всего, по мнению Петрарки, нужны науки, помогающие узнать смысл собственного существования: «…ведь какая польза, спрашиваю я, знать природу зверей и птиц и не знать природы людей, не знать и не стремиться узнать, для чего мы существуем, откуда идем и куда направляемся»38.

К необходимым для человека наукам он причислял, прежде всего, философию. Петрарка противопоставлял философию схоластике, которая была ему глубоко чужда, и непримиримым противником которой он был. Перед философией он приклоняется, для него она: «…является даром божьим, путеводной нитью всех добродетелей и очищением от всех пороков…госпожой и учителем всех наук»39.

Среди наук он также выделяет риторику, как средство передачи душевного состояния. Красноречие для него «могучий инструмент славы»40, неразделимо связанный с мудростью и добродетелью. Ему хотелось добиться большей определенности, смысловой и образной точности, понятности, языковой гибкости, при этом он разделял понятия: красноречие и говорливость. Речь необычайно значима для передачи мироощущения и получения представления о других людях, она способна возвышать, объединять, умиротворять.

Петрарка считал, что диалектика подстегивает быстроту ума, упражняет сообразительность.

История – это область знания, в которой он видел большое нравственное содержание и способность морально воздействовать на человека. Она интересовала его, прежде всего в культурном и этическом аспекте.

К другим наукам Петрарка относился как к второстепенным. Исследования внешнего мира, не относящиеся к человеку, для него бессмысленны. Но и к наукам, изучающим внутренний мир человека, его ум, волю, чувства, он предъявлял особые требования. Он был уверен в том, что нет пользы знать все о добродетелях и не стать добродетельным, видеть порок и не избегать его. Знания и мораль для него неразделимы: «После изучения всего этого я знаю несколько больше, чем знал, но душа моя осталась той же, что была, и воля той же. Я не изменился … Не отрицаю, Аристотель учит, что такое добродетель, но побуждающих и пылких слов, которые подталкивают душу и воспламеняют ее любовью к добродетели и ненавистью к пороку, то чтение не имеет или имеет в самой незначительной степени»41. Он искал возможность донести до широкого круга людей знания, ведущие к добродетели.

Особенно враждебно он относился к медикам, считая, что они подчиняют риторику - медицине, госпожу – служанке, когда врачуют и воспитывают душу, что это дело не их, это дело истинных философов и ораторов.

Петрарке было присуще чувство человеческого достоинства. С ним, сыном скромного нотариуса, беседовали знатные вельможи, венценосцы и князья церкви как с равным.

По мнению Петрарки, каждый мог стать достойным, отсутствие знатности этому не помеха и не может стать непреодолимым препятствием на пути сильного и волевого человека. В трактате «О средствах против счастливой и несчастливой судьбы» Петрарка отстаивал свою точку зрения на то, что истинное благородство заключалось не в знатном происхождении, не в «голубой крови». Прославиться благодаря самому себе – это случай беспримерный, признак истинного благородства. Новизна и величие начинающих для него однозначно привлекательнее носителей самых громких фамилий. «Действительно, если доблесть делает человека истинно благородным, то я не понимаю, что мешает тому, кто хочет стать благородным и почему же лучше, чтобы его сделали благородным другие, чем он сам?»42 — писал Петрарка. Человек незнатный мог обладать истинной доблестью, которая скромна, «постоянно жаждет, тревожится»43, цель ее, как и других добродетелей – приносить пользу людям. Эта теория стала краеугольным камнем европейской гуманистической этики.

Петрарка был поразительно восприимчив ко всему, что его окружало, он не был чужд общественного самосознания, тема государственного блага была ему близка: «Для тех, кто оберегал свою родину, приумножал ее богатства и, чем мог, помогал ей, уже уготовлено место на небесах…»44..

Восхищаясь величием Древнего Рима, Петрарка одновременно горько сетовал по поводу политического неустройства современной ему Италии. Он любил Италию, ее беды и нужды были его собственными, личными. Тому множество подтверждений. Национальным бедствием, вслед за Данте, считал он политическую раздробленность, порождавшую бесконечные распри и междоусобные войны, но не знал, да и не мог в тех исторических условиях указать путь, который бы привел страну к государственному единству. Заветным устремлением его было видеть Италию единой и могущественной. Петрарка патриот-республиканец, пытавшийся вернуть былую славу Риму. Славе Рима посвящена поэма Петрарки «Африка», мечта о восстановлении великой Римской республики. Петрарка был убежден, что только Рим может быть центром папства и империи. Он оплакивал разделение Италии, хлопотал о возвращении папской столицы из Авиньона в Вечный город, просил императора Карла IV перенести туда же центр империи. Его политические идеалы не отличались ясностью и последовательностью. Было в них много наивного и утопического, но одно не вызывает сомнений, - это искренняя любовь Петрарки к родине. В знаменитой канцоне "Моя Италия" он с большой силой выразил свои патриотические чувства:


...В бесчестии всегда сам трус повинен.

Кровь гордая латинян,

Сорви же с плеч навязанный ярем!

Не делай божеством

Тень, видимую глазом!

А если ярость вторгшегося сброда

Пятою давит разум, -

Тому виною мы, а не природа!


Я был птенцом не этого ли края?

Не в этом ли гнезде я

Был выкормлен? Не этой ли отчизне

Я помыслы отдал, благоговея?

Мать-родина благая,

Сокрывшая тех двух, что дали жизнь мне!

Дай бог, чтоб укоризне

Ее вы вняли; пусть скорей несет

Ваш промысел народу облегченье:

Он видит избавленье

Лишь в вас да в боге... 45


Закончить главу, посвященную Петрарке, я хочу его словами: «Суждения обо мне будут многоразличны, ибо почти каждый говорит так, как внушает ему не истина, а прихоть, и нет меры не хвале, ни хуле.»46.


Гл. 2. Развитие гуманистических взглядов в XV в.

Рассмотрев в первой главе значимость творчества Петрарки в формировании взглядов гуманистов на проблему человека, во второй главе рассмотрим дальнейшее развитие этих идей.

Наступает этап гражданского гуманизма, родина которого, как и гуманизма вообще - город Флоренция. Гражданский гуманизм связан с творчеством Колюччо Салютати, Леонардо Бруни, Поджо Браччолини, Джанноццо Манетти, Леона Баттиста Альберти. Они расширили круг проблем, связанных с человеком, особое внимание уделяя его месту в обществе, его правам и обязанностям перед государством. В числе важных особенностей гуманизма этого периода – внимание к социально-экономической и политической стороне общества.

Это направление стало значимым в условиях демократического строя Флоренции (до возникновения тирании в 1434 году) на фоне других мелких государств, где господствовала тирания. Республиканская Флоренция, сопротивлявшаяся Милану, рождала в гуманистах дух патриотизма, с их мнением считались политики и государственные деятели. Сами же гуманисты стремились к распространению своих идей среди большего количества горожан.

Колюччо Салютати (1331-1406) стал первым гуманистом, которому был предложен высокий пост канцлера Флоренции именно благодаря его взглядам. На этом посту он пробыл до конца своей жизни. Став канцлером, через личные контакты, письма, книги, - Салютатти расширил влияние гуманизма на Флоренцию.

Вся деятельность Салютати подчинялась желанию улучшить общество в целом. Его личная библиотека стала предшественницей публичных библиотек. По мнению Поджо, Салютати хотел дать всем ученым возможность пользоваться необходимыми им книгами. Книги, способные научить человека чему-либо хорошему, рассуждал Салютати, «…несомненно, есть мудрость»47, перед которыми золото и серебро теряют свою ценность.

Как и у других гуманистов, особую роль в творчестве Салютати играла античность. Многие гуманисты проводили массу времени в поисках исторических остатков той эпохи, разыскивая их по всей Европе. Нахождение новых рукописей было событием чрезвычайной важности для увлеченных античностью, и каждый заинтересованный человек стремился как можно быстрее познакомиться с их содержанием. В связи с отсутствием публичных библиотек находки копировались. Это способствовало контактам в среде гуманистов, они активно переписывались между собой, сообщая сведения о находках-новинках, обменивались ими, проявляли живой интерес к судьбе библиотек, чьи владельцы скончались. Но были и такие, кто не хотел входить в это своеобразное «сообщество», имея источники, они не давали возможности пользоваться ими. В письме к магистру Якопо Тедеризи Салютати выразил свое отношение к тем, кто не желал сотрудничать: «Тот же, кто прячет книги, несправедлив ко всем; не свое он прячет, а уносит и похищает чужое»48. В письме он всячески осуждал подобные действия, вместе с тем отмечал что знания, получаемые из текстов, подобны пище для страждущего.

Уважая и используя мысли древних философов, Салютати, признавал язычество временами когда «еще не снизошло с небес истинное милосердие», не считал их лучше своего времени: «ведь мы достигаем совершенства, если следуем христианскому учению»49.

Он признавал спорность мыслей любых авторитетов, а также существование других мнений, отличных от собственных. Каждый может мыслить, размышлял он, как пожелает, имеет право не сковывать себя авторитетами, которых не надо оценивать «более того, чем следует»50.

В его размышлениях четко прослеживаются разделения деятельности людей на жизнь отрешенную от мира, жизнь частную и жизнь общественную.

Признавая важность спасения души, к отшельничеству он относился неоднозначно, считал, что те, кто выбирает жизнь созерцательную, стремятся сделаться более угодными Богу. Однако он отрицал, что такой образ жизни предпочтительнее для деятельного ума в достижении райского блаженства, потому что разум способен отсеять ненужные вещи. Кроме того, человек ведущий жизнь отшельника, в какой-то мере эгоистичен, занят только собой, так как никому в делах и в совершенствовании добродетелей не помогал. Несомненно, на первое место, Салютати ставил трудолюбие, считал, что трудолюбивые люди делают ближнего счастливее, тем самым проявляя любовь к Богу. Человек, любящий Бога, для Салютати не может остаться безучастным к окружающим.

Салютати писал: «…Убежав от мира, ты без сомнения, можешь упасть с неба на землю, в то время как я, оставаясь в миру, смогу подняться сердцем к небу»51 и «стать угодным богу». Так он говорил не просто о мирской жизни, а о жизни общественной.

В письме к Андреа Джусти да Вольтерра Колюччо Салютати размышляя над образом жизни людей, утверждал, что долг мудрых и добродетельных людей - активно участвовать в жизни государства. В случае их бездействия, к власти могут прийти «злые и бесчестные люди» и принести «несчастья и погибели добрым»52. В этом проявляется его новый взгляд на предназначение человека.

Несмотря не множество доводов в пользу общественной жизни, Салютати признавал возможность жизни уединенной, но только в случае истинной любви к богу. В этом случае бог сам призывает достойного к уединению, такой человек просто не сможет жить в миру. Есть и такие люди, которые оставляют мир потому, что с ними случилось несчастье, Салютати уверен, что жизненные невзгоды не могут быть оправданием такого поступка. Изменяя образ жизни, убегая от проблем, человек ищущий отшельничества, изгоняет себя, но не разрешает их, кроме того, он лишает общество той пользы, которую оно получает от каждого своего члена.

Колюччо Салютати не отрицал стремления к власти, но признавал ее инструментом в руках мудреца, взятого в руки для благих дел. В письме, к Галиено да Терни, Салютати писал, что никто не запрещает христианину «находиться во главе истинного, совершенного общества»53. Должность может испортить человека только по его собственной вине, но если человек учится смирению и послушанию, высокое положение не сможет ему повредить. Богатство, заработанное честным трудом, не развратит добродетельного человека.

Уделяя много внимания теме общественного блага, Салютати описывал идеальное государство как сообщество друзей, взаимно доброжелательных, исполняющих обязательства друг перед другом. На основании христианского учения он строил свои рассуждения о необходимости помогать не только своим близким, но и государству в целом. Человеческую дружбу он распространял на все сообщество «добрых людей», так как уверен в том, что бог, наградив этими отношениям двух людей, вполне может наградить ими государство в целом.

Рассматривая тему благородства, Салютати пришел к выводу, что «благороден тот, кто по природе благорасположен к добродетели»54. Человек разумный, справедливый, умный и мужественный – благороден. Естественное благородство, по мнению Салютати, есть «свойство духа… (которое) не отличает ни патрициев, ни всадников от плебея»55. Даже раб по природе, а не по стечению обстоятельств, может стать благородным, если сможет подняться на новую ступень и разовьет в себе перечисленные качества. Салютати делает вывод, что «блестящее или безвестное положение, счастливая или несчастная судьба»56 не могут считаться непреодолимым препятствием на пути добродетельного человека.

Таким образом, Салютати рассуждая об отшельничестве, высоких постах, богатстве и достоинстве высказывает мнение, что любой образ жизнь угоден богу, при условии, если он наполнен добродетелью. Ничто не может испортить человека, если сам человек стремится к добру. Человек слабый по своей природе не сможет использовать соответствующим образом любой образ жизни и не принесет обществу пользу, а плохой человек при любом образе жизни способен нанести людям вред.

Из гуманистов, рассматриваемых в этой работе, его учениками стали Леонардо Бруни и Поджо Браччолини.

Леонардо Бруни (1370 (74) – 1440) родился в Ареццо в бедной семье, но сумел благодаря своим талантам стать канцлером Флорентийской республики. Бруни перевел с греческого языка Платона, Аристотеля, Плутарха, Демосфена, Эсхила и т. д. Он называл своим учителем Колюччо Салютати. Поджо Браччолини писал о нем: «В своих сочинениях Бруни защищал деятельную жизнь, идеи общего блага и гражданского суждения, подчеркивал общественную ценность интеллектуальной деятельности»57. После смерти Бруни последующие канцлеры перестали играть значительную роль в политике, поскольку власть во Флоренции постепенно сосредоточилась в руках Козимо Медичи.

Занимаясь переводами, Бруни проникся, как и другие гуманисты, огромным уважением к древним классикам. О греках он пишет, что они «В конечном счете … более возвышены»58, чем его современники. Однако признавал, что в отличие от античных мыслителей, его современники действуют ради другой жизни, райской. Как христианин он признавал загробную жизнь, но в своих письмах и сочинениях рассуждал исключительно о земной жизни. Бруни способствовал переоценке Эпикура, взгляды которого на протяжении веков объявлялись безбожными. В трактате «Введение в моральную философию» он сравнивал этику эпикурейцев с этическими учениями стоиков и перипатетиков, в результате поднимая ценность этики Эпикура, молчаливо отвергал оценку, данную ей средневековьем.

Бруни подвергал критике схоластов за их невежество, слепое раболепие перед Аристотелем, будто он оракул Аполлона Пифийского, за искажение истинного смысла учений древних философов. Будучи переводчиком, он отмечал, что многие старые переводы не передают истинный смысл переводимого, делают его нелепым и ложным, что, в конечном счете, отталкивает людей образованных от такого чтения. Плохой перевод, по его мнению, не может дать пользы людям, так как, искажает заложенную философскую мысль. К примеру, о переводе Аристотеля Бруни писал, что его книги: «…по вине плохого переводчика доведены до смешной нелепости и что, помимо этого, в самих вещах, и притом в высшей степени важных, много ошибочного»59, был уверен, что сам Аристотель не узнал бы в них собственные произведения. Ввиду таких соображений, он не вступал в полемику с самим Аристотелем, как это делал Петрарка. Бруни предостерегал человека от чтения без разбора, которое подобно заболеваниям может принести вред уму. Для него, как для переводчика, проблема правильных переводов была отчетливо видна, и он уделял ей большое внимание. Бруни взял на себя заботу о новых переводах, чтобы читатель смог ознакомиться с истинными учениями древних мудрецов.

Рассматривая в своих произведениях тему человеческого бытия, Бруни пришел к выводу, что человеку присуще заблуждаться, хотя от природы в него заложено стремление к истинному благу. Люди, в отличие от животных, у которых нет выбора, и в отличие от бога, который не подвержен сомнениям, постоянно стоят перед выбором своего пути. Он утверждал, что человек движим случайностями, не видит перед собой ясной цели, поэтому совершает постоянные ошибки и раскаивается в них. В связи с этим Бруни давал каждому такой совет: «Пусть у тебя в жизни будет великая цель, и тогда, если только представится возможность, воссияет великолепие!»60.

Помощь в нахождении правильного пути человек должен искать в философии. О ее значении он пишет: «Этот предмет – не пустяк, но величайший и превосходный дар: он делает людей благоденствующими, чтобы они не вредили сами себе, но, действуя и созидая, следовали бы требованиям и предначертаниям этой науки»61. Философия для Бруни, прежде всего, должна быть полезной для жизни, поэтому он, как и Петрарка предпочитал моральную философию естественной, он четко осознавал земной характер высшего блага. Однако он отмечал, что не так просто найти ответ в моральной философии, все философы, почитая добродетель, расходятся в способах достижения ее, одни – стремятся достичь ее через блага и удобства, другие - через воздержание и страдания.

Для самого Бруни счастье неразделимо с наслаждением, так как, не может существовать без него. Наслаждение для него: «проявление добродетелей, наука, созерцание, само осмысление деяний»62. Бруни считал, что каждое человеческое действие подчинено определенной цели, а цель в свою очередь проистекает и подчинена другой, более высокой цели. Мудрость, достигнутая упражнениями ума, дает человеку наслаждение и делает человека счастливым.

Как и другие гуманисты, он полагал, что с помощью добродетелей человек стремится к совершенству. Цель добродетели - «…противостоять тому, к чему мы склонны по своей природе»63, без нее невозможно достичь славы.

Бруни разделял добродетели на моральные и интеллектуальные. Интеллектуальные добродетели это – мудрость, знание, опыт, понимание, искусство. Моральных же добродетелей значительно больше, к ним он относил все то в человеке, что сопротивляется чувствам, уводящим с истинного пути. Добродетели достигаются деятельностью и упражнениями души. Говоря о достижении добродетелей, он отмечал, что усердие - ключ к любым достижениям, и если человек хочет, с помощью него он может достичь поставленной перед собой цели.

Из всех ученых Бруни особенно прославлял сообщающих «о государствах, управлении ими и их сохранении»64, которые стремятся к счастью и «блаженству всего государства»65, а не отдельного человека. По его мнению «человек… приобретает достаточность и совершенство, которые он не имеет сам по себе, из гражданского общества»66 поэтому для него человеческая жизнь неразделима с государством и его нуждами. В этом вопросе он ссылается на Платона, Цицерона и Аристотеля, они, по его мнению, прекрасно объясняют, показывают и доказывают эту мысль.

Бруни не отрицал естественных наук как Петрарка, но отдавал предпочтение наукам, которые помогли бы человеку разобраться в себе и способствовали бы передаче накопленных знаний следующим поколениям. Он выделял некоторые науки как первостепенные в жизни человека, среди них: риторика, история, языкознание и уже упомянутая философия.

Бруни, отмечая значимость наук в человеческой жизни, пришел к выводу, что человек, прежде всего, должен овладеть языком, который является фундаментом всех наук. Тот, кто не может постичь правил речи, не достоин обучения как такового. Без умения четко сформулировать свои мысли нельзя внятно объяснить свою идею окружающим. Вместо того, чтобы принести пользу окружающим, человек будет развлекать их нелепицами.

Риторика дает возможность воздействовать на окружающих, на их душу. С помощь нее человек может побуждать других на действия, в зависимости от собственного желания.

Знания истории важны, так, как дают людям знания о накопленном человечеством опыте. Эта наука дает советы, как поступать в сложных ситуациях, тем, кто в ней разбирается. История является источником примеров в пользу того или иного утверждения, используется знатоками для отстаивания своей точки зрения. Последние 30 лет свой жизни Бруни занимался написанием «Истории флорентийского народа в 12 томах». Он не успел закончить этот труд, но благодаря ему, было, положено начало гуманистической историографии. Бруни в отличие от средневековых хронистов, у которых человек являлся пассивным орудием в руках добра и зла, изображал человека «движущей силой исторического процесса»67. Кроме того, отходя от средневековых традиций, он стремился к рассказу о реальных событиях, исключая легенды и чудеса.

По мнению Бруни, науки в его время пришли в такой упадок, что «считается чудом увидеть образованного мужчину»68.

Интересен взгляд Бруни на женщин, занимающихся научной деятельностью. Он приводит примеры «знаменитых женщин, прославившихся в литературе, науках и красноречии»69, среди которых Аспазия, многому научившая Сократа. По его мнению, женщинам дано такое же превосходства ума и понимание вещей, как и мужчинам. Женщины обязаны использовать свой ум на благо всего общества и наравне с мужчинами заслуживают славы за свои научные достижения.

В своих трудах Бруни решительно отошел от средневековых традиций, он уделял особое внимание земному существованию, что не соответствует средневековым представлениям, в которых важной была только вечная жизнь. Однако он считал, что «бывают времена, когда мудрый человек скорее должен предпочесть почетную смерть позорной жизни, и гораздо почтительнее сносить раны ради славы, чем сохранить тело в целости за счет бесчестия души»70. Добродетель, несомненно, значима для человека, но при этом высшим ее проявлением Бруни считает гражданскую сознательность.

Поджо Браччолини (1380-1459) родом из бедной семьи из Террановы. По ходатайству Салютати в 1403 году получил должность апостольского писца в римской курии. С 1423 года с перерывами занимал должность апостольского секретаря. В 1453 году принял пост канцлера во Флоренции, на котором оставался до смерти. Однако в это время канцлеры-гуманисты перестают играть значимую роль, власть во Флоренции сосредотачивается в реках Козимо Медичи.

Античность представлялась ему более совершенным временем, чем его собственное, он почитал за честь быть сравнимым с мудрецами древности. С большим уважением он относился к тем, кто достиг великой славы благодаря переводам античных мудрецов и написанию самостоятельных сочинений.

Как и другие гуманисты Браччолини интересовался, прежде всего, самим человеком и связанными с ним проблемами. По его мнению, большинство людей не живут, а влачат жалкое существование, проживают жизнь впустую без свершений для пользы окружающих. Но есть люди, про которых можно сказать, что они живут полноценной жизнью, Браччолини писал: «Есть два рода людей ведущих достойную уважения жизнь в удалении от воинской славы: одни это те, кто посвящает свои душевные силы управлению государством и, управляя им, претерпевают трудности ради общей пользы; другие – те, кто, будучи преданы досугу, отданному наукам мирно живут в отдалении от шума народной жизни.»71. Таким образом, Браччолини одинаково хорошо относился и к отшельничеству и к деятельной жизни, главное для него в том, что является результатом.

Браччолини неоригинален в том, что, как и другие гуманисты называл философию важнейшей из наук, но интересен тем, что постоянно давал понять читателю, что его мнение по разным вопросам может подвергаться критике. Браччолини не отрицал возможности противоречий в своих рассуждениях, свою главную задачу он видел в доступном изложении своих взглядов, а не в том, чтобы убедить читателя, что это единственно верный взгляд на рассматриваемый вопрос. В «Книге о благородстве» Браччолини отмечал, что его волнует, прежде всего, упражнения ума, заключающиеся в тренировке красноречия. Во «Введении к застольному спору о жадности» он писал, что для него главное это наслаждение искусством изложения, «при котором постижение смысла не затрудняет чтения»72. Браччолини говорил, что может ошибаться или недостаточно полно рассмотреть некоторые вопросы, предлагал желающим расширить или исправить высказанные им идеи. Эту же позицию он высказывает и в других работах, где рассматривались иные вопросы.

Для Браччолини особенно значима доступность излагаемых мыслей для большего количества людей. Он считал, что простота изложения способствует исправлению нравов, исцеляет больные души. Те же, кто выбирает для изложения собственных мыслей, малопонятные для «необразованной толпы» понятия, как правило, заботятся лишь о том, чтобы понравиться. Их речи не могут принести пользы и делают слушателей глупее, чем они были. Постоянное упоминание пороков, хотя и с осуждением, производит впечатление, что ораторы им учат: «Они так наглядно описывают порой недостойные пороки, что порождают не ненависть к прегрешениям, а желание их совершить.»73. Кроме того, «многие из проповедников учат слушателей таким

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: