Образ родной земли в лирике А. А. Ахматовой и М. И. Цветаевой
Выполнил Спиридонов Антон ученик 11 А класса
Средняя Общеобразовательная школа №4
Тобольск – 2006 г.
Введение
Обычно наиболее остро тема Родины встает в литературе в период войн, революций, то есть тогда, когда человеку необходимо совершить нравственный выбор. В русской литературе эта проблема стала наиболее актуальной в начале XX века. Новая идеология, которую принесла с собой революция, была неприемлема для многих людей, как старого, так и нового поколения русской интеллигенции.
Мне интересно и дорого творчество поэтов конца 19 начала 20 в. – периода, обозначенного в истории русской литературы «серебряным веком». Этот период отмечен именами таких поэтов, как А.Блок, С.Есенин, В.Маяковский, Н.Гумилёв, А.Ахматова, М.Цветаева и др.
Главное, что объединяло творчество этих поэтов и особенно привлекает наше внимание их произведениям,- это глубокая любовь к Родине, к Росси и неизменная вера в её великое будущее.
Различна судьба названных поэтов, по-разному пережившие трагический период в истории России. Но каждому из них пришлось испить из чаши страданий, выпавших в то время на долю Родины и народа.
Тема Родины — одна из традиционных тем русской поэзии, для которой характерны такие образные параллели: Россия — мать, Россия — невеста (жена), Россия — сфинкс, Россия — огневая стихия и т. д. Традиционной является и связь образа России с образами дороги, дали, простора, ветра, песни.
Тема моего реферат: образ родной земли в лирике А. А. Ахматовой и М. И. Цветаевой.
Целью своего реферата ставлю: раскрыть образ родиной земли в поэзии Анны Ахматовой и Марины Цветаевой.
Задачи: рассмотреть критические статьи, жизненные пути поэтесс и образ родной земли.
Значимость темы: эта тема позволяет глубже понять жизнь людей того времени, их отношение к родине.
В своей работе я опирался на критические статьи разных исследователей. Один из известнейших критиков Николай Гумилев говорил об Ахматовой, что «Цветовых определений очень много в стихах Ахматовой и чаще всего для желтого и серого, до сих пор самых редких в поэзии. И, может быть, как подтверждение неслучайности этого ее вкуса, большинство Эпитетов подчеркивает именно бедность и неяркость предметов: «потертый коврик, стоптанные каблуки, выцветший флаг» и т. д. Ахматовой, чтобы полюбить мир, нужно видеть его милым и простым.
Ритмика Ахматовой служит могучим подспорьем ее стилистике. Пэоны и паузы помогают ей выделять самые нужные слова в строке, и я не нашел во всей книге ни одного примера ударения, стоящего на неударяемом слове, или, наоборот, слова, по смыслу ударного, без ударения. Если кто-нибудь возьмет на себя труд с этой точки зрения просмотреть сборник любого современного поэта, то убедится, что обыкновенно дело обстоит иначе. Для ритмики Ахматовой характерна слабость и прерывистость дыхания. Четырехстрочная строфа, а ею написана почти вся книга, слишком длинна для нее. Ее периоды замыкаются чаще всего двумя строками, иногда тремя, иногда даже одной». (2; стр. 108).
Другой же критик Саакянц считал что «Главная черта Цветаевой — бесстрашная искренность, во всем. …Все чувства у нее достигали максимума, абсолюта. «Единоличье» чувств было девизом, начертанным на ее щите. …С Революцией в ее поэзию проникла стихия русской народной «молви» — и в этом она признавалась сама, — и в этом смысле она не отвернулась от «громоносной народной стихии», как было принято писать прежде, а напротив, даже рванулась навстречу этой стихии.
…Творчество Цветаевой — поистине на все «возрасты души», для всех поколений. Каждый найдет в ней своеи с годами, перечитывая, будет открывать все новое и новое — до такой степени многообразен и неисчерпаем ее страстный трагический дар. …Очень рано она ощутила в себе некий, говоря словами Блока, «сокрытый двигатель» жизни, «тайный жар» и назвала его: ЛЮБОВЬ. …Никогда, ни на одну минуту тайный жар не давал ей пребывать в покое: для нее это означало бы равнодушие, которого она никогда не знала сама и не прощала никому. …Любовь была для нее действенным, активным чувством.
Как поэт она непрерывно росла и менялась — до неузнаваемости. Ее поэтический дар был поразительно многолик. Волошин считал, что ее творческого избытка хватило бы на несколько поэтов и каждый был бы оригинален. Она все могла: от романтических стихотворных пьес в духе Ростана и народных русских сказок-поэм до интимнейшей психологической лирики. …Она упорно, подвижнически трудилась — невзирая ни на какие обстоятельства. Она была влюблена в работу над словом, в эту борьбу с ним, в поисках (часто очень долгие) единственного точного эпитета, в улавливание единственно верного ритма. …Она никогда не подделывалась под вкусы читателей и издателей. Любое ее произведение подчинено только правде сердца…» (9; стр. 53)
Раздел 1. Начало творческого пути
1.1 Цветаева Марина Ивановна
Марина Ивановна Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года. Если влияние отца, Ивана Владимировича, университетского профессора и создателя одного из лучших московских музеев (ныне Музей изобразительных искусств), до поры до времени оставалось скрытым, подспудным, то мать, Мария Александровна, страстно и бурно занималась воспитанием детей до самой своей ранней смерти. «После такой матери мне осталось только одно: стать поэтом», — вспоминала дочь. Характер у Марины Цветаевой был трудный, неровный, неустойчивый. Жила она сложно, не знала и не искала ни покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности, искренне утверждала, что «чувство собственности» у нее «ограничивается детьми и тетрадями».
Детство, юность и молодость Марины Ивановны прошли в Москве и в тихой подмосковной Тарусе, отчасти за границей. Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно. Стихи Цветаева начала писать с шести лет (не только по-русски, но и по-французски, по-немецки). В 1910 году она выпускает довольно объемный сборник «Вечерний альбом». Его заметили и одобрили влиятельные и взыскательные критики, поэты В. Брюсов, Н. Гумилев, М. Волошин. Стихи юной Цветаевой были еще очень незрелы, но подкупали своей талантливостью, своеобразием и непосредственностью. И в первую очередь — безудержная и страстная «Молитва», написанная поэтессой в день 17-летия, 26 сентября 1909 года:
Христос и Бог! Я жажду чуда
Теперь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умереть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
Ты мудрый, ты не скажешь строго:
Терпи, еще не кончен срок».
Ты сам мне подал — слишком много!
Я жажду сразу - всех дорог!
Люблю и крест, и шелк, и каски,
Моя душа мгновений след...
Ты дал мне детство — лучше сказки
И дай мне смерть — в семнадцать лет!
Вслед за «Вечерним альбомом» появилось еще два стихотворных сборника Цветаевой: «Волшебный фонарь» (1912 год) и «Из двух книг» (1913 год) — оба под маркой издательства «Оле-Лукойе», домашнего предприятия Сергея Эфрона, друга юности Цветаевой, за которого в 1912 году она выйдет замуж. В это время Цветаева — «великолепная и победоносная» — жила уже очень напряженной душевной жизнью, хорошо знала себе цену как поэту. «В своих стихах я уверена непоколебимо», — записала она в дневнике в 1914 году. Жизнелюбие поэтессы воплощалось, прежде всего, в любви к России и к русской речи. Цветаева очень любила город, в котором родилась; Москве она посвятила много стихов:
Над городом, отвергнутым Петром,
Перекатился колокольный гром.
Гремучий опрокинулся прибой
Над женщиной, отвергнутой тобой.
Царю Петру и вам, о царь, хвала!
Но выше вас, цари: колокола.
Пока они гремят из синевы —
Неоспоримо первенство Москвы.
—И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!
Позднее в поэзии Цветаевой появится герой, который пройдет сквозь годы ее творчества, изменяясь во второстепенном и оставаясь неизменным в главном: в своей слабости, нежности, зыбкости в чувствах. Лирическая героиня наделяется чертами кроткой богомольной женщины: «Пойду и встану в церкви и помолюсь угодникам о лебеде молоденьком». В первые дни 1917 года у Цветаевой появляются стихи, в которых слышатся перепевы старых мотивов, говорится о последнем часе нераскаявшейся, истомленной страстями лирической героини.
Многие из своих стихов Цветаева посвящает поэтам-современникам: Ахматовой, Блоку, Маяковскому, Эфрону.
В певучем граде моем купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий... —
И я дарю тебе свой колокольный град,
Ахматова! - и сердце свое в придачу.
1.2 Ахматова Анна Андреевна
К теме Родины обращались многие поэты, но не у всех она получила развитие в таком масштабе, как в творчестве А. Ахматовой. Тема Родины стала одной из основных в ее поэзии прежде всего потому, что Ахматова жила в очень сложную, трагическую для России и для самой Ахматовой эпоху. Это также связано с личностью поэта, с тем, что, восприняв судьбу России, как свою, она не уехала из страны, а, выдержав все испытания, осталась до конца верна своей Родине, не изменив при этом и самой себе.
Тема Родины меняется в разные периоды творчества поэта. Проследим эволюцию этой темы в поэзии Ахматовой.
Анна Андреевна родилась 11 (23) июня 1889, Большой Фонтан, близ Одессы. Ее предки по линии матери, по семейному приданию, восходили к татарскому хану Ахмату (отсюда и псевдоним). Отец – инженер-механик на флоте, эпизодически занимался журналистикой.
Тема Родины претерпевает в творчестве Ахматовой сложную эволюцию. Сначала родиной было Царское Село, где прошли ее детские и юношеские годы.
По аллее проводят лошадок,
Длинны волны расчесанных грив.
О пленительный город загадок,
Я печальна, тебя полюбив.
Потом родиной становится Петербург. Здесь проходит молодость, Любовь, встречи с друзьями, поэтические вечера, первая известность — все это связано с Петербургом.
Был блаженной моей колыбелью
Темный город у грозной реки
И торжественной брачной постелью,
Н ад которой держали венки
Молодые твои серафимы, —
Город, горькой любовью любимый.
В годы народных бедствий Ахматова сливается с русским народом, считая своей Родиной всю страну. Анна Андреевна восприняла судьбу России, как собственную судьбу. Вместе с Родиной она несла свой крест до конца, не изменила ни ей, ни самой себе.
Раздел 2. Развитие образа родины
2.1 Развитие традиций русской литературы
Всемирное и философское в творчестве, Ахматовой, органично слиты, как и у Пушкина, с национальным, русским. Лейтмотив драматической любви-страдания, печали, тоски усиливается неяркой палитрой красок, избираемых поэтессой.
Смерть же трактуется Ахматовой в христианских и пушкинских традициях: в христианских как закономерный акт бытия, зарождения из земли и уход в землю:
Я молчу. Молчу, готовая
Снова стать тобой, земля
В пушкинских — как заключительный акт творчества, а творчество для Ахматовой — это и ощущение единства с творцами прошлого и современности, с Россией и судьбой народа. Уже много позже (1940, 1961 гг.) Ахматова в посвящении Цветаевой так выразят эту, уже в «Вечере» зародившуюся мысль:
Мы сегодня с тобою, Марина,
По столице полночной идем.
А за нами таких миллионы
И безмолвнее шествия нет...
А вокруг погребальные звони
Да московские хриплые стоны
Вьюги, ваш заметающей след.
Уже первый сборник поэтессы дает возможность почувствовать особый ахматовский стиль. Один из ведущих приемов писательницы - прерывистый диалог с частым перебоем ритма и реплик, разрыв реплик вокруг одного стихотворения, разрыв последовательной, логически выстроенной мысли внутри одной строфы.
А талантливые стихи М.Цветаевой долго не публиковались. А когда увидели свет, стало ясно, как горько переживала поэтесса судьбу своей родины и народа, втянутых в кровавую и бессмысленную войну. Жалость и печаль переполняли её сердце.
Бессонница меня толкнула в путь.
О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой!-
Сегодня ночью я целую в грудь-
Всю круглую воюющую землю!…
Бедствия народа - вот что пронзило её душу.
Чем прогневали тебя эти серые хаты,-
Господи! - и для чего стольким простреливать грудь!
Поезд прошёл, и завыли, завыли солдаты,
И запылил, запылил отступающий в путь…
В годы народного горя, ещё не вполне понимала причины и масштабы его, поэтесса всем сердцем откликнулась на этот плач народный.
М.Цветаева внимательно присматривалась к тем переменам, которые принесла стране революция. Ей всегда был чужд мир «сытых»; душа болела за врага.
Два на миру у меня врага,
Два близнеца - неразрывно - слитых:
Голод - голодных – и сытость сытых!
Оказавшись в 1922 г. в эмиграции, М.Цветаева оставалась верной своей любви к родной Москве, к России, к русскому народу, к русской культуре. На всю жизнь сохранила она острое ощущение, «что зарей в Кремле Легче дышится- чем на всей земле!»
Щемящей тоской проникнуты стихи, посвящённые разлуке с родиной, со многими близкими, с которыми «расстояние: версты, мили… расставили, рассудили… по двум разным концам земли…»
В 1925г. с какой грустью пишет она:
Русской ржи от меня поклон,
Ниве, где баба застится.
Друг! Дожди за моим окном,
Беды и блажи на сердце…
Мотив «Россия, родина моя!», ностальгически окрашенный, звучит и в стихотворении «Родина»(1932 г.). Здесь горькое сознание «разъединенности неразъединимого»: «родина моя» и одновременно «чужбине».
2.2 Отражение трагичности
Тема «взыскания погибших» была продолжена в «Реквиеме» (30—60-е годы) и «Поэме без герою» (1940—1965). Каждая из поэм по-своему отражает облик Ахматовой-поэта, двуединство ее внутреннего мира. Трагическая эпоха придает голосу поэтессы новые обертоны, ее Муза воплощает теперь голос всех вдов, сирот и матерей:
Над ребятами стонут солдатки,
Вдовий плач по деревне стоит.
Ахматова полностью сливается с русским народом в поэме «Реквием», посвященной страданиям всего репрессированного народа. В поэме можно выделить несколько смысловых планов. Первый план представляет личное горе героини — арест сына. Но голос автора сливается с голосом тысяч российских женщин — сестер, жен, вдов репрессированных — это второй план рассмотрения личной ситуации. Ахматова говорит от лица своих «невольных подруг». Ахматова обращается к кровавым страницам истории России со времен стрелецкого бунта. План повествования соотносится с историей России. Евангельский сюжет «Распятие» расширяет рамки «Реквиема» до общечеловеческого масштаба.
«Реквием» — это не только самое личное, но и наиболее всеобщее из произведений Ахматовой. «Реквием» — это истинно народное произведение и по форме (Ахматова использует фольклорные элементы), и по содержанию: в нем говорится о трагедии и скорби всего русского народа. В поэтике Ахматовой властно набирает силу мотив осиротевшей матери
Доля матери — светлая пытка,
Я достойна ее не была.
В белый рай растворилась калитка,
Магдалина сыночка взяла.
Этот мотив достигнет вершины в «Реквиеме» как христианский мотив вечной материнской участи — из эпохи в эпоху отдавать сыновей в жертву миру, а вечноженственное начало ахматовской поэзии найдет высшее воплощение в образе Марии:
Магдалина билась и рыдала
Ученик любимый каменел
А туда, где молча мать стояла
Так никто взглянуть и не посмел.
И вновь личное (арест сына) сольется у Ахматовой с национальным, народным (трагическая история России) и вечным (Богородица).
Вечное и национальное начала ахматовской поэзии часто подчеркиваются обращением к народно-песенной традиции, поэтому в ее богатой метрической палитре значительное место отводится дольнику, а в стихах (в том числе и в «Реквиеме») она неоднократно обращается к молитве, плачу, причитанию, песне, обогащая устоявшиеся жанры оттенками тончайшего психологизма.
Молитвенная тишина «Реквиема», его сдержанные порой классические интонации, прерывающиеся плачами, контрастируют с трагическим вакхизмом «Поэмы без герою».
Великий поэт России, Марина Ивановна Цветаева вынуждена была в середине двадцатых годов уехать вслед за мужем