«Ася» И.С. Тургенева. Систематический анализ повести и разбор ее некоторых связей с немецкой литературой
[vi] Музыка у Тургенева тоже служит выражением стихии жизни и любви, особенно когда Н.Н. и Ася кружатся под звуки вальса и воображают, что у них выросли крылья. В этом же значении мотив музыки станет центральным в следующем за «Асей» романе «Дворянское гнездо».
[vii] «Это, пусть и эфемерно, но достигнутое единство земного (телесного) и небесного (духовного), конечного и вечного, человека и Вселенной» Недзвецкий В.А. Любовь крест долг («Ася» и другие повести 50-х годов) // Недзвецкий В.А., Пустовойт П.Г., Полтавец Е.Ю. И.С. Тургенев. «Записки охотника», «Ася», и другие повести 50-х годов, «Отцы и дети». М., МГУ, 1998. С. 25.
[viii] Гретхен: «Скорбя, страдая, /О мать святая, /Склонись, склонись к беде моей! /С мечом в груди ты /На лик убитый /Христа глядишь, полна скорбей». (перевод Н. Холодковского). Отсылка к «Фаусту» дана в комментариях к Полному собранию сочинений и писем И.С. Тургенева в 28 тт. Т. 7 соч., М.-Л., 1964. С.443.
[ix] Хетеши И.О построении повести И.С. Тургенева «Ася» // От Пушкина до Белого. Проблемы поэтики русского реализма XIX начала ХХ века. Спб., 1992. С. 141-142.
[x] В отличие от другой повести Тургенева, «Фауст», где немец-учитель спасает лодку во время бури на озере, вовремя выхватив руль из неумелых рук главного героя
[xi] Одно из тургеневских стихотворений в прозе – «Близнецы» – рисует эту же аллегорию в виде двух братьев – любви и голода.
[xii] Но мирной сей жизни была душою Ундина.
В этом жилище, куда суеты не входили, каким-то
Райским виденьем сияла она: чистота херувима,
Резвость младенца, застенчивость девы, причудливость Никсы,
Свежесть цветка, порхливость Сильфиды, изменчивость струйки...
Словом, Ундина была несравненным, мучительно милым,
Чудным созданьем; и прелесть ее проницала, томила
Душу Гульбранда, как прелесть весны, как волшебство
Звуков, когда мы так полны болезненно сладкою думой.
Но вертлявый, проказливый нрав и смешные причуды Ундины
Были подчас и докучливой мукой; зато и журили
Крепко ее старики; и тогда шалунья так мило
Дулась на них, так забавно ворчала; потом так сердечно
С ними, раскаясь, мирилась; потом проказила снова, и снова
Ей доставалось; и все то было волшебною тайной
Сетью, которою мало-помалу опуталось сердце
Рыцаря. С нею он стал неразлучен; с каждою мыслью,
С каждым чувством слилась Ундина. Но, им обладая,
Той же силе она и сама покорялась; хотя в ней
Все осталось по-прежнему - резвость, причуды, упрямство,
Вздорные выдумки, детские шалости, взбалмошный хохот,
Но Ундина любила - любила беспечно, как любит
Птичка, летая средь чистого неба.