дорисовать
характер своего
героя. Действие
романа происходит
летом 1859 года;
в течение 1860 и
1861 года Базаров
не мог бы сделать
ничего такого,
чтобы показало
нам приложение
его миросозерцания
в жизни; он бы
по-прежнему
резал лягушек,
возился бы с
микроскопом
и, насмехаясь
над различными
проявлениями
романтизма,
пользовался
бы благами
жизни по мере
сил и возможности.
Всё это были
бы только задатки;
судить о том,
что разовьётся
из этих задатков,
можно будет
только тогда,
когда Базарову
и его сверстникам
минёт лет
пятьдесят и
когда им на
смену выдвинется
новое поколение,
которое в свою
очередь отнесётся
критически
к своим предшественникам.
Такие люди,
как Базаров,
не определяются
вполне одним
эпизодом,
выхваченным
из жизни. Такого
рода эпизод
даёт нам только
смутное понятие
о том, что в этих
людях таятся
колоссальные
силы. В чём
выразятся эти
силы? На этот
вопрос может
отвечать только
биография
этих людей
или история
их народа, а
биография, как
известно, пишется
после смерти
деятеля, точно
так же, как
история пишется
тогда, когда
событие уже
совершилось.
Из Базаровых,
при известных
обстоятельствах,
вырабатываются
великие исторические
деятели; такие
люди долго
остаются молодыми,
сильными и
годными на
всякую работу;
они не вдаются
в однородность,
не привязываются
к теории, не
прирастают
к специальным
занятиям; они
всегда готовы
променять
одну сферу
деятельности
на другую, более
широкую и более
занимательную;
они всегда
готовы выйти
из учебного
кабинета и
лаборатории;
это не труженики;
углубляясь
в тщательные
исследования
специальных
вопросов науки,
эти люди никогда
не теряют из
виду того великого
мира, который
вмещает в себя
их лабораторию
и их самих, со
всею их наукою
и со всеми их
инструментам
и аппаратами;
когда жизнь
серьёзно шевельнёт
их мозговые
нервы, тогда
они бросят
микроскоп и
скальпель,
тогда они оставят
недописанным
какое-нибудь
ученейшее
исследование
о костях или
перепонках.
Базаров никогда
не сделается
фанатиком,
жрецом науки,
никогда не
возведёт её
в кумир, никогда
не обречёт
своей жизни
на её служение;
постоянно
сохраняя
скептическое
отношение к
самой науке,
он не даст
приобрести
самостоятельное
значение; он
будет ею заниматься
или для того,
чтобы дать
работу своему
мозгу, или для
того, чтобы
выжать из неё
непосредственную
пользу для
себя и для других.
Медициною он
будет заниматься
отчасти для
препровождения
времени, отчасти
как хлебным
и полезным
ремеслом. Если
представится
другое занятие,
более интересное,
более хлебное,
более полезное,
- он оставит
медицину, точно
так же как и
Вениамин Франклин
оставил типографский
станок. Базаров
– человек жизни,
человек дела,
но возьмётся
он за дело тогда,
когда увидит
возможность
действовать
машинально.
Его не подкупят
обманчивые
формы; внешние
усовершенствования
не победят
его упорного
скептицизма;
он не примет
случайной
оттепели за
наступление
весны и проведёт
всю свою жизнь
в лаборатории,
если в сознании
нашего общества
не произойдёт
существенных
изменений.
Если же в сознании,
а следовательно,
и в жизни общества
произойдут
желаемые изменения,
тогда люди,
подобные Базарову,
окажутся готовыми,
потому что
постоянный
труд мысли
не даст им
залениться,
залежаться
и заржаветь,
а постоянно
бодрствующий
скептицизм
не позволит
им сделаться
фанатиками
специальности
или вялыми
последователями
односторонней
доктрины. Кто
решится отгадывать
будущее и бросать
на ветер гипотезы?
Кто решится
дорисовывать
такой тип, который
только что
начинает
складываться
и обозначаться
и который может
быть дорисован
только тем
временем и
событиями? Не
имея возможности
показать нам,
как живёт и
действует
Базаров, Тургенев
показал нам,
как он умирает.
Этого на первый
раз довольно,
чтобы составить
себе понятие
о силах Базарова,
о тех силах,
которых полное
развитие могло
обозначиться
только жизнью,
борьбою, действиями
и результатами.
Что Базаров
не фразер –
это увидит
всякий, вглядываясь
в эту личность
с первой же
минуты её появления
в романе. Что
отрицание и
скептицизм
этого человека
сознаны и
прочувствованы,
а не надеты
для прихоти
и для пущей
важности, - в
этом убеждает
каждого беспристрастного
читателя
непосредственное
ощущение. В
Базарове есть
сила, самостоятельность,
энергия, которой
не бывает у
фразеров и
подражателей.
Но если бы
кто-нибудь
захотел не
заметить и не
почувствовать
в нём присутствия
этой силы, если
бы кто-нибудь
захотел подвергнуть
её сомнению,
то единственным
фактом, торжественно
и безапелляционно
опровергающим
это нелепое
сомнение, была
бы смерть
Базарова. Влияние
его на окружающих
людей ничего
не доказывает.
На людей, подобных
Аркадию, Николаю
Петровичу,
Василию Ивановичу
и Арине Власьевне,
больно нетрудно
произвести
сильное впечатление.
Но смотреть
в глаза смерти,
предвидеть
её приближение,
не стараясь
себя обмануть,
оставаться
верным себе
до последней
минуты, не ослабеть
и не струсить
– это дело сильного
характера.
Умереть так,
как умер Базаров,
- всё равно что
сделать великий
подвиг; этот
подвиг остаётся
без последствий,
но та доза
энергии, которая
тратится на
подвиг, на
блестящее и
полезное дело,
истрачена
здесь на простой
и неизбежный
физиологический
процесс. Оттого,
что Базаров
умер твёрдо
и спокойно,
никто не почувствовал
себе ни облегчения,
ни пользы, но
такой человек,
который умеет
умирать спокойно
и твёрдо, не
отступит перед
препятствием
и не струсит
перед опасностью.
А между
тем Базарову
хочется жить,
жаль прощаться
с самосознанием,
с своею мыслью,
с своею сильною
личностью, но
эта боль расставания
с молодой жизнью
и с неизношенными
силами выражается
не в мягкой
грусти, а в
желчной, иронической
досаде, в презрительном
отношении к
себе, как к
бессильному
существу, и к
той грубой,
нелепой случайности,
которая смяла
и задавила
его. Нигилист
остаётся верен
себе до самой
последней
минуты.
Как
медик, он видел,
что люди заражённые
всегда умирают,
и он не сомневается
в непреложности
этого закона,
несмотря на
то, что этот
закон осуждает
его на смерть.
Точно так же
он в критическую
минуту не меняет
своего мрачного
миросозерцания
на другое более
отрадное; как
медик и как
человек, он не
утешает себя
миражами.
Если
человек, ослабляя
над собой
контроль, становится
лучше и человечнее,
то это служит
энергетическим
доказательством
цельности,
полноты и
естественного
богатства
натуры. Рассудочность
Базарова была
в нём простительною
и понятною
крайностью;
эта крайность,
заставлявшая
его мудрить
над собою и
ломать себя,
исчезла бы от
действия времени
и жизни; она
исчезла точно
так же во время
приближения
смерти. Он сделался
человеком,
вместо того,
чтобы быть
воплощением
теории нигилизма,
и, как человек,
он выразил
желание видеть
любимую женщину.
Используемая
литература:
И.С.
Тургенев «Отцы
и дети». 1975г.
И.С.
Тургенев
«Накануне»,
«Отцы и дети»,
стихотворения
в прозе. 1987г.
Большой
учебный справочник
по русской
литературе
XIX
века. 2000г.
28
Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.),
обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.
Поможем написать работу на аналогичную тему
Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному
проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus.
Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.