Григорий Данилевский
Виленская Эм.
Произведения Г. П. Данилевского различны по своему характеру. «Беглые в Новороссии» и «Воля» - повествования социально-бытового жанра, «Княжна Тараканова» - исторический роман, художественно более зрелый. И немудрено: их разделяет целое двадцатилетие. Первые два романа публиковались в 1862-1863 гг., второй - в 1883 г., когда за плечами автора был уже большой писательский опыт.
Однако по идейной насыщенности между ними обратное соотношение. Это прежде всего отражено в самих сюжетах произведений. В «Беглых и Новороссии» и «Воле» поднята важнейшая для своего времени тема - положение крепостного крестьянства, ею протест против помещичьего права на владение человеческими «душами», так же как и против грабительского «освобождения», обобравшего крестьян как липку. И наряду с этим здесь же дана картина российских помещичье-бюрократических порядков, корысти дворян и взяточничества властей. В историческом романе «Княжна Тараканова» освещен незначительный эпизод из российской истории - притязания самозванки на престол и ее трагическая участь.
Наконец, в первых двух романах читатель видит позицию писателя, его нескрываемое сочувствие угнетенным и обличение угнетателей, что не снижает тем не менее объективного и реалистического показа действительности. В «Княжне Таракановой» отношение автора к описываемым тоже реалистически событиям отсутствует. Он как бы следует за летописцем Пименом из пушкинского «Бориса Годунова», который
|
«Спокойно зрит на правых и виновных, Добру и злу внимая равнодушно, Не ведая ни жалости, ни гнева». |
Читатель не видит ни симпатии Данилевского к самозванке, ни сострадания к ее злосчастиям, ни одобрения предпринятых против нее интриг царствующего дома. И лишь нарочито неприглядно рисует он коварство и цинизм графа А. Г. Орлова, выполнявшего приказ Екатерины II. Объективный показ сведен до объективистского при несомненно возросшем художественном мастерстве, особенно в изображении эпохи.
Чем же объяснить идейный спад в творчестве писателя? Каков был вообще его жизненный путь и литературная деятельность и каковы были те объективные условия, которые вели его по этому пути?
* * *
Григорий Петрович Данилевский родился в 1829 г. в богатой помещичьей семье, в селе Даниловке Изюмского уезда Харьковской губернии, в имении своей тетки. Детство провел он в тех же краях, в селе Пришиб, где находилось родовое поместье Данилевских. По административному делению того времени Харьковская губерния относилась к Слободской Украине. Название это произошло от того, что еще в XVI веке сюда поселяли слободами украинских казаков, бежавших с Левобережья, принадлежавшего Польше, от польских магнатов. Казаков наделяли землей, а позже формировали из них казачьи полки. Казачьи старшины часто возводились в дворянство. Таким дворянином был и предок писателя.
Первоначальным воспитанием Данилевского занимались его мать - женщина образованная - и отчим - генерал-майор М. М. Иванчин-Писарев, - горячие приверженцы украинской культуры, старины, языка. Привитая будущему писателю с самых ранних лет любовь к Украине, ее мягкой, задумчивой природе, бытовым особенностям, напевной речи, древним поверьям, сказкам и песням сказалась на всем его творчестве. В подавляющем большинстве его произведений изображался украинский быт. И даже в исторических романах непременно присутствовало действующее лицо из украинцев.
Когда Данилевскому исполнилось 10 лет, отчим отвез его в Москву и определил в закрытое учебное заведение для мальчиков высшего в России сословия - дворянский институт, знаменитый тем, что в нем обучились М. Ю. Лермонтов, А. С. Грибоедов и другие писатели. Преподавали в нем выдающиеся педагоги того времени, и мальчик, отличавшийся любознательностью, получил солидный запас знаний. Еще в школьные годы Данилевский начал писать стихи и мечтал о писательской деятельности.
Однако, окончив в 1846 г. институт, он поступил в Петербургский университет не на филологический факультет, служивший естественным путем для будущего литератора, а на камеральное отделение юридического факультета, притом, руководствуясь соображениями, к литературе отношения не имевшими. Камеральными науками назывались тогда экономические дисциплины. Их изучение обеспечивало продвижение в чиновничьей карьере, казавшейся в то время Данилевскому весьма соблазнительной, льстившей его юношескому самолюбию. Тем не менее он не оставлял и литературных занятий.
Будучи еще студентом, Данилевский начал выступать в печати. Он публиковал стихи, украинские сказки, а также небольшие газетные статьи. Его творчество этих лет было не только весьма слабым художественно, что естественно для начинающего литератора, но и отличалось стремлением автора к оригинальничанию и не имело идейного наполнения. Данилевский оказался в стороне от мощного движения передовой русской литературы того времени, ознаменованного вступлением на ее поприще таких писателей, как Т. Г. Шевченко, Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков-Щедрин, Ф. М. Достоевский, А.И. Герцен, И.С. Тургенев. Для них литература являлась формой общественного служения. В своих произведениях они отражали российскую действительность - язвы крепостничества, бесправия и произвола. Данилевский же избирал далекие от современной ему жизни сюжеты. Он опубликовал поэму «Гвая Ллир» о божестве древней Мексики, сцены из жизни Древнего Рима. Правда, в то же время стал печатать и малороссийские сказки. Последние были подражанием Н. В. Гоголю, но, изложенные в стихах, лишались прелести и своеобразия народного творчества.
Ректор Петербургского университета П. А. Плетнев писал в 1848 г. академику Я. К. Гроту по поводу ранних произведений своего студента: «Данилевский для меня странный молодой человек. С виду он отлично порядочный малый... Между тем в его сочинениях подле хорошего встречается такая путаница и мелкоумие, что не разгадаешь, как это выходит из одной и той же головы, организованной добропорядочно»1.
Передовая печать неодобрительно отзывалась об этих ранних опытах молодого автора. Первый успех принесли ему переводы драм Шекспира «Король Ричард III», а затем «Цимбелин». Они были близки к подлиннику, почему и заслужили похвалу такого журнала, как «Современник».
В студенческие годы, совпавшие с нарастанием и разгулом николаевской реакции, Данилевский очутился перед весьма серьезной угрозой. Накануне окончания третьего курса весной 1849 г. он был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Это было связано с известным делом петрашевцев - кружка, образованного вокруг М. В. Буташевича-Петрашевского, в котором изучались и пропагандировались идеи утопического социализма, а отдельные его участники рассчитывали даже на народную революцию в России. По делу петрашевцев за чтение письма Белинского к Гоголю был присужден к смертной казни Ф. М. Достоевский, замененной четырьмя годами каторги. Привлекался к следствию и М. Е. Салтыков-Щедрин.
Данилевский не принадлежал к кружку и вряд ли знал о его деятельности и крайних замыслах. Он просто был знаком с вольнослушателем университета петрашевцем В. П. Катеневым, с которым часто встречался.
П. А. Плетнев, весьма доброжелательно относившийся к своему студенту, отвечал на запрос его матери, что, по дошедшим до него сведениям, ее сын «пользовался запрещенными книгами из библиотеки тех людей, которые сделались причиною его несчастья»2. Как выясняется из материалов следственного дела, Данилевского обвиняли в том, что он якобы знал о намерении Катенева разбросать на студенческом вечере листки с надписью: «В Москве был бунт и убит государь-император». А при обыске были обнаружены «сделанные им неблагонамеренные отметки карандашом в найденной у него книге под заглавием «Историческое обозрение царствования государя-императора Николая I» сочинения Устрялова». Это была верноподданническая книга реакционного профессора, отметками же на полях, сделанными Данилевским, являлись «выписки из исторического сочинения Луи Блана, заключающие в себе неблагонамеренные отзывы насчет России»3. Французский писатель и деятель революции 1848 г. во Франции Луи Блан был утопическим социалистом. Речь шла о его не переведенной на русский язык работе «История десяти лет. 1830-1840», в которой Николай I был назван капралом. Должно быть, именно Катенев давал Данилевскому эту книгу.
Приехавшая в Петербург мать Данилевского сумела благодаря связям добиться освобождения сына: Она предъявила недавнее его письмо к ней, в котором были выражены самые верноподданнические чувства юноши и решительно осуждались европейские революции. Следственная комиссия, решив освободить Данилевского, обратилась к Николаю I и одновременно просила, чтобы «содержание в крепости не имело никакого влияния на его будущность»4. Просьба царем была удовлетворена, но с предостережением студенту, чтобы он «не увлекался чувствами и вредными мечтаниями»5. С него все же была взята подписка о невыезде из Петербурга, его переписка подлежала просмотру в III Отделении собственной канцелярии Николая I, занимавшейся политическими делами, и какое-то время он находился под негласным надзором полиции.
Таким образом, возникший было у Данилевского интерес к социальным вопросам, его первые попытки критически осмыслить некоторые явления российской действительности были оборваны в самом начале.
Вернувшись после освобождения в университет, Данилевский в 1850 г. окончил его, после чего поступил на службу в министерство народного просвещения. Начав свою чиновничью карьеру с должности канцеляриста, он быстро пошел на повышение и через год стал уже чиновником особых поручений при министре. Но он не оставлял и литературных занятий, вначале столь же слабых и преимущественно стихотворных.
Между тем должность чиновника особых поручений дала новый поворот творчеству молодого писателя. По долгу службы ему часто приходилось выезжать в длительные и дальние командировки, наблюдать жизнь и нравы различного люда, приобретать богатый материал для литературного творчества.
В 1851 г. он познакомился с Гоголем и с другими писателями. Тяготение к украинской тематике, одобренное Гоголем, поездки на юг России по служебным делам определили дальнейшую направленность литературных интересов Данилевского. В его творчестве преобладающее место начинают занимать рассказы и повести из украинской жизни, но уже в прозаической форме, что выгодно их отличало от предыдущих его стихотворных опытов.
Даже некрасовский «Современник» - журнал весьма требовательный к литературным произведениям - опубликовал в 1852 г. святочный фантастический рассказ Данилевского «Повесть о том, как казак побывал в Бахчисарае», позже переработанный автором и вошедший в его собрание сочинений под названием «Бес на вечерницах». В этом рассказе, хоть и не чуждом подражанию гоголевским «Вечерам на хуторе близ Диканьки», проступают уже писательские черты, выработайные самим Данилевским, - его зарождающаяся художественная манера. Здесь и прорисовка с мягким, типично украинским юмором местного быта и мастерское описание природы, близкой сердцу писателя, - то, что позднее критика шестидесятых годов прошлого века назвала художественной этнографией. В такой же манере были написаны и многие другие его рассказы из украинского быта.
Наибольший успех у читателей и критики имел сборник «Слобожане», выпущенный в 1853 г. В рассказах, которые он объединял, изображалась жизнь мелкопоместных украинских дворян, трудовые будни и празднества крепостных крестьян Слободской Украины, их обряды, обычаи, переходившие от поколения к поколению. Рассказы лишены сказочности, они в значительной мере реалистичны. Но в них преобладает идеализация патриархального уклада. Социальные противоречия между помещиками и их крепостными остаются вне поля зрения писателя. Крестьянский крепостной труд на помещика выглядит у него пока что как радостный, как проявление сыновнего почтения и любви к своему барину. Что это труд подневольный и тяжкий, что крепостничество само по себе сковывало развитие деревни - этого Данилевский как бы и не замечает.
Тем не менее в «Слобожанах» трудовая жизнь крестьянства, хотя и идеализированная писателем, все же противопоставлена праздной помещичьей жизни. Пошлое, сытое самодовольство помещиков, убожество их интересов, мелочные ссоры и примитивные радости - так изображает здесь Данилевский мелких украинских дворян. Но в этих рассказах еще нет разлагающегося дворянства, которое позже появится у писателя.
Сборник разошелся за две недели. В передовом журнале тех лет - «Отечественных записках» - отмечалось, что в «Слобожанах» «некоторые страницы читаются с удовольствием», что «в них заметна наблюдательность и смелость рисовки и, наконец, чувство». Но автор сетовал по поводу того, что лучшие эти страницы «то и дело чередуются с другими, написанными без такта и знания меры»6. Здесь как бы повторялось то, о чем в свое время писал П. А. Плетнев Я. К. Гроту.
Сказки, статьи и очерки писателя нескольких последующих лет были в общем такого же рода: одни более, другие менее удавшимися. Данилевский оставался на уровне начинающего писателя.
В 1857 г. писатель, достигнув довольно высокого чина - надворного советника, равного подполковничьему званию в военной службе, вышел в отставку, чтобы, как объяснял он в письме к матери, целиком отдаться литературе. Правда, он рассматривал свою отставку как временный перерыв в чиновничьей службе не более, чем года на три.
Но последующие события: подготовка крестьянской реформы, отменявшей крепостное право, и новые веяния, связанные с общедемократическим подъемом в стране конца 50-х - начала 60-х годов, отдалили возвращение Данилевского к служебной деятельности на целых 12 лет.
Здесь важно отметить тот новый поворот, который в изменившейся обстановке наметился и в воззрениях молодого писателя. Его юношеское стремление к чиновничьей карьере как к наиболее важной и полезной форме деятельности сменилось признанием высокой значимости деятельности литературной. «Литератор выше всякого чиновника», - писал он матери. Он «тот же честный чиновник великого божьего государства, но его поприще выше всякого другого»7. И действительно, в это время, когда наступило некоторое цензурное потепление после жесточайшей николаевской реакции и в напряженном ожидании крупных перемен при новом царе, роль литературы начала заметно повышаться, особенно во вскоре развернувшейся борьбе демократических, либеральных и реакционных сил.
Уйдя в отставку, Данилевский отправился на родину в свое имение. Здесь, кроме занятий литературой, он активно включился в общественную деятельность, связанную с подготовкой крестьянской реформы. В это время во всех губерниях Российской империи создавались комитеты из выборных от местных дворян, собиравшие сведения о земельных владениях помещиков и наделах крепостных, об объеме их работ на барщине или сумме оброка и о других крестьянских повинностях. На основании таких данных комитеты выдвигали свои условия освобождения крестьян, которыми потом руководствовались центральные организации по подготовке реформы в общероссийском масштабе.
Губернские комитеты исходили, разумеется, из интересов помещиков. В них действовали, однако, две так называемые «партии» - либералы и крепостники. Но, несмотря на их, казалось бы, различные позиции и споры, это была борьба «внутри господствующих классов», как определял В.И. Ленин, которая велась «исключительно из-за меры и формы уступок» крестьянам8, но не с точки зрения интересов самих крестьян.
Данилевский был избран в Харьковский комитет от дворян своего уезда. Он принадлежал к либеральному крылу комитета. В его задачу входило ознакомление с рядом помещичьих имений Харьковской губернии, в том числе с положением и бытом крепостных крестьян. Результатом такого знакомства явилась его статья «Харьковский крестьянин в настоящее время», опубликованная в 1858 г. в московском «Журнале землевладельцев».
В ней уже отсутствовала та идеализация крестьянской жизни, которая совсем недавно была в «Слобожанах». Данилевский признал весьма печальным состояние помещичьих крестьян, но считал еще, что в их бедности «виноваты не столько помещики, сколько свойства края»9. Но и от такого вывода, как мы увидим, он вскоре отказался.
Поворот в идейном развитии писателя в эти годы наиболее ярко прослеживается в его описании отношения помещиков к реформе в процессе ее подготовки. Особый интерес представляют рассказы «Село Сорокопановка» и «Пенсильванцы и каролинцы», опубликованные в некрасовском «Современнике» в 1859