Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » “Борис Годунов” в свете классической теории драмы

“Борис Годунов” в свете классической теории драмы

нами,

Как царь Иван (не к ночи будь помянут).

Что из того, что явных казней нет,

Что на колу кровавом всенародно

Мы не поём канонов Иисусу,

Что нас не жгут на площади, а царь

Своим жезлом не подгребает углей?

Гаврила Пушкин имеет в виду казнь Михаила Воротынского, 60-летнего старика, героя-воеводы.

О царе Иоанне вспоминает в разговоре с Григорием Отрепьевым и летописец Пимен:

Царь Иоанн искал успокоенья

В подобии монашеских трудов.

Его дворец, любимцев гордых полный,

Монастыря вид новый принимал:

Кромешники в тафьях и власяницах

Послушными являлись чернецами,

А грозный царь игуменом смиренным.

Я видел здесь — вот в этой самой келье

<...>

...здесь видел я царя,

Усталого от гневных дум и казней.

Задумчив, тих сидел меж нами Грозный,

Мы перед ним недвижимо стояли,

И тихо он беседу с нами вёл.

“Отцы мои, желанный миг придёт,

Предстану здесь, алкающий спасенья.

Ты, Никодим, ты, Сергий, ты, Кирилл,

Вы все — обет примите мой духовный:

Прииду к вам, преступник окаянный,

И схиму здесь честную восприму,

К стопам твоим, святый отец, припадши”.

Так говорил державный государь,

И сладко речь из уст его лилася,

И плакал он. А мы в слезах молились.

“Таким образом, — заключает Державина, — Пушкин уловил две основные черты грозного царя: его жестокость и в то же время любовь к игре, переодеванию, попытку подражать монашеской жизни”. (Попутно заметим, что монолог царя Иоанна в передаче старца Пимена — образец блестящей премизансцены.)

Дополним образ внесценического персонажа, каким в трагедии Пушкина оказался Иоанн Грозный. Прежде всего заметим, что Грозный, прямо или косвенно, упомянут в трагедии четырнадцать раз. Рассмотрим все эти упоминания.

В первой же сцене “Кремлёвские палаты” в речи Шуйского, иронической и возмущённой одновременно, мелькнёт “призрак” Грозного. Имя его произнесено не будет, но “призрак”, “тень” уже скользнёт:

Какая честь для нас, для всей Руси!

Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,

Зять палача и сам в душе палач,

Возьмёт венец и бармы Мономаха...

Здесь знаково не только имя Малюты, но и венец и бармы Мономаха, ибо именно Грозный искал царства, а не только великого княжения, и, принимая венец в 1547 году, официально достигает его в утвердительной грамоте цареградского патриарха в 1561 году. То есть “венец и бармы Мономаха” прямо отсылают нас к царю Иоанну Грозному. Борис его прямой наследник, и Пушкин подчёркивает это словами самого Годунова в четвёртой сцене трагедии (тоже “Кремлёвские палаты”), где даётся новая характеристика:

Вы видели, что я приемлю власть

Великую со страхом и смиреньем.

<...>

Наследую могущим Иоаннам!

Наследую и ангелу-царю!

Святость и ангелоподобность царя Феодора противопоставлена в этих обещаниях могуществу Иоаннов, ещё памятных народу, — Калиты и Грозного.

Развёрнутое воспоминание летописца уже приводилось выше. В этих воспоминаниях, как в строках летописи, дана как бы объективная точка зрения; всему воздаётся должное. Здесь

Своих царей великих поминают

За их труды, за славу, за добро –

А за грехи, за тёмные деянья

Спасителя смиренно умоляют.

Григорий Отрепьев, ещё не ставший Лжедмитрием, в своём первом же монологе перечисляет:

Я угадать хотел, о чём он пишет?

О тёмном ли владычестве татар?

О казнях ли свирепых Иоанна?

О бурном ли новогородском вече?

Все три вопроса напоминают нам Грозного: один — впрямую, а два — косвенно. Победа Грозного над Казанью — последнее деяние, опрокинувшее “тёмное владычество татар”, широко известна и расправа Грозного в Новгороде.

Почти та же топонимика повторяется в сцене Бориса с детьми. На вопрос отца: “А ты, мой сын, чем занят? Это что?” — царевич Феодор отвечает:

Чертёж земли московской; наше царство

Из края в край. Вот видишь: тут Москва.

Тут Новгород, тут Астрахань.

Вот море...

А казни Грозного будут упомянуты ещё и ещё. И позже сам царь Борис в сцене почти допроса Василия Шуйского открыто угрожает:

Клянусь — тебя постигнет злая казнь:

Такая казнь, что царь Иван Васильич

От ужаса во гробе содрогнётся.

В сцене “Москва. Дом Шуйского”, которая предшествует сцене допроса, с вестью, которая буквально “воскрешает” род Рюриковичей, появляется Афанасий Михайлович Пушкин:

Странную племянник пишет новость.

Сын Грозного... постой.

(Идёт к дверям и осматривает.)

Державный отрок...

<...>

Димитрий жив.

И далее:

Кто б ни был он, спасённый ли царевич,

Иль некий дух во образе его,

Иль смелый плут, бесстыдный самозванец,

Но только там Димитрий появился.

Именно в этой сцене правление Бориса сравнивается с правлением Иоанна (это сравнение как раз упоминает О.А.Державина). И сравнение, хотя оно и субъективно, как мы помним, не в пользу царя Бориса. Начиная со слов “он правит нами, как царь Иван” до решительного заключения:

Не властны мы в поместиях своих.

Не смей согнать ленивца! Рад не рад,

Корми его; не смей переманить

Работника! — Не то, в Приказ холопий.

Ну, слыхано ль хоть при царе Иване

Такое зло?..

Окончательно же “воскресение” духа Грозного происходит в сцене “Ночь. Сад. Фонтан”, когда оскорблённый Самозванец восклицает:

Тень Грозного меня усыновила,

Димитрием из гроба нарекла...

Но и до этого появления “тени Грозного”, выпрашивая у Марины Мнишек признание в любви, Самозванец уж призывает эту “тень”:

Скажи <...>

Когда б я был не Иоаннов сын,

<...> тогда б любила ль ты меня?..

В следующей сцене “Граница Литовская”, которая, напомним, в то время на иных участках проходила чуть ли не под Звенигородом, является не только Самозванец, усыновлённый “тенью Грозного”, но реальный сын известного противника Грозного — князя Курбского. Переписка ИоаннаIV со своим оппозиционером является одним из выдающихся памятников русской публицистики. Следовательно, перед нами опять прямой отсыл к образу грозного царя с напоминанием об иных его свойствах и деяниях.

Самозванец

Сын Курбского, воспитанный в изгнанье,

Забыв отцом снесённые обиды,

Его вину за гробом искупив,

Ты кровь излить за сына Иоанна,

Ты возвратить законного царя

Готовишься отечеству... ты прав...

Борис Годунов, начавший царствование с того, что

...думал свой народ

В довольствии, во славе успокоить,

Щедротами любовь его снискать,

приходит к выводу:

Лишь строгостью мы можем неусыпной

Сдержать народ. Так думал Иоанн

(ИванIII. — С.М.),

Смиритель бурь, разумный самодержец,

Так думал и его свирепый внук

(ИванIV. — С.М.).

И в завершение этой сцены, когда царь Борис перед смертью наставляет сына, в своём завещании-поучении он признаётся и советует:

...Я ныне должен был

Восстановить опалы, казни — можешь

Их отменить; тебя благословят,

Как твоего благословляли дядю,

Когда престол он Грозного приял.

Упоминания об Иване Грозном в трагедии постепенно как бы сходят на нет. Так, в этом же поучении-завещании Годунов убеждает сына: “Храни, храни святую чистоту // Невинности и гордую стыдливость”. И дальше косвенная характеристика Грозного, восходящая во многом к “Истории...” Карамзина и летописным свидетельствам:

Кто чувствами в порочных наслажденьях

В младые дни привыкнул утопать,

Тот, возмужав, угрюм и кровожаден,

И ум его безвременно темнеет.

Но вот к власти приходит Самозванец. Гаврила Пушкин, объявляя “московским гражданам” с Лобного места, что “Димитрий к вам идёт с любовью, с миром”, что он “вас жаловать намерен”, вопрошает:

Вы ль станете упрямиться безумно

И милостей кичливо убегать?

И как бы невзначай (поэт делает это с помощью омофона) добавляет почти угрожающе:

Но он идёт на царственный престол

Своих отцов — в сопровожденье грозном.

После этих увещеваний и прикрытых угроз народ сам бросается “вязать Борисова щенка”: “Да гибнет род Бориса Годунова!” С приходом Лжедмитрия казни вспыхнут с новой силой, и заключительная сцена, как мы уже указывали, завершится как в античной трагедии — казнью вдовы и сына Годунова за сценой. В отличие от античного хора пушкинский народ “молчит в ужасе”, “безмолвствует”. Поистине в сопровождении Грозного явился Самозванец.

И ещё одна параллель с античностью. Эдип-царь думал, что, разгадав загадки, он ускользнёт от Сфинкса-рока, но был настигнут им, так же настигла Годунова и “тень Грозного”.

В заключение повторим, что, обогащённый знанием поэтики Шекспира, тяготевший к ней, Пушкин великолепно использовал весь арсенал античной техники драмы.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: