Л. Добычин: "Пожалуйста"
Евреинов 1921: Евреинов, Н. Происхождение драмы. Первобытная трагедия и роль козла в ее истории и возникновении: Фольклористический очерк. Петербург, 1921.
Евреинов 1922: Евреинов, Н. Первобытная драма германцев (о роли козла в пра-истории театра германо-скандинавских народов). Изд-во "Полярная звезда", Петроград, 1922.
Евреинов 1924: Евреинов, Н. Азазел и Дионис. О происхождении сцены в связи с зачатками драмы у семитов. Л., 1924.
Евреинов 1924 [1990] : Евреинов, Н. Тайна Распутина. Л., 1924 {Reprint: М., 1990. ]
Жолковский & Ямпольский 1994 - Жолковский, А., Ямпольский, М. Бабель/Babel. М., 1994.
Мароши 1995 - Мароши, В. В. Сюжет в сюжете: (Имя в тексте) [В:] Роль традиции в литературной жизни эпохи: Сюжеты и мотивы. Новосибирск, 1995, 177-188.
Морев 1999: Морев, Г. [Рец. на:] Добычин, Л. Полное собрание сочинений и писем. [В:] Новая русская книга, 1999, № 1, 13-14.
Олеша 1999: Олеша, Ю. Заговор чувств. СПб, 1999.
Орлицкий 1996: Орлицкий, Ю. Метр в прозе Леонида Добычина [В:] Писатель Леонид Добычин: Воспоминания. Статьи. Письма. Санкт-Петербург, 1996, 166-160.
Селю 1979: Селю, Ю. С. Внесценическое театральное пространство в рассказе-трагедии А. П. Чехова "В ссылке" и "Маленьких трагедиях" А. С. Пушкина [В:] Театральное пространство: Материалы научной конференции (1978), М., 1979, 422-433.
Сендерович & Шварц 2001: Сендерович, С., Шварц, Е. Набоковский парадокс о еврее [В:] Петербургский сборник. Вып. 3: Парадоксы русской литературы. СПб, 2001, 299-317.
Толстой 1996: Толстой, А. Н. Речь на общем собрании ленинградских писателей 5 апреля 1936 года. Публикация В. С. Бахтина [В:] Писатель Леонид Добычин: Воспоминания. Статьи. Письма. Санкт-Петербург, 1996, 20-24.
Томашевский 1993: Томашевский, А. Николай Евреинов - регрессивная метаморфоза авангардистской персоны в контексте эмиграции [В:] Руссий авангард в кругу европейской культуры: Международная конференция. Москва, 4-7 января 1993. Тезисы и материалы. М., 1993, 188-189.
Топоров 1998: Топоров, В. Н. Об "эктропическом" пространстве поэзии (поэт и текст в их единстве) [В:] От мифа к литературе: Сб. в честь 75-летия Е. М. Мелетинского. М., 1998, 25-42.
Фарыно 1991 - Faryno, J. Введение в литературоведение. Warszawa, 1991.
Феллини & Гуэрра 1976: Феллини, Ф. Гуэрра, Т. Амаркорд [В:] Искусство кино, 1976, № 3, 167-189; № 4, 165-186.
Фрейденберг 1997: Фрейденберг, О. М. Поэтика сюжета и жанра. Москва 1997. I.
Чхартишвили 2001: Чхартишвили, Г. Писатель и самоубийство. М., 2001.
Шатин 1996: Шатин, Ю. В. Событие и чудо [В:] Дискурс: Коммуникация. Образование. Культура. Новосибирск, 1996, № 2, 6-11.
Примечания
1 Ср. зависимые от евреиновской театральной проповеди "фантастический бытовой театр" в романе Конст. Вагинова "Бамбочада" (Вагинов 1991, с. 300-396) и признания Вл. Набокова: "Сколько раз на городских улицах я бывал поражен вдруг неожиданно возникавшим и также неожиданно исчезавшим маленьким театром… однажды, в очень ранний час, я увидел здорового берлинского почтальона, вздремнувшего на скамейке, в то время, как два других из-за цветущего жасминового куста с нарочитым гротеском подкрадывались на цыпочках, чтобы запихнуть ему в нос табак. Я видел драмы…" (Цит. по Александров 1999, с. 275.)
2 Чтобы читатель смог лучше ощутить неповторимую интонацию этого 'пожалуйста', автор статьи считает возможным привести два параллельных случая в искусстве XX столетия, один из которых отстоит от интересующего нас текста достаточно далеко. Финальные реплики здесь воплощают вербальное выражение интенции отдания себя в форме торговой сделки или акта дарения: "Мне снится, что прелестная девочка, мелко смеясь, лезет ко мне под простыню. Мои мечтания сбываются. Но чем, чем я отблагодарю ее? Мне делается страшно. Меня никто не любил безвозмездно. Проститутки, и те старались содрать с меня как можно больше, - что же она потребует от меня? Она, как полагается во сне, угадывает мои мысли и говорит: - О, не беспокойся. Всего четвертак." (Олеша 1999, с. 24.) "У окна в шлафроке стоит принц и смотрит на улицу. Это высокий худой человек. Градиска подходит к постели Оставшись обнаженной, ложится на постель, подносит руки к волосам, расправляет их на подушке и, обращаясь к принцу, взволнованно говорит: - Синьор принц, соблаговолите… [Соблаговолите по-итальянски - "градиска" (gradisca).]" (Феллини & Гуэрра 1976 (1), с. 185.) В последнем случае женский персонаж по имени Градиска буквально персонифицирует эту интенцию.
3 См. главу "Деньги и чудо преображения" в Жолковский & Ямпольский 1994, с. 266-284.
4 В. В. Мароши подчеркивает важность вплетения "имени автора в сюжетику через возможные мотивы-этимоны его имени. Вся прелесть этой метонимизации - в игре своего с чужим, собственного с нарицательным. Очевидная связь с под/внетекстовой подписью или над/внетекстовой надписью в эпиграмматическом сюжете приводит к необходимости признания пунктирного сюжета имени, маркирующего прежде всего края текста, прошивающего важнейшие точки его нарративного, фиктивного и символического поля, персонифицирующего части авторского имени в персонах персонажей." (Мароши 1995, с. 177-178) С железной необходимостью появляется представитель автора - ЛЕОнида Добычина - лев - в финале венчающего сборник "Портрет" одноименного рассказа, написанного от лица девочки-подростка: "Я удалялась величаво. Лев рычал. Пронзительно играя, похороны двигались, невидимые, за рекой". (Добычин 1999, с. 104.) ["Я удалялась величаво. Лев рычал. " - Я6; " невидимые, за рекой" - Я4.] Существенна и цирковая мотивировка появления льва (ср. "примечательное событие" в жизни Николая Евреинова, "когда он мальчиком убежал из дому и выступал клоуном в бродячем цирке" [Галоци-Комьяти 1989, с. 402]: "В цирке щелкал хлыст. Мелькали за открытой дверью лошади. Наездница подскакивала." (Добычин 1999, с.103.)
5 Ср. "театральную" интерпретацию поведенческих стратегий Григория Распутина (маска, эксплуатация "культовой личины") в Евреинов 1924 [1990]. Ср. также неоднозначность одной из личин Параклета - гадалки - в 'для кого комедии, а для кого и драме' Николая Евреинова "Самое главное" (1921).
6 Рассказ впервые был опубликован в журнале "Ленинград", 1930, № 3, вместе с рассказами "Лекпом" и "Хиромантия". Публикации была предпослана заметка: "Эти рассказы мы помещаем как типичный образец творчества мелкобуржуазного писателя, абсолютно не связанного с нашей современностью. Просьба к читателям высказаться по поводу рассказов Л. Добычина на страницах нашего журнала. Редакция" (Добычин 1999, с. 470.) Автор узнал об этом предисловии от И. И. Слонимской и писал ей по этому поводу: "Дорогая Ида Исаковна, Вы спрашивали, какое впечатление произвело Примечание. Я купил эту книжку и прочел его. Это глупо, потому что не видно, зачем же эти штуки в конце концов напечатаны. "Высказывания на страницах" я уже предвижу, каковы должны быть, ибо все доброжелатели, сообщающие частным образом, что "я хотел писать о вас статью", ни на каких "Страницах" не "высказываются". Ваш Л. Добычин" (1999, с. 314.)
7 В работе Сендерович & Шварц 2001 на материале прозы Набокова замечательно развернуто описание аллюзии к Евреинову, которая "денатурализует самый мотив еврея, является квазипарономазией, активизирующей фигуру русского ницшеанца, Н. Н. Евреинова, с его кардинально важными для Набокова теориями "мимикрии как театра природы", "театрализации жизни", "театра и эшафота", "монодрамы". При этом Евреинов/еврей - фигура реверсивная: через теорию семитического происхождения античной драмы из ритуала козлоотпущения она возвращает к мотиву еврея." (Сендерович & Шварц, 2001, с. 316). Л. Добычин пришел к подобному семантическому узлу своим, независимым от Набокова, путём. Думается, что в ряду актуальных для Добычина евреиновских идей на первом месте должна стоять монодрама.
8 В "Азазел и Дионис" Евреинов приводит версию происхождения имени древнееврейского колзоподобного божества: "Азазел, разбитое на As-asel, означает - по мнению венгерских раввинов dr. I. Goldberg'а и M. E. Rappoport-Hartstein - козла, отправленного на вершину высокой горы, получившей как раз вследствие этого то же название ('asel' по-арамейски значит "ходить")" (1924, с. 164). Первая половина рассказа в свете этого пассажа может быть представлена как развертывание этого имени в русско-советском пространстве: "хождение по козе [по делам козы]". Возвращение от бабки (домой) осуществляется мгновенно, без четко обозначенной границы между бабкиным домом и сараем, словно бы по волшебству (таковы же неожиданные появления в сарае гостя и свахи). Пространства словно бы соединяются "внахлест": при поверхностном, "автоматизированном" чтении может сложиться впечатление, что фраза "Понурясь, Селезнева вышла." означает, что героиня покидает жилище бабки, а не сарай с умирающей козой. "Азазел - демон, возведенный на степень божества, в целях умаления авторитета которого закон (Лев. 17, 7) предписывает удалять его в образе козла от народа израильского." (Там же, с. 165.) В "Происхождении драмы" речь заходит от остатках в русских "колядных обрядах" "козлогласований" и "обряда 'хождения с козой'" (1921, с. 47). Если позволительно вспомнить "Серую тетрадь" А. И. Введенского, низводя коллизию в пространство советского провинциального быта, Добычин показывает читателю Печальные Останки Событий. Собственно, с большой буквы следовало бы писать лишь слово События; но коль скоро События помыслены именно таким образом, заглавных букв требуют и остальные слова: Печальные Останки Событий.
9 Это удивление сходно - но при этом и не вполне совпадает - с почти "девической" реакцией восхищения, которую имеет в виду Добычин в письме М. Л. Слонимскому 21 марта 1926 года, противопоставляя читательское впечатление от романов Мориса Леблана об Арсене Люпене и от повести Р. Хиченса "Черный пудель": "В "Тюрлюпене" все время видно, как тяжеловесный сочинитель, сопя и кряхтя, мечется, чтобы подать свои неповоротливые тонкости, здесь же - ах!" (Добычин 1999, с. 288.)