Жизнь и творчество Игоря Северянина
Где неизменен гордый сон снегов,
Откуда в дол спадают бесконечно
Ручьи алмазов, струи жемчугов.
Юдоль
земная пройдена.
Беспечно
Свершай
свой путь меж
молний и громов!
Ездок
отважный! Слушай
вихрей рев,
Внимай
с улыбкой гневам
бури встречной!
Еще грозят
зазубрины
высот,
Расщелины,
где тучи спят,
но вот
Яснее
глубь в уступах
синих бора.
Назад
не обращай
тревожно взора
И
с жадной жаждой
новой высоты
Неутомимо
правь конем,
- и скоро
У
ног своих весь
мир увидишь
ты!
1912 г.
![]()
А.М. Арго
Из "Своими глазами: книга воспоминаний":
Как правило, актерское чтение стихов существенно отличается от авторского. ...Поэты по большей части перегибают палку в сторону напевного произнесения, жертвуя смыслом, содержанием и сюжетом своих стихов во имя благозвучия и напевности. По свидетельству современников, именно так читал свои стихи Пушкин, а до него многие поэты, начиная с Горация и Овидия.
Поэтов, которых я слышал, в этом смысле можно поделить на три категории. Большая часть читала стихи спокойным, размеренным голосом, выделяя ритм и рифму и предоставляя содержанию своими путями доходить до сознания слушающих. Что же касается успеха у аудитории, он зависел не только от качества исполнения, но и от степени популярности автора. Александр Блок читал не слишком выразительно, но публика видела его живого, и это уже доставляло ей наслаждение — велика была его популярность. Читал он известные, ставшие классическими при жизни его вещи: «Незнакомку», «В ресторане», «Девушка пела в церковном хоре», «О доблестях, о подвигах, о славе», и, если запинался в начале строфы, публика хором подсказывала ему забытое слово. Так же спокойно и четко, выразительно и бесстрастно читали Брюсов, Сологуб и многие другие, менее известные. У поэтов другой категории напевность вступала в состязание со смыслом стиха, форма бросала вызов содержанию и одолевала его. Поэт начинал шаманить, публика переставала его понимать. Осип Мандельштам, выдающийся русский лирик, человек маленького роста, невзрачной внешности (его в шутку называли «мраморная муха»), читал свои произведения необычно торжественно, напевно, священнодейственно, и несоответствие между внешностью автора и его исполнительской манерой приводило порой к досадным итогам. Он читал распевно, торжественно богослужебно-великолепные свои пятистопные ямбы:
Я опоздал
на празднество
Расина,
Я не
увижу знаменитой
Федры...
— и ни одна строфа, ни одна строка не доходили до аудитории. Публика сначала недоумевала, потом начинала улыбаться, и на пятой — седьмой минуте пробегал смешок, нередко переходивший в неудержимый хохот, ибо смех в зрительном зале эпидемически заразителен.
Так же распевно, пренебрегая внутренним смыслом стиха, совершенно однотонно произносил свои произведения Игорь Северянин, но тут была другая подача и другой прием у публики. Большими аршинными шагами в длинном черном сюртуке выходил на эстраду высокий человек с лошадино-продолговатым лицом; заложив руки за спину, ножницами расставив ноги и крепко-накрепко упирая их в землю, он смотрел перед собою, никого не видя и не желая видеть, и приступал к скандированию своих распевно-цезурованных строф. Публики он не замечал, не уделял ей никакого внимания, и именно этот стиль исполнения приводил публику в восторг, вызывал определенную реакцию у контингента определенного типа. Все было задумано, подготовлено и выполнено. Начинал поэт нейтральным «голубым» звуком:
Это было у мо-о-оря...
В следующем полустишии он бравировал произнесением русских гласных на какой-то иностранный лад, а именно: «где ажурная пе-э-на»; затем шло третье полустишие: «где встречается ре-эдко», и заключалась полустрофа двусловием: «городской экипаж» — и тут можно было уловить щелканье щеколды садовой калитки, коротко, резко и четко звучала эта мужская зарифмовка. Так же распределялся материал второго двустишия:
Королева
игра-а-ала
в
башне замка
Шопе-э-на,
И,
внимая Шопе-эпу,
полюбил
ее паж!
Конечно, тут играла роль и шаманская подача текста, и подчеркнутое безразличие поэта, и самые зарифмовки, которым железная спорность сообщала гипнотическую силу: «пена — Шопена, паж — экипаж». Нужно отдать справедливость: с идейностью тут было небогато, содержание не больно глубокое, но внешнего блеска — не оберешься! Закончив чтение, последний раз хлопнув звонкой щеколдой опорной зарифмовки, Северянин удалялся все теми же аршинными шагами, не уделяя ни поклона, ни взгляда, ни улыбки публике, которая в известной своей части таяла, млела и истекала соками преклонения перед «настоящей», «чистой» поэзией.
![]()
Вс. Рождественский (1895—1977) о поэзовечерах:
Поэт появлялся на сцене в длинном, узком в талии сюртуке цвета воронова крыла. Держался он прямо, глядел в зал слегка свысока, изредка встряхивая нависающими на лоб черными, подвитыми кудряшками. Лицо узкое, по выражению Маяковского, вытянутое "ликерной рюмкой" ("Облако в штанах"). Заложив руки за спину или скрестив их на груди около пышной орхидеи в петлице, он начинал мертвенным голосом, все более и более нараспев, в особой, только ему одному присущей каденции с замираниями, повышениями и резким обрывом стихотворной строки разматывать клубок необычных, по-своему ярких, но очень часто и безвкусных словосочетаний. Через минуту он всецело овладевал настороженным вниманием публики. Из мерного полураспева выступал убаюкивающий, втягивающийся в себя мотив, близкий к привычным интонациям псевдоцыганского, салонно-мещанского романса. Не хватало только аккордов гитары. Заунывно-пьянящая мелодия получтения-полураспева властно и гипнотизирующе захватывала слушателей. Она баюкала их внимание на ритмических волнах все время модулирующего голоса...
![]()

Л.Н. Толстой,1909 г.
"Чем занимаются!.. Это литература! Вокруг - виселицы, полчища безработных, убийства, невероятное пьянство, а у них - упругость пробки!"
( Гусев Н.Н. Летопись жизни и творчества Л.Н.Толстого 1891-1910. М.:1960, с.738)
![]()
Гумилев "Письма о русской поэзии". Апполон.1914 г.№1
О "Громокипящем кубке", поэзах Игоря Северянина, писалось и говорилось уже много. Сологуб дал к ним очень непринужденное предисловие, Брюсов хвалил их в "Русской Мысли", где полагалось бы их бранить.
Книга, действительно, в высшей степени характерна, прямо культурное событие.
Игорь Северянин - действительно поэт, и к тому же поэт новый. Что он поэт - доказывает богатство его ритмов, обилие образов, устойчивость композиции, свои, и остро пережитые, темы. Нов он тем, что первый из всех поэтов он настоял на праве поэта быть искренним до вульгарности.
Для него "Державным стал Пушкин", и в то же время он сам - "гений Игорь Северянин". Что же, может быть, он прав. Пушкин не печатается в уличных листках, Гете в беспримесном виде мало доступен провинциальной сцене... Пусть за всеми "новаторскими" мнениями Игоря Северянина слышен твердый голос Козьмы Пруткова ...
Мы присутствуем при новом вторжении варваров, сильных своей талантливостью и ужасных своей брезгливостью. Только будущее покажет, "германцы" ли это или... гунны, от которых не останется и следа.
![]()
Предыстория событий
18 октября 1912 года Северянин посетил руководителя Цеха поэтов , о чем вспоминал в 1924 г.:
Я Гумилеву
отдавал визит,
Когда он жил
с Ахматовою
в Царском..
Вхождение лидера эгофутуристов в Цех поэтов не состоялось, и позднее И.Северянин дал свою версию эпизода: "Вводить же меня, самостоятельного и независимого, властного и непреклонного, в цех, где коверкались жалкие посредности, согласен, было действительно нелепостью, и приглашение меня в Цех Гумилева положительно оскорбило меня. Гумилев был большим поэтом, но ничто не давало ему права брать меня к себе в ученики"
(За свободу.Варшава.1927 г.3 мая)
![]()

Вл. Ходасевич
Мне нравятся стихи Игоря Северянина. И именно потому я открыто признаю недостатки его поэзии: поэту есть чем с избытком искупить их. Пусть порой не знает он чувства меры, пусть в его стихах встречаются ужаснейшие безвкусицы,— все это покрывается неизменной и своеобразной музыкальностью, меткой образностью речи и всем тем, что делает Северянина непохожим ни на одного из современных поэтов, кроме его подражателей.
КЛАССИЧЕСКИЕ РОЗЫ
Как
хороши, как
свежи были розы
В моем саду!
Как взор прельщали
мой!
Как я молил
весенние морозы
Не трогать
их холодною
рукой!
1843 Мятлев
В те времена,
когда роились
грёзы
В сердцах
людей, прозрачны
и ясны,
Как
хороши, как
свежи были розы
Моей любви,
и славы, и весны!
Прошли
лета, и всюду
льются слёзы...
Нет ни страны,
ни тех, кто жил
в стране...
Как
хороши, как
свежи были розы
Воспоминаний
о минувшем дне!
Но дни
идут - уже стихают
грозы
Вернуться
в дом Россия
ищет троп...
Как
хороши, как
свежи будут
розы
Моей страной
мне брошенные
в гроб!
1925
35 брошюр и
2 отдельных
стихотворения
И.В.Лотарева
- Игоря-Северянина
ЛОТАРЕВ И.В.
(1) Гибель "Рюрика". Стихотворение. СПб, типо-литография К.Шлегельмильх, 1904, 6 с., (17 см), 200 экз.
(2) К предстоящему выходу Порт-Артурской эскадры. Стихотворение. СПб, типо-литография К.Шлегельмильх, 1904, 4 с., 100 экз.
(3) Подвиг "Новика". К крейсеру "Изумруд". Стихотворения. СПб, типография "Самокат", 1904, 7 с., (17 см), 300 экз.
(4) Потопление "Севастополя". Стихотворение. СПб, типография .Флейтмана, 1905, 4 с., (17 см), 100 экз.
(5) Конец "Петропавловска". Стихотворение. СПб, типография И.Флейтмана, 1905, 4 с., (18 см), 100 экз.
(6) По владениям Кучума. Стихотворения. СПб, типография И.Флейтмана, 1905, 4 с., (17 см) , 100 экз.
(7) Захват "Решительного". Стихотворение. СПб, типография И.Флейтмана, 1905, 4 с., (17 см) , 100 экз.
(8) Взрыв "Енисея". Стихотворение. СПб, типография И.Флейтмана, 1905, 4 с., (17 см) , 100 экз.
(9) Бой при Чемульпо. Памяти крейсера I-го ранга "Варяг" и мореходной канонерской лодки "Кореец". Стихотворение. СПб, типография И.Флейтмана, 1905, 4 с., (17 см) , 100 экз.
(10) В северном лесу. Очерк. СПб, типография И.Флейтмана, 1906, 4 с., (17 см), 100 экз.
(11) Из песен сердца. (Из песен сердца. Неразгаданные звуки.) Из стихотворений 1903 года. СПб, типография И.Флейтмана, 1905, 8 с., 100 экз.
(12) Мимоза. Часть I. (Тоска по Квантуну.), Спб, издание Игоря Лотарева, 1906, 8 с., 100 экз.
(13) Мимоза. Часть II. (Где при вздохе ветерка поет фарфор. Элегия.), СПб, издание Игоря Лотарева, 16 с., 1906
(14) Лепестки роз жизни (I-III) (Встреча. Никогда! Никогда! Одно из минувших свиданий). СПб, 1906, 4 с., 100 экз.
(15)
(16) Памяти А.Н.Жемчужникова. Помещено целиком.1908
(17) На смерть Лермонтова. Помещено целиком. 1908
(18)
Зарницы мысли.
I-й сборник
стихотворений.
(Оттого и люблю.
Принцесса
мимоза.) СПб,
типография
И.Флейтмана,
1908, 8 с.,100 экз. На второй
странице обложки
напечатан
Акростих
К.М.Фофанова:
И Вас
я, Игорь, вижу
снова,
Готов
любить я вновь
и новь.
О, почему
же нездорова
Рубаки
любящая кровь.
Ь
- мягкий знак,
и я готов!
1907, 26 ноября, Гатчино
(19) Сирень моей весны. 2-й сборник стихотворений. (Мадригал. Надрубленная сирень. Звезды. Синий сонет. Под впечатлением "Обрыва". Белая лилия.) СПб, типография И.Флейтмана, 1908, 8 с., (21 см), 100 экз. На второй стр. стих. К.М.Фофанова "Лось" с посвящ.: Чудному, новоявленному поэту Игорю Васильевичу Северянину -Шеншину-Лотареву. К.Фофанов.
(20) Злата. (Из дневника одного поэта). СПб, типография И.Флейтмана, 1908, 4 с., (22 см) , 100 экз, на второй стр. обложки стих. К.Фофанова "Акварель" и стих. Игоря-Северянина "Штрих".
(21) Лунные тени. Стихотворения Игоря-Северянина. Часть I.(Nocturne: Струи лунныя. Сердце мое. Стансы. Памяти П.И.Чайковского. Прелюдия. Сонет: Я полюбил ее зимою. Моя улыбка. Зарею жизни. Поэза о незабудках.). Спб, типография И.Флейтмана, 1908, 16с., 100 экз.
(22) Лунные тени. Часть II. Стихотворения Игоря-Северянина.(Вернуть любовь. Леониду Афанасьеву. Молчание шума. Любви возврата нет. Бледнел померанцевый запад. Моя мечта. Я запою. Есть столько томного в сияньи ровном.) Спб, типография И.Флейтмана, 1908, 8с., 100 экз.
(23) Лазоревые дали. (Новогодняя элегия. Я коронуюсь утром мая. То будет впредь. Вдыхайте солнце. ) СПБ, типография И.Флейтмана, 1908, 12 с., (22 см), 100 экз.. На второй и третьей стр. обложки помещены два посвящения К.Фофанова.
(24) Это было так недавно. (Nocturne. Эскиз. Колыбельная. Памяти Амбруаза Тома. Простить? никогда. Ничего не говоря. У бездны. ) СПб, типография И.Флейтмана, 1909, 8 с., (22 см), 100 экз. На второй стр. обложки напечатано посвящение Л.Н.Афанасьева.
(25) А сад весной благоухает. (Траурная элегия. Из Сюлли-Прюдома. Душистый горошек. Царица из цариц. Вариация. И она умерла молодой.). СПб, типография И.Флейтмана,1909. С откликом И.Я.Гриневской
(26) За струнной изгородью лиры. (Ванда. Виктория Регия. Чайная роза. Баллада. Интродукция. Коктебель. Chanson coquette. Nocturne. Инэс. Измена мая. Навевали смуть былого.). СПб, типография И.Флейтмана,. 1909. С посвящением К.Фофанову и послесловием В.В.Уварова-Надина.
(27) Интуитивные краски. Немного стихов. (Сказка сиреневой кисти. Полярные пылы. Весна. Под настроеньем чайной розы. Град. На строчку больше, чем сонет. Креолка. Белая улыбка.) СПб, типография И.Флейтмана, 1909, 16 с., (22 см) , 100 экз.
(28) Колье принцессы. I-я тетрадь 3-го тома. Брошюра 27-я. (Увертюра. Солнце всегда вдохновенно. Тебе, моя красавица. Амазонка. Январь. Русская. Пасхальный гимн. Маргаритки. Ни доброго взгляда. Это было у моря. Зизи. Предчувствие томительной кометы. Из Анри де Ренье. Призрак. Врубелю. Мы познакомились с ней в опере. Монолог. Рондолет. Амулеты.) СПб, типография И.Флейтмана, 1910, 24 с., (24 см) , 100 экз.
(29) Певица лилий полей Сарона. 2-я тетрадь 3-го тома стихов. Брошюра 28-я (Berceuse. Октавы. Когда ночами. Триолет. Симфония. Балкис. Певица лилий. Саронская фантазия.) СПб, типография И.Флейтмана, 1910, 8 с., (22 см) , 100 экз.
(30) Предгрозье. 3-я тетрадь 3-го тома стихов. Брошюра 29-я. Грандиоз. (Chansone russe. Ты ко мне не вернешься. Октябрь. Юг на севере. Дель-Аква-Тор. Грезовое царство. Мои похороны. Еще вы девушка. Вуалетка. Я заклеймен, как некогда Бодлэр. Весенняя яблоня. Авиатор. Памяти Мациевича.) СПб, типография И.Флейтмана, 1910, 16 с., (22 см) , 100 экз.
(31) Электрические стихи. 4-я тетрадь 3-го тома стихов. Брошюра 30-я. (В лимузине. Пятицвет I. Berceuse. Озеровая баллада. Chansonnette. Запад погас.Фиалка. Пляска мая. В парке плакала девочка. Воздушная яхта. Июльский полдень Хабанера III. В шалеэ березовом. Ея любовь проснулась в девять лет. По вечерам графинин фаэтон. Квадрат квадратов. В предгрозье. Грасильда. Июневый набросок. Гурманка. Марионетка проказ. Тринадцатая. Мисс Лиль. Алтайский гимн. M-me Sans Gene. Яблоня - сомнабула. Вечером жасминовым. Интермеццо.) СПб, типография И.Флейтмана 1911, 24 с., (22 см), 100 экз.
(32) Ручьи в лилиях. 5-я тетрадь 3-го тома поэз. (Фиолетовый транс. Поэзо концерт. Кэнзели. Каретка куртизанки. Эксцессерка. Фантазия восхода. Полонез Титания. Эпиталама. Когда придет корабль. Прогулка короля. Рондели. Памяти К.М.Фофанова. Над гробом Фофанова. Рядовые люди. Prelude I. Вина Балькис. Бриндизи.) Спб, типография И.Флейцтмана,1911, 20 с., , 100 экз.
(33) Эпиталама. Стихотворение. СПб, типография И.Флейтмана, 1911, 1с., 50 экз.
(34) Пролог эго-футуризм. Поэза-грандиоз. Апофеозная тетрадь 3-го тома. Брошюра 32-я. СПб, "Ego", 1911, 3 с., (21 см) , 100 экз.
(35) Качалка грезэрки. Том 4-й - Сады футуриста. Книга I-я. Брошюра 33-я Столица на Неве. "Еgo" 1912. Предвесенье. (Качалка грезэрки. Боа их хризантем. Нелли. Песенка Филины. Диссона. Соната в шторм. Балькис и Вальтасар. Городская осень. Оскар Уайльд. На летуне. Поэза вне абонемента Цветок букета дам. Диссо-рондо. Издевательство. Из цикла Сириус. ) Столица на Неве, "Ego", 1912, 16с., (21 см.) , 100 экз. С предис. К.Фофанова на 1 стр. обложки.
(36) Очам твоей души. Поэзы. Том 4-й. Сады футуриста. Книга 2-я. Брошюра 34-я. Столица на Неве. "Еgo". Весна-Лето 1912. (Посвящение. Очам твоей души. Солнце и море. Весенний день. В грехе забвенье. Элементарная соната. Идиллия. Это все для ребенка. Янтарная элегия. Все по старому. Из письма. Романс. Не завидуй другу. Корректное письмо. Примитивный романс. Стансы. Намеки жизни. День на ферме. Лесофея. Письмо из усадьбы. Nocturne. Ея монолог. Канон св.Иоасафу. Завет. Прощальная поэза. Поэза о Карамзине. Столица на Неве, "Ego", 1912, 24 с. , 100 экз. На второй и третьей стр. обложки напечатаны стихотворения Игоря-Северянина "Посвящение" и "Поэза о Карамзине".
(37) Эпилог эго-футуризм. 35-я брошюра. 24.10.1912. Столица на Неве. Столица на Неве, типография Кенс., 1919, 4 с., (22 см), 100 экз.
СБОРНИКИ СТИХОВ
За струнной изгородью лиры. Избранные поэзы. Москва, издание В.В.Пашуканиса, 1918, 96 с., 12.400 экз., обложка и фронтиспис в два цвета работы Д.И.Митрохина.
Creme des Violettes. Избранные поэзы. "Odamees", 1919, 124 c., 3.000 экз., обложка работы Аадо Ваббе (два варианта: с рисунком и без), библиография. список выступлений за пять сезонов с 1913 года, сведения о переводах на другие языки и композиторах.
Puhaogi. Эстляндские поэзы. "Одамес", 1919, 68 с., 5.000 экз., иллюстративная цветная обложка, часть тиража отпечатана на мелованной бумаге, часть тиража осталась без обложки.
Трагедия титана. Космос. Изборник I. Берлин, издание акционерного общества "Накануне", 1923, 230 с., 10.000 экз., автопредисловие Игоря-Северянина.
Царственный паяц. Сатиры. Изборник II. Из печати не вышел. Форелевые реки. Изборник III. Из печати не вышел