Тема Родины в творчестве Ф.Абрамова
Он исследовал сложные социально-исторические, политические, нравственные и психологические проблемы, поведение народа и отдельной личности.
Рисуя драмы и трагедии народной жизни, показывая, как под влиянием сложившихся условий разрушались, искажались человеческие судьбы и характеры, он одновременно выявлял те здоровые силы нации, те непреходящие нравственные устои, которые помогают человеку всегда, при любых условиях оставаться человеком. Слова Лизы Пряслиной: "Лучше уж совсем на свете не жить, чем без совести" - выражают глубинный смысл всех произведений Федора Абрамова.
В пору работы над романами создавались и лучшие повести и рассказы писателя: "Деревянные кони", "Пелагея", "Алька", "Поездка в прошлое","Старухи", "О чем плачут лошади". Это было время расцвета дарования художника, когда набирала силу его социально-философская мысль, его личность, подвергавшаяся многим испытаниям. Он выдержал схватку со временем, хотя победа давалась нелегко. Выбор пути и поведения сопровождался немалыми сомнениями, муками, терзаниями.
Становление личности Абрамова, художника и гражданина, - предмет будущих исследований. Да и романы "Пути-перепутья" и "Дом", лучшие повести и рассказы писателя остались во многом еще непрочитанными, неосмысленными. Абрамов опережал время, ставил уже в те годы такие вопросы и проблемы, о которых всерьез заговорили только сегодня.
Глубина проблематики и характеров в книгах Абрамова связана не только с достоверным знанием жизни русской деревни, социально-экономического и политического состояния страны, но в не меньшей степени - с личным поведением художника, с его позицией, с его реакцией на обстановку в стране, на проблемы экономической, политической, литературной жизни.
Об этом свидетельствуют дневниковые записи писателя. Их публикация -дело будущего. Сейчас важно подчеркнуть, что мысль и душа его откликались на все сложнейшие вопросы времени. Его тревожили события в Венгрии, Чехословакии, Польше, позднее - введение наших войск в Афганистан. Он восхищался выступлением академика А.Д. Сахарова ("глубочайший анализ современного состояния человечества"), ему близок был призыв ученого "преодолеть разобщенность".
Он не перестает возмущаться нашей бесхозяйственностью, бюрократизмом,бездумным планированием, бессмысленным вложением огромных средств в сельское хозяйство, рабской покорностью тружеников, самодовольством чиновников, бесталанностью правящих кругов ("Везде - серость, бездарность, равнодушие", "Нами правит посредственность. Да и вообще - возможна ли яркая личность в правящих инстанциях?").
Любые проявления бестолковщины заставляли его думать обо всей стране.
"И так по всей России. Из года в год. Да что же это такое? Да, немцы нас не разбили, а бюрократизм, может быть, и разобьет". "Неужели
бестолковщина в крови у русского человека?"
Трагически переживая спад общественного самосознания, отмечая всеобщую усталость и разочарование, Абрамов одновременно жадно следит за любым проявлением свободолюбия, духовного здоровья, социальной и нравственной активности - будь это отдельные события, книги, разговоры, поступки рядовых или выдающихся личностей. Тогда появляются в иные, радостные, интонации: "Процесс, начатый XX съездом, не остановить". "Живая вода везде. Не только в деревне, но и в городе".
Глубина постижения времени и вечности доказывается и проверяется поведением художника - его книгами, словом, гражданской позицией. Писатель, как и все прочие люди, подвергается испытанию на человечность,на подлинность социального и гуманного самосознания. В такие минуты происходит или утверждение, победа духа или разрушение его. В такой сложной ситуации оказался Абрамов, как и другие деятели культуры, в пору разгрома "Нового мира", в пору исключения Солженицына из Союза писателей.
Поведение Абрамова тех лет, его мучительные сомнения и решительные действия обогатили его как художника, обусловили социально-нравственную, духовную атмосферу его книг, тот свет человечности, который делает произведения долговечными.
ПУТИ-ПЕРЕПУТЬЯ
"Пути-перепутья" - пожалуй, самый социально острый роман Абрамова. И не в том ли причина, что в критике он не нашел должного осмысления?
Даже доброжелательные авторы не столько раскрывали глубину содержания книги, сколько "защищали", "спасали" роман от разносно-проработочных статей и рецензий.
Работая над романом, писатель ставил и разгадывал те больные вопросы жизни деревни, страны и народа, которые не решены еще и сегодня. Почему царит нищета и бесхозяйственность? Почему и через шесть лет после войны из деревни "выгребали все до зернышка"? Почему крестьянин, добывающий хлеб, кормящий страну, сам остается без хлеба и молока? Кто подлинный хозяин в стране? Народ и власть. Партия и народ. Экономика.
Политика. Человек. Методы хозяйствования и методы руководства. Совесть, долг, ответственность, самосознание и фанатизм, демагогия,приспособленчество, цинизм. Трагедия народа, страны, личности. Вот круг жгучих и важнейших проблем, поставленных в романе.
Конечно, не все сказано во весь голос. С присущей требовательностью к себе Абрамов сам заметил: всей правды мне сказать не удалось. Но ктосказал всю правду? К постижению ее мы едва подходим сегодня, до сих пор не можем решить вопрос о земле, о собственности, о свободе и демократии, о причинах наших бед. Каким же мужеством надо было обладать тогда, двадцать, тридцать лет назад, когда в ходу были идеи о нашем самом передовом, лучшем в мире обществе и человеке. Тогда Абрамов ударил в колокол правды, начал будить наше самосознание.
Непосредственно писать роман Абрамов начал 4 октября 1969 года. Сразу сделал запись: "У меня сегодня большой день, - (начал первые страницы нового романа. И радостно, и страшновато: получится ли? Хватит ли сил совершить то, что задумал? Не дрогну ли? А дрогнуть можно: кое-что,возможно, придется сказать впервые. Впервые в нашей литературе. Во всяком случае, Подрезов и вся его линия - заново". Были уже и варианты названия - "Осенние костры". "Хлебный свет". Под названием "Костры осенние" роман был представлен весной 1972 года в "Новый мир" и в из
дательство "Современник". Окончательное название - "Пути-перепутья" -родилось лишь в августе 1972 года.
Работа над романом шла трудно, много мук было связано с фигурами Лукашина и Подрезова особенно. Не раз возникали сомнения, опасения. "Очень страшно писать, ибо все время чувствуешь себя бунтарем. Все время выдавливание из себя раба. Но иначе нельзя. Писатель должен быть впереди - во всем".
В марте 1970 года была закончена первая часть романа, в сентябре -вторая, в январе 1971 - третья. Но это был лишь первый вариант. Как всегда, Абрамов начал редактировать рукопись, переписывать и доделывать многие главы. Работал еще целый год. 12 марта записал в дневнике:
"Ура,кончил роман. Вернее, сделал сцену - Подрезов у костра. А вообще-то работы еще уйма". Но мрачные мысли не покидали его, "и вообще грустно: кончаю роман, 4-летнюю рабoтy, может быть, лучшее, что я сделал, а не напечатают. Будет лежать в столе".
По предварительной договоренности роман должен был быть представлен в "Новый мир" в марте 1972 года. Но Абрамов просит отсрочку, еще раз редактирует книгу. Обсуждение романа на редколлегии "Нового мира" состоялось 30 мая. Роман был одобрен, но, как предполагал автор, было,высказано много редакторски-цензурных замечаний, особенно к третьей части. С некоторыми замечаниями писатель согласился. Он сам еще не был доволен сценой районного совещания, ему хотелось углубить и расширить взаимоотношения Подрезова и Зарудного.
Весь август и почти весь сентябрь он жил в Комарово, напряженно работал над романом. 19 сентября завершил окончательную редакцию книги, на следующий день записал в дневнике: "Я совершил подвиг. Да,да! За полтора месяца с небольшим перепахал целый роман. Одну четверть книги примерно переписал заново, одну четверть перелопатил. А сколько вставок, уточнений, вычерков! В общем, сделал работу, которую я обычно делаю за полгода, за год. А название новое? Это что-нибудь стоит? "Пути-перепутья". Это как раз то, что надо. В духе поэтики других названий, соответствует замыслу книги и плюс подводит читателя к четвертой - к "Дому" Куда же лучше!"
Запись 31 августа 1970 года выражает, пожалуй, самую суть позиции Абрамова. "У Солженицына рядовой человек только жертва существующего режима. А на самом деле он и опора его. В этом вся сложность. Именно только освещение нашего человека с этих двух сторон позволит художнику избежать односторонности в изображении жизни". Эта проблема - народ как жертва и как опора существующей несправедливости - одна из важнейших в романе и прозе писателя на протяжении многих лет.
Не раз определял Абрамов главный смысл своего творчества. "Главная и,может быть, единственная моя цель как писателя - увеличить добро на земле".
"Самопожертвование как высшее проявление русской красоты. Эта традиция в нашей литературе оборвалась на Чехове. В какой-то мере она была подхвачена Буниным и начисто утрачена в советской литературе. Не мне ли суждено возродить ее? Во всяком случае, мой любимый герой - герой долга, герой, способный пожертвовать собою ради ближнего"
Настойчивее всего мысль Абрамова билась над характерами Подрезова и Зарудного. Он стремился прояснить смысл их столкновений и споров, их взглядов на жизнь, на людей и методы работы. Он ввел новые детали в
первую часть романа (в пятую и девятую главы). Не все наметившееся в набросках удалось использовать в романе.
Кстати сказать, конфликт Подрезова и Зарудного в сознании Абрамова выходил далеко за пределы временных рамок романа. Их конфликт - это, по сути, конфликт всего послевоенного времени вплоть до наших дней. На ограниченном материале Абрамов не мог раскрыть всю открывшуюся ему глубину и масштаб противоречий в методах и способах руководства и ведения хозяйства. Он сумел лишь поставить проблемы, которые требовали неотложного обсуждения и решения.
В столкновении Подрезова и Зарудного, а также в спорах Подрезова, Лукашина и Анфисы звучат наиважнейшие темы, составляющие суть романа,его глубинный нерв. Спор идет о способах ведения хозяйства, об отношении к народу и человеку, об исчерпанности народного энтузиазма, о причинах бедственного положения в стране, о война и ее последствиях, о пагубности волевого руководства, штурмовщины, "выполнении плана любой ценой", бездумного выполнения приказов сверху, о трагедии слепого фанатизма,и трагедии низовых и районных руководителей, их силе и слабости.
Подрезов - фигура несомненно трагическая. В отличие от бюрократической прослойки, Подрезов не утратил корневой связи с народом, не пользовался привилегиями, жил так же аскетично, как трудовой люд. Он был убежденным и бескорыстным исполнителем воли партии и Государства. Не вина, а беда его - в слепой вере в правоту верхов,в слепой вере в Сталина. А отсюда - некоторый догматизм мышления, беспрекословное подчинение указаниям сверху. Но в пределах района и области он был смел,инициативен и даже иногда критичен. В черновом наброске писатель подчеркивает смелость, но и ограниченность Подрезова по сравнению с Зарудным. Он - Подрезов - тоже хозяин. Но разговаривать запросто с Москвой - нет, это ему и в голову не приходило. В области - да, в области может поднять шум, с первым секретарем поспорить, но дальше - нет,дальше... Да он просто и представить себе не мог, что к Москве можно за чем-то обращаться.
Трагизм и сила личности Подрезова проявляются в кульминационной сцене "суда"-совещания, в прозрении героя, в переосмыслении жизни. "Осознание себя человеком" - вот главный мотив прозрения Подрезова. "Подрезов осознает, что он просто человек, независимо от того, секретарь ли он.
И он впервые понял,что он что-то значит, а не пост. А раньше шел на риск как секретарь райкома. Партия требовала, партийный долг. Осознание себя как личности". В этом же ключе должен был выступать в защиту Подрезова Зарудный,