Типология характеров в произведениях писателя 20-х годов 19 века Павлова Н.Ф.
Григорьян К. Н. в своей статье “Судьбы романтизма в русской литературе” говорит: “Творчество Павлова – переходное явление, а переходные явления в литературном движении – реальность, с которой нельзя не считаться”.(23)*
Размышляя о значении творчества Павлова, нельзя не остановиться на диссертации Зудиной Н. М. (24)*, научная новизна которой заключается в определении значения Павлова в историко-литературном процессе 30 – 60-х годов 19 века и характер влияния его творческих исканий на последующую литературу. “Задача изучения художественного метода Павлова заключается в выяснении соотношения, своеобразного сосуществования черт зарождающегося критического реализма и следов романтизма с целью выявления ведущих принципов” (25)*, - считает Зудина Н. М..
Н. Ф. Павлов смело разоблачал крепостничество, отстаивал право человека на счастье, обличал пустоту представителей светского общества, их оторванность от народа. Отличительной особенностью творческой манеры Павлова является “страстность” изложения, что даёт возможность, в отличие от романтиков, создать сложный человеческий характер. Павлов показывает жизнь в исключительных ситуациях, что характерно для романтиков. Однако эти необычные обстоятельства дают возможность сосредоточить внимание на чувствах.
Нам кажется, что, обозревая литературную критику и изучая творчество Н. Ф. Павлова, полезно обратить внимание на исследовательские работы, определяющие место повести в прозе 30-х годов 19 века.
На протяжении первой трети 19 века повесть занимала в русской прозе особое положение. “В ту пору в нашей литературе, писал В. И. Сахаров в своей работе, посвящённой повести, - создалась уникальная ситуация, которую критик и прозаик Николай Полевой охарактеризовал следующим образом: “Романа ещё нет и до сих пор. Но повесть уже есть”. (Московский телеграф. 1833. 4. 49, № 2 янв. с. 329) (27)* Повесть стремительно развивается, становится популярной и даже модной, обретает новый смысл и значение. Она вбирает в себя фундаментальные идеи политиков, историков и философов, говорит о прошлом, описывает действительность и заглядывает в будущее России. Романтическая повесть на время как бы заменяет собою роман и превращается в центральный жанр русской прозы. Более того, в 30-е годы она теснит и поэзию, столь влиятельную в первые два десятилетия 19 века, становясь главным явлением тогдашней русской изящной словесности. “Повесть есть вывеска современной литературы”, (Московский наблюдатель. 1835, № 1. с. 121) – писал в 1835 году поэт и критик С. П. Шевырев, подводя первые итоги столь бурного и плодотворного развития жанра.
Не стоит забывать, что романтическая повесть немало способствовала разработке языка русской прозы, развитию прозаического “рассказа”, повествования о мире, человеке и событии. К концу 30-х годов работа по построению повествовательного языка продвинулась настолько, что читатели, прошедшие до этого школу прозы Карамзина и поэзии Жуковского, стали говорить слогом персонажей романтических повестей, а создатели этих повестей, в свою очередь, черпали словесный материал непосредственно из живого разговорного русского языка. Отсюда пошла русская художественная проза, вскоре давшая Гоголя и Лермонтова, многим обязанных романтической повести, прошедших через эту важную школу прозы.
Сахаров В. И. считает, что возникновение и развитие повести было прямым следствием расцвета русского романтизма, который проник не только в живопись, театр, музыку, науку, но и в русский быт, породил там характеры, типы личности (здесь достаточно назвать взятые из жизни характеры романтиков Онегина, Ленского и Печорина), воздействовал на вкусы и пристрастия тогдашней русской читающей публики, желавшей видеть в литературе свои чувства и черты, собственную жизнь. При этом романтизм, будучи в основе своей стремлением к высокому, к возвышенным характерам и сильным страстям, сумел отразить и весьма обыденный быт, и нравы различных общественных слоёв. Литература русского романтизма с присущим ей демократизмом отразила жизнь общественную на самых разных её уровнях – от дворца и светского салона до купеческих палат и нищих петербургских углов. И главная роль, по мнению Сахарова, здесь принадлежала романтической повести, этому подвижному и многоликому жанру, творчески освоившему обширные пространства тогдашней русской жизни. Поэтому Белинский точно назвал русскую романтическую повесть формой времени, выразившей идеи времени. Поражает быстрота возникновения, и развития романтической повести. Судьба русской романтической повести была неразрывно связана с судьбой отечественной журналистики, с “Московским телеграфом” Н. Полевого, “Библиотекой для чтения” О. И. Сенковского. Журнал в литературе стал определять всё, и в том числе развитие романтической повести. Объединяя вокруг себя поэтов, прозаиков и критиков сходных направлений и постепенно подчиняя себе литературу, он диктовал авторам романтических повестей темы, пути развития жанра, самый стиль повествования.
Накопленный эпический материал постепенно “подавлял” романтический сюжет. “Факты, события, явления жизни, служившие романтику в основном как средство и условие изображения “человеческих страстей” и “национального духа”,- пишет в работе об истории романтизма в русской литературе один из авторов Шаталов С. Е.,- становятся предметом изображения; восприятие мира меняется: “движущей силой” произведения становится уже не человек, воспринимающий мир, а мир, воспринимаемый человеком”.(28)*
Менялась и роль автора в произведении. Известно, что в романтических произведениях автор стоит, как правило, в центре событий и повествования. Между тем стремление к расширению материала и в этом случае изменило соотношение сил в пользу реализма. В тех произведениях, в которых доминирующее значение автора в повествовании ослабевало и “власть обстоятельств” начинала управлять характером героя, способ изображения действительности заметно пребражался. Примером этого является творчество Н. Ф. Павлова. “Три повести” Н. Павлова, тяготея к романтическому повествованию, тем не менее, явно обнаруживают сдвиг к реалистической прозе. В этих повестях художественный мир романтизма разрушался как бы изнутри. Явления реальной жизни, охваченные писателем, попытки связать воедино жизнь человека и жизнь народа, наконец, утверждение, что “человек везде равно достоин внимания”, ибо в каждом можно найти “пищу для испытывающего духа”.(29)*
В творчестве Павлова романтическая повесть предельно приблизилась к реалистической манере письма и психологизму, однако все её победы одержаны на территории романтизма, что ещё раз выявило гибкость и жизнеспособность этого жанра русской прозы.
Антикрепостнический настрой прозы Павлова знаменовал поворот к реализму. В 30-е годы 19 века выдвигались чисто нравственные проблемы жизни “простолюдинов”, крестьян; герои, как правило, были людьми незаурядными, талантливыми музыкантами, артистами, живописцами, особенно остро переживавшими своё крепостное состояние.(30)* Страдания исключительных, одарённых людей описывались в традициях старой, романтической повести. Некоторый байронизм героев не лишал их конкретности. От неизбежности судьбы, определяемой “потусторонними” причинами, был сделан шаг к реалистической мотивировке характера в жизни. Человек – общество. Эти проблемы были социально заострены в повестях Павлова. Многоплановость развития образа стала одной из отличительных черт его прозы. Но главное, считает Шаталов С. Е., что “линии изображения” жизни, намеченные Павловым в каждой из “Трёх повестей”, пересекались в одной точке, сходились к одной мысли о коренных социально-политических обстоятельствах, определяющих судьбы людей. Связь была намечена. Оставалось закрепить её. Но его повести оставались ещё романтическими по способам воссоздания характеров и по ряду черт поэтики. Повести Павлова продолжали традиции русской демократической литературы 18 века. Они более значимы: окружающий мир зримо входил в их содержание, условия общественного бытия становились в центре повествования.
Русская романтическая повесть, вместившая в себя богатейший мир идей и проблем нескольких поколений русских людей, была творческим ответом отечественной литературы на всеобщую потребность в новых мыслях, чувствах, художественных формах. В течение двух десятилетий находилась она в центре читательского внимания. И всё же к началу 40-х годов немалые возможности романтической повести были в основном исчерпаны, и писатели старшего поколения уже не могли отвечать на непривычные требования новых читателей. Русская литература 40-х годов ответила на этот вопрос “Героем нашего времени” Лермонтова, “Мёртвыми душами” Гоголя, прозой писателей “натуральной школы” и “Бедными людьми” молодого Достоевского. Эти произведения обозначили собой новую эпоху в развитии отечественной прозы и подвели черту под недолгой, но чрезвычайно насыщенной русской романтической повести.
I глава. “Три повести” Н. Ф. Павлова.
Впервые все три повести “Именины”, “Аукцион” и “Ятаган” опубликованы в 1835 году. Повесть “Аукцион” появилась годом раньше в № 9 журнала “Телескоп” за 1834 год. Все повести вышли под общим названием “Три повести”.
Борзова Л. П. в своей работе, посвящённой повести о художнике, пишет: “Появление всех трёх повестей под общим заглавием расширяет эпичность повествования”.(31)* Действительно, “Три повести” Павлова не только представляют три общественных среза: светское общество, военную среду, крепостные слои; но все они объединены общей проблематикой – судьба личности перед лицом массовых установлений общественной жизни.
Критик Белинский в статье “О русской повести и повестях Гоголя” писал о каждой из повестей: “Вообще “Ятаган” есть анекдот, мастерски рассказанный и, в художественном отношении, замечательный больше частностями, нежели целостно; кажется, как будто автор услышал от кого-нибудь анекдотическую историю, сделал из неё повесть и, не зная лично её действователей, не мог верно написать их портретов. Но частности, но отдельные мысли, отдельные картины и описания превосходны, исполнены поэзии; а многие черты, как я уже и заметил, схвачены с удивительною и поразительною верностию, а местами вспыхивает и чувство, особливо там, где автор увлекается поэзией самых фактов. Вообще “Ятаган” – повесть с большими достоинствами, большими красотами в частях; но его целое обнаруживает более талант рассказа, нежели творчества. “Именины” больше отличаются художественным достоинством, чем “Ятаган”. В этой повести есть яркие проблески глубокого чувства, резкие черты характеров, есть много истины в ситуациях. “Аукцион” есть живописный очерк, набросанный рукою небрежною, но твёрдою и открытою. Его “Именины” есть произведение прекрасное, но как будто случайное, как будто порыв чувства; его “Ятаган” есть род очерков высшего общества, в котором автор хотел или думал найти поэзию; его “Аукцион” есть живой, мимолётный эпизод из жизни этого общества, и он в нём нашёл поэзию, ибо взглянул на него с точки зрения более истинной”.(32)*
В первой главе я попытаюсь показать приёмы, которыми пользовался Павлов Н. Ф., чтобы раскрыть характер своих героев.
Характер художественный – образ человека в литературном произведении, очерченный с известной полнотой