Xreferat.com » Рефераты по литературе и русскому языку » Поэтика цвета в произведениях Сергеева-Ценского

Поэтика цвета в произведениях Сергеева-Ценского

– М., 1981. – С. 291.

9 Указ. соч. С. 294.

10 Сергеев-Ценский С.Н. Собр. соч.: В 10 т. – М., 1955. – Т. 3. – С. 635.

11 Поповкин Е. С.Н. Сергеев-Ценский // Сергеев-Ценский в жизни и творчестве. – Тамбов, 1963. – С. 32.

12 Указ. соч. С. 34.


§ 2. Поэтика цвета в поэме «Печаль полей»

В возрасте 72 лет, когда за плечами мастера была уже героическая «Севастопольская страда» и многотомная эпопея «Преображение России», писатель не случайно подчеркивал и считал себя прежде всего автором «Печали полей». Поэма была его любимым детищем, и любовь к ней не ослабела с годами.

«Печаль полей» впервые появилась в 1909 г., ею открывалась 9-я книга альманаха «Шиповник». Однако критика того времени не вскрыла всей глубины идейно-художественного своеобразия поэмы. Сам Сергеев-Ценский считал, что «Печаль полей» – произведение непонятое, о чем он писал А. Горнфельду в 1914 г. и с горечью вспоминал, что после «Печали полей» критик А. Измайлов печатно советовал ему учиться писать у Вл. Гордина. Тем не менее и читатели, и критика почувствовали незаурядность таланта автора, заметили оригинальность ходожественной формы, черты новаторства поэмы. Об этом писал М. Горький в «Предисловии к французскому и английскому изданиям I части романа Сергеева-Ценского «Преображение» в 1924 г. Пораженные необычайностью формы, критики и читатели не заметили глубокого содержания произведений Сергеева-Ценского. Лишь когда появилась его «Печаль полей», они поняли как велико его дарование и как значительны темы, о которых он пишет»1.

Многие из критиков дореволюционного периода указывали на пессимизм поэмы. Е. Колтоновская отмечала «кошмарную атмосферу вокруг произведения, создаваемую печалью засохших в бесплодии полей, мукой, агонией женщины, тщетно пытавшейся стать матерью и мужской тоской от неосуществившегося отцовства»2.

Даже талантливый и уже пользовавшийся большой популярностью в те годы молодой критик К. Чуковский в статье «Поэт бесплодия» называл «Печаль полей» «печалью по бесплодию»: «Сергеев-Ценский…чует…что люди рождены и предназначены для титанства, и романтически тоскует об этом ненаступившем нашем титанстве, он…ощущает…что воля наша бессильна, что мы околдованы кем-то, что над нами вечное проклятие»3.

Несмотря на трагизм развязки – смерть Анны – поэма, на мой взгляд, не оставляет гнетущего впечатления. Помогает поддерживать от начала до конца поэмы мажорное настроение, море красок, звуков, запахов, пятен, оттенков, переливов. Причем краски у Сергеева-Ценского звучат, запахи имеют цвет, звук ассоциируется с цветом, и все это по причине родственности этих ощущений в душе художника. В поэме «Печаль полей» есть примеры того, как иногда явления приобретают не свойственные им качества: «…дали …были сотканы из одних только запахов, ставших красками, и красок, которые пели»4. Красочное живописное начало является доминирующим в поэме. И это неслучайно. «Ведь именно живопись определила многое в моих писательских средствах, в моем новаторстве»5, – писал С.Н. Сергеев-Ценский. По-видимому, влиянием живописи объясняется тот факт, что в поэме в прозе «Печаль полей» порой цвет передает впечатление о тех явлениях, которые в силу своей природы его не могут иметь: «Голос у Прокофия был лучезарный, или это казалось от того, что глаза у него лучились» (I, 507), «У Лобизны голос был корявый, землистый» (I, 512). Мир писатель воспринимает через призму художника, для которого он окрашен в самые разнообразные тона и краски. Игра красок природы словно бросает отсвет и на самого человека, ложится цветным бликом на него. Словно желая подчеркнуть, что человек – тоже дитя природы, писатель и его наделяет яркими красками: у Фомы Ивановича красная борода, лицо Иголкина – рябое и красное, «как спелая садовая клубника», краснощекий кучеренок Федька, красная от холода Катерина. Красный цвет вносит живительное начало в повествование. Красный цвет является преобладающим в поэме. По количеству употреблений приближается к 15,7% от общего числа (345) всех колоронимов6.

Красный – это не только цвет лица героев, цвет их одежды, это еще и цвет самой жизни. «Дед представил себе отца, каким он помнил его давным-давно, с детства, – жилистым, красным, с громовым смехом и с вечной такой живою, точно часть его самого глупой скороговоркой: «Ну-с, и вот сам Мартын с балалайкой» (I, 566). Все отмечают, что это уже и не человек вовсе, а живой труп.

«Душа-то…души-то ведь уж нет, а?» – восклицает дед Ознобишина» (I, 570). И только «жалко-грустная полоска красного света над окном столетнего» свидетельствует о еще теплящейся жизни внутри него.

Кроме того красный цвет – это цвет крови. Особенно зловеще выглядят капли крови на белесой лебеде. После падения Игната с лесов «в Анну вошло вплотную слепое, бесщекое, скуластое лицо с живою, притаившейся полоской крови у губ… На кустиках белесой лебеды тяжело горели разбрызганные капли» (I, 528). Анне показалось это нехорошим знаком, и она попросила мужа не продолжать строительство на крови. Хотя Ознобишин и «знал, что кровь Игната была не на лебеде около завода, а здесь в душе Анны, что это в ней светилось какое-то случайно вспыхнувшее белое пятно, и вот теперь его заволокло кровью. От этого в нем самом болезненно сжалось сердце, почудилась ржавая соль крови во рту…» (I, 531).

Он все же не отказался от затеи строительства винокуренного завода. Это было не последнее красное предзнаменование. В последней главе выползает вдруг красноватый столб.

«Долго выползал, увязнув в дымчатой сини. Вот закруглился и воткнулся концом в небо, концом в поля. Потом, дуга красного круга, вышел крест… Долго смотрел на него Ознобишин. Улыбнулся, поднялся, отряхнул снег… Взял ружьё… Эй, погоди ещё ставить крест над полями!» (I, 574). Но красный крест, сотворенный морозом и солнцем, стал уже предвестником чего-то нехорошего и «сплошь встал и стоял над сухотинскими или дехтянскими, или надо всеми полями». После этого знамения Ознобишин решил взять судьбу в свои руки. А судьба оказалась – «вороная с голубым отливом», понесшая через поля Машу и Аню. Не сумел остановить разгоряченных коней Ознобишин, и Анна выпала из саней, как впоследствии и из его жизни. Вечером он признался, что хотел гибели ещё не родившегося ребенка. Признание привело Анну в ужас. Несколько дней спустя после этого случая Анна вошла в комнату прадеда Ознобишина «с букетом оранжерейной герани, точно вымоченные в теплой крови, – такие красные, вещие были цветы. Запах от них шел густой, кадильный».(I, 583). Как будто свою жизненную энергию принесла Анна вместе с цветами, и через этот кадильный красный запах набрался столетний жизненных сил и спросил «не по могильному глухо, а молодо, отчетливо весело даже: «Праправнук?» Это была их последняя встреча. На следующее утро «началось то, во что не хотели верить, но чего ждали тайно» (I, 583).

Красный цвет в поэме имеет двоякое значение. С одной стороны, это показатель присутствия в человеке жизненных сил, жизненной энергии, с другой – это вещий, а вернее зловещий цвет, предупреждающий о грядущем несчастье, в конечном счете о смерти.

Цветовой контраст с красным составляет белый цвет. По количеству употреблений он стоит на втором месте и равняется 14,8% от общего числа колоронимов. Этот прием используется Сергеевым-Ценским при противопоставлении двух сестер Маши и Анны: «Тонкая, гибкая Анна была как девочка рядом с крепкой Машей. В маково-красном была Маша, в белом Анна…» (I, 536). В словесной ткани образа Анны белый цвет оказывается лейтмотивом, и нарисована она так, что в ней больше от призрака, чем от живого человека: «Анна сидела в спальне на своей кровати белая, безжизненно бросив вдоль колен руки» (I, 528), «труп Анны одели в белое», «тело Анны в белом, осыпанное свежими цветами, лежало нарядное и тихое, как сонное (I, 591). И даже не родившийся ребенок Анны представляется Ознобишину белым призраком. «Призрак этот круглился все больше, и придвигался ближе, и делался, наконец томительно страшным, как всякий смысл» (I, 516). Признаком безжизненности и болезни становится в тексте белая одежда (понева). «Все трое стали у крыльца в ряд: праздник был, – стояли в белых поневах и говорили просто: «Сглазила барыня». И здесь же: «Ребенка держала Устя неотрывно-крепко, так, как будто и не было его; был просто нарост спереди на ее теле, одетом сплошь в белую поневу» (I, 535).

Контрастирует белый цвет не только с красным, но и с черным цветом. Белый и черный противопоставляются в поэме как Ознобишины и народ.

«Куски белого хлеба внизу бросал Ознобишин Красногону Целую» (I, 515) и «дед Ознобишин ест жирно намазанный медом длинный кусок белого хлеба (I, 530), в то время как уголки флигеля, где расположились рабочие «насквозь пропитались ими: их сапогами, онучами, чайниками, ложками, инструментом, ковригами черного хлеба и едким рабочим потом» (I, 511).

Белый и черный часто употребляются в пределах одного предложения: «Никита представлял себе сытую черную корову с двухведерным выменем парного молока» (I, 498); «кончики ушей у Дяди были черные, бабки – белые, звуки были лица слепые и зрячие, звуки были – ладони», белые и черные, тонкие, не знавшие труда, и широкие, в мозолях» (I, 528). Для Анны, например, многое видится в черно-белом свете: «Оба в ней долго росли, выросли, ушли каждый в свою череду: в черную ушел Иголкин, в белую – Игнат...

В доброй – белой – роились… надежды. А черного была сплошная туча, и глядеть в глаза этой туче боялась Анна» (I, 522).

Иногда эти два цвета меняются значениями: черный приобретает положительное значение, а белый отрицательное. Например, «ждали черных и теплых, как земля густых и курчавых, как овчина, а пришли синевато-белые, холодные, насмешливые» тучи. Во время злополучной поездки на жеребцах Анна сидела онемев: «Белое волочилось мимо, вырывалось из-под ног чудовища впереди, летело клочьями с обеих сторон, а чудовище было многоногое, черное, как в детской сказке, звонкое, с горячими ноздрями» (I, 577).

Черное и белое, добро и зло – две стороны одной медали. Две категории взаимосуществующие, и причем одна никогда не исключает другую.

На третьем и четвертом месте по количеству колоронимов стоят соответственно желтый и синий цвета.

Желтый цвет представлен прилагательным желтый и глаголом желтеть. Прилагательное желтый характеризует свет, блеск, блики, производимые различными источниками света, которые ложатся очень часто на лица; на лицо Анны: «Анна была вся прямая и белая с легкими излучинами на лице, окрашенными от свечей в желтый цвет…» (I, 589); или на лицо столетнего: «Лампадный свет расплывался на его обтянутой голой голове маслянистым желтым кругом…» (I, 563). Желтый цвет – цвет нездорового лица – сопровождает на протяжении жизни Анну. С помощью нагнетения желтого создаются впечатление предобморочного состояния героини. «Солнце стояло прямо над головой, – от этого, что ли, пожелтело в глазах Анны: желтые стены, желтая земля, желтый Игнат, желтые руки у Фомы Ивановича, желтые тяжелые сапоги кругом, то в желтой извести, то в опилках. Потом двинулось все щербатыми кругами…» (I, 528).

Желтый цвет – это цвет осени, соломы. Жнивья. Осень – праздник смерти, и желтый цвет осени становится символом смерти природы. Солнце золотит, преображает все живое на земле, но в то же время доводит и до смертельно-желтого состояния. Иногда его становится «ненужно много», и на поля приносило и стелило «желтый дым», и на хлебах вспыхивали ржавые пятна и полосы как проказа» (I, 541). Но летом, когда еще далеко до осени, солнце делает чудеса. «От солнца, как всегда летом загорала Анна, и вошла в не упругость, похожая на силу» (I, 532). Под действием солнечных лучей преображается природа. «Вечерами трава вдоль дороги между хлебами становилась горячей, красно-оранжевой, а белые гуси в ней синими, точно окунуло их в жидкую синьку. Из-за скомканной около горизонта кучи лиловых облаков, уже утопивших солнце и солнечные лучи прорывались в одиночку то здесь, то там и звонко раскланивались с полями. Какие нежилые становились поля, все махровые, мягкие, изжелта-розово-голубые» (I, 532).

Итак, желтый цвет в поэме носит многозначный характер. Желтый цвет – это цвет болезненного состояния человека и цвет увядания природы осенью. С другой стороны – это цвет, питающий посредством солнца все живое на земле.

Ассоциативно к желтому цвету близок золотой. Золотой цвет встречается в поэме не часто, но все, что связано с этим цветом, приобретает положительное значение – «день золотел и зеленел за окнами» – признак радости и грядущего счастья; «золотистая Дядина шерсть» – свидетельство его несокрушимого здоровья; «золотой крестик», подаренный Анной Еракомону, – должен уберечь его от болезни; «золотистый смех Маши» – здоровый смех; «золотистый верховой кабардинец» – сильный и здоровый конь.

В сочетании с синим цветом желтый и золотой цвета часто приобретают отрицательное значение. В комнате столетнего это сочетание навевает жуткую атмосферу – смерти и пустоты. Три раза на одной странице употребляется это сочетание: 1) «Пробиваясь сквозь сумерки, уже горела золотою точкою лампадка. От этого в комнате было все слоисто-синее, как дым от кадила. И проступил старик: сначала череп – голый и огромный, потом изгиб поднятых колен…»; 2) «Синели сумерки, и золотела лампадка. Ознобишин передернул ноздрями об обступившего его запаха тела столетнего и вышел»; 3) «Но также золотела лампадка и выплывал из синевы гладкий череп» (I, 530).

После смерти Анны Ознобишин, находившийся около ее гроба, прошел крадучись на носках, возле самой стены, сырой, с синими от белых ставней окнами и сел в углу… Языки свечей и желтые круги от них мутно плавали перед глазами Ознобишина, и оттого портреты колыхались» (I, 590). Находящаяся здесь Маша вдруг увидела будто Анна шевелится, и было ли это от желтых свечей, зыбких стен и синих окон, или от звеневшей в голове усталости…» (I, 592).

В одном месте – встреча Анны со старичком Демой – сочетание желтого цвета с синим воспринимается иначе, чем во всех остальных сочетаниях. «Одной рукой охватил он каравай хлеба, завернутый в старый вывернутый зипун, другой держал синенькую чашку (со святой водицей), обвязанную (желтой) тряпицей. На руках его, шершавых от работы, на всех пальцах и на ладонях были четкие черные трещины, как на земле в засуху» (I, 533). Желтый в этом примере ассоциируется с солнцем, а синий – с водой. Иными словами, создается образ двух взаимодействующих стихий.

Отдельно – вне сочетаний с другими цветами – синий характеризует холодные снега: «Снег забился в рукава и холодно таял там; синий, сплошной лежал кругом» (I, 579); поля зимою – «…сумерки густели упруго и стойко. Поля под ними укрывались холодным, синим, потом серели, тухли…» (I, 593).

Летом – это цвет неба. «Игнат посмотрел смаху на красные тяжелые кладки кирпича и на легкое чуть-чуть синеенебо над ними» (I, 528).

Итак, синий цвет – это цвет неба, цвет воды. В зависимости от контекста синий может выступать, как теплый цвет, а иногда как холодный, леденящий.

Серый цвет близок по значению к синему. Очень часто он используется в пейзажных зарисовках и при описании внешности человека и цвета его глаз. Этот цвет имеет двоякое значение. «Жуть» у Сергеева-Ценского может быть серой, а старичок сизый – «Божьим». Могут быть смутные, невнятные серые глаза у Усти и ясные серые глаза у Иганата. Может быть лицо серое у Анны – признак духовного истощения, и седые волосы у деда Ознобишина, делающие его мудро красивым.

С серым цветом, а чаще всего в тексте это сизый цвет, ассоциируется у Сергеева-Ценского зима – «сизые как от мороза, хлеба кланялись Анне» (I, 537).

С каждым времени года у художника связаны определенные цвета, определенные краски, присущие только ему (этому времени года). «Село было пушисто-зеленое весною, тощее, пыльное летом, ослепительно желтое осенью от новой соломы и нахлобученное, сизое зимой» (I, 509). Как в жизни, так и в поэме, каждое время года несет с собой не один и не два цвета, а множество цветов и их переливов. В поэме «Печаль полей» именно это цветовое множество и взаимодействие внутри его задает пастельный тон всему произведению.

Особую функцию выполняют у писателя изобразительно-выразительные средства. Часто для достижения нужного эффекта автор ставит подряд 4–5 эпитетов: «Так стали жить коричнево-зипунные сухотинцы, волосатые, медленные и тугие, – на земле, из земли, земля, и тысяча случаев, то злых, то добрых, чередуясь, правили ими как они комьями чернозема» (I, 510); «Голубая, золотая, красивая, милая, хорошая…», – «Что ты шепчешь, говорю, Митя? А он мне: «Не мешай мне, мамочка, – я молюсь» (I, 548); «Сидел дед в широкой белой рубахе и сам весь белый, свежий и веселый» (I, 550); «В усадьбе липы стояли такие же спокойные и важные, лиловые и тяжелые, и галки возились перед сном на их верхушках» (I, 580).

У С.Н. Сергеева-Ценского нет повторяющихся определений одного и того же предмета, снег у него то «густой, холодный», то «мягкий и липкий», то «живой», то «теплый», то он «палевый, розовый, голубой», то «синий сплошной», то «яркий»; тучи – «серые», «синевто-белые», холодные, насмешливые. В одном предмете он находит такое количество оттенков цвета, что остается только поражаться.

С.Н. Сергеев-Ценский широко использует индивидуальные метафоры и сравнения: «Чуть зеленоватая луна вверху глядела сквозь облака…» (I, 497); «У облаков, ближе к луне, чуть пожелтели щеки, а дальше они растянулись мягкие, темносерые, чуть зеленые, точно июньское сено с поемных лугов…» (I, 499); «И ещё в тот вечер облака горели тремя цветами: пурпурным, оранжевым и палевым, а потом так нежно и тихо лиловели, синели, серели, все уходя от земли; а земля жадно настигала их где-то внизу, перебрасывая к ним мягкие мосты…» (I, 536); «На хлебах вспыхнули ржавые полосы и пятна, как проказа» (I, 541); «В открытые окна весь день входил густой и зеленый, настоянный на зелени сада» (I, 544).

Отсюда можно сделать вывод, что каждая метафора, сравнение, эпитет, способствуя усилению выразительности, создают своего рода миниатюру.

Подводя итог, следует сказать, что произведение С.Н. Сергеева-Ценского «Печаль полей» – полносочное и многоцветное. Основными цветами в нем являются – красный, белый, желтый и синий, составляющие более 50% от всех колоронимов. В поэме раскрывается многозначный характер этих цветов. Им присущ как реальный, так и символический смысл.

Красный цвет, как показатель присутствия в человеке жизненных сил, жизненной энергии, – это реальное значение цвета. А символическое значение цвета зловещее, предупреждающее о наступающей смерти.

Реальное значение белого цвета – цвет безжизненности, призрачности. Для главной героини Анны – этот цвет становится лейтмотивом. Символический смысл белого цвета проясняется в контрасте с черным цветом. Причем белым цветом обозначаются люди, далекие, отрешенные от природы, от земли, а черным – народ, связанный непосредственно с землей.

Реальное значение желтого цвета у Сергеева-Ценского совпадает с традиционным его пониманием. Желтый – это цвет болезненного состояния человека или состояния увядания природы. Символический смысл желтого цвета – это цвет солнца, не только сжигающего посевы, но и питающего солнечной энергией все живое вокруг.

Реальный смысл синего цвета совпадает также с традиционным пониманием. Это цвет воды, неба, снега зимой. А в сочетании с желтым цветом проясняется его символическое значение – значение леденящего мрака, пустоты и смерти.

Все цвета в произведении С.Н. Сергеева-Ценского «Печаль полей» взаимодействуют друг с другом. Одни контрастируют, другие сочетаются, третьи преображаются один в другой. Многие эпитеты, сравнения, метафоры построены на цвете. И в целом, все произведение основывается на ключевом для него понятии – понятии о цвете7.

Примечания

1 Моё знакомство и переписка с М. Горьким // Сергеев-Ценский С.Н. Собр. соч.: В 10 т. – М., 1958. – Т. 3. – С. 574.

2 Колтоновская Е. Из новейшей литературы // Русская мысль. – 1913. – № 12. – С. 104.

3 Чуковский К. Поэт бесплодия // Книга о современных писателях. – СПб., 1914. – С. 80.

4 Сергеев-Ценский С.Н. Собр. соч.: В 12 т. – М., 1967. – Т. 1. – С. 150. Далее цитируется по этому изданию с указанием тома римскими цифрами, страницы – арабскими.

5 Сергеев-Ценский С.Н. Моё знакомство с И.Е. Репиным // О художественном мастерстве. – Крымиздат, 1956. – С. 73.

6 Общее кол-во колоронимов в тексте «Печаль полей» – 345 [Е.Ш.].

7 В конце основной части в табл. 1 приводится спектр всех цветов в поэме «Печаль полей» в процентном соотношении; в табл. 3 приводятся все оттенки, объединенные в группы.


§ 3. Поэтика цвета в поэме «Движения»

Впервые поэма «Движения» была напечатана в журнале «Современный мир»1. С.Н.Сергеев-Ценский отмечал, что «кажется, не было такого критика, который не писал о «Движениях».2 Но никто не смог раскрыть сущности произведения лучше самого автора. И именно слова С.Н.Сергеева-Ценского о поэме помогают точно понять её смысл: «В поэму эту вложено было много, конечно, очень много бытового, психологического, пейзажного; рядом с Антоном Антоновичем выведены были десятки людей, нарисованных чётко и ярко»3. Сергеев-Ценский считал, что никто объективно так и не оценил поэму. Критики толковали ее, как повесть «о непрочности земного строительства» и о коварной воле случая. Так, например, В.П.Кранихфельд писал: «…”огромная загадка”, та же “бессмыслица жизни” стоит и перед Сергеевым-Ценским. Разгадать первую, найти возможное оправдание для последней, – такова задача не только его последней повести [«Движения», Е.Ш.], но и всей вообще его недолгой пока ещё, но в высшей степени напряжённой творческой работы»4.

В ответ на инотолкования своей поэмы Сергеев-Ценский писал: «Когда я писал «Движения»… я занят был не тем, чтобы доказывать непрочность земного строительства, … а занят был только тем, как гармоничнее расположить три краски – зеленую (хвойная зелень, тишина, холод, смерть), желтую (теплота, сырость, мелькание, жизнь), и голубую (рок, бог, небо). Игра этих трех цветов и составила для меня лично движения.»5

Это высказывание С.Н.Сергеева-Ценского легло в основу моего анализа поэтики цвета в поэме «Движения».

Общее количество колоронимов в поэме – 313. По сравнению с «Печалью полей» в «Движениях» наблюдается увеличение процентного числа основных для этого произведения цветов: желтого, синего, зеленого (табл. 2).

Действие в поэме разворачивается на фоне имения, окруженного «иссиня-темнозеленой, густо пахнущей смолою, терпко хвойной тишиною»6. В одном единственном предложении автор соединяет воедино зрительные, слуховые и вкусовые впечатления от того места, в котором пребывает главный герой поэмы Антон Антонович. Этот приём используется писателем на протяжении всего произведения, во-первых, для усиления того или иного ощущения от передаваемой картины и, во-вторых, для раскрытия психологического состояния героя. Заканчивается поэма такой же зрительно-музыкальной фразой: «День был такой тихий, что падали снежинки – точно не падали, точно стояли плотно между землёй и небом, белые внизу, темные вверху, не падали, а просто повисали лениво; и ели, и сосны устойчиво молчали каждой иглой, опушённой синим инеем» (II, 126).

Этими двумя предложениями, начинающим и заканчивающим поэму, описывается имение Анненгоф. На протяжении всего текста его будут сопровождать холодные цвета такие, как зеленый и синий, и их оттенки – иссиня-темнозеленый, темносиний, иссиня-синий, густозеленый, зеленоватый.

Зелёный цвет получает у Сергеева-Ценского отрицательный смысл. И это значение оно удерживает на протяжении всей поэмы. На страницах произведения зеленый цвет употребляется в соседстве со словами, несущими впечатление затертости, старости, тишины, и в конце – смерти. «С горки за две версты вся на виду была его усадьба с садом, и Тростянка – село в двести чисто вымазанных белых хат, крытых очеретом, и церковь, тоже белая, с зелёненькими, выцветшими куполами» (II, 22).

«Он сидел ошеломлённый, уплывающий куда-то, лёгкий, с открытым от изумления ртом, и почему-то ясно чувствовал… от зеленых распластанных Лапчатых веток пахнет могильно мирной сосновой смолою» (II, 26).

Постепенно зеленый цвет вытесняется более холодным синим цветом. Это происходит в октябре, когда Антон Антонович возвращается в нелюбимое имение Анненгоф из родной Тростянки. «В синих парных туманах таяли колонны стволов». И ещё пока «достаивали в садах на мызах зимние яблоки, зелёные, как мертвецы, твердые, без запаха и вкуса, среди редких багровых листьев,.. и листья ждали уже малейшего ветра, чтобы оторваться и упасть… (II, 50).

И даже иллюзия родного имения, созданная «синими с белыми лилиями» занавесками на окнах не смогла уберечь героя от «пропитанной хвойной смолою тишины». И «густо-зелёный, почти синий лес» окружал его со всех сторон.

А далее: «Тишина – ноябрь. Тишина – декабрь» И вот уже «синее» полностью вступило в свои права. «Сумерки подсиневают окна. В комнатах повисает что-то вроде тонких серых паутинок» (II, 56). И в это холодное, спокойное, «синее» время года лишь теплица, в которой «цветут лимоны, азалии, герань и фукции»…, «поднялись зеленым пучком помидоры, обвились возле палок бобы… и арбуз распустил, как веер, первый сочный глубоко надрезанный лист…» (II, 60), создает иллюзию теплого лета, буйство красок которого пробуждает желание к жизни.

Но даже эта прекрасная теплица,

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: