Н. Ф. Кошанский: жизнь и творчество
Вместе с тем не нужно забывать, что Кошанский рассматривает описания и рассуждения как роды классных или учебных сочинений, практических упражнений, на расположении которых общая риторика учит составлять небольшое полное сочинение, чтобы впоследствии, соединяя описания с рассуждениями тем или иным образом, получать все виды прозы. Их “частное расположение” относится уже к частной риторике - так же как и проблема целесообразности высказывания: частная риторика, основываясь на вышеперечисленных правилах, “показывает удобнейший и легчайший путь к достижению предположенной цели” [там же, с.43]. Создается впечатление, что расположение важнее для Кошанского чем изобретение, так как оно дает “надлежащее направление рассудку и нравственному чувству”; “ничто так не важно для сочинения как расположение” [там же, с.41].
Выражение состоит из двух отделений: “Слог и его достоинства” и “Все роды украшений”. Основные понятия этой части: стиль (слог), троп, фигура. Стиль определяется как “способ выражать мысли - искусство писать” и отграничивается от понятия “язык” [там же, с.86]. С другой стороны, выделяются многочисленные индивидуально-авторские стили - “частные слоги” (например, стиль Карамзина), которые, в свою очередь, делятся на разновидности в зависимости от предмета, цели, etc. (стиль повестей Карамзина - стиль истории Карамзина).
Основное внимание сконцентрировано на двух классификациях стиля. Основание первой - лексическое по преимуществу, выявляющее соотношение письменной и устной речи (простой стиль наиболее близок к разговорной речи). Каждый стиль - простой, средний и возвышенный - разбирается по следующей схеме [приведена у Аннушкина, с.387]:
перевод термина на латинский язык
определение (“способ писать так, как говорят)
синонимические названия:
по самому слову (простой - низкий)
по жанрам (разговорный, так как им пишутся разговоры)
употреблением каких слов характеризуется
употреблением каких выражений, оборотов характеризуется
какие мысли “приличествуют” данному слогу
в каких родах сочинений употребляется
Конечно, жесткость античного канона - стиль -соответствующие жанры -определенный набор фигур (т.н. “колесо” Вергилия) - была уже нарушена, однако у Кошанского достаточно строгая иерархия соблюдается: простой стиль полностью охватывает разговоры и ученость и частично письма и повествования; средний - все письма и повествования; возвышенный - ораторство и некоторые описания. Наиболее четко очерчены простой и возвышенный стили; границы среднего “сверху” и “снизу” определяются ими - на основании предмета и наличия или отсутствия аффектации.
Основанием для второй классификации является способ построения речи - точкой отсчета является период; выделяются стили периодический, отрывистый (лаконический) и прозаический. Она как бы накладывается на первую : периодическому стилю “приличен” средний и возвышенный, а прозаическому - только средний стиль. С другой стороны, это все то же, но более развернутое противопоставление периодов и прозы, тем более, что круг жанров для отрывистого стиля не определен.
Далее выделяются общие и частные свойства стиля. Общие обязательны и диктуются правилами риторики, частные зависят от вкусов аудитории. Общих свойств или достоинств шесть и они представляются автором в паре со своими недостатками; получаются антиномии: ясность - темнота, приличие (соответствие предмету, аудитории, месту и времени) - несоответствие, чистота (отбор слов и грамматических конструкций) - небрежность, плавность (ораторское число) - принужденность, гармония (эвфония и звукоподражание) - неблагозвучие и украшение (внутреннее - искусство изобретения и расположения и наружное - употребление тропов и фигур). Частные свойства стиля Кошанский не разбирает, но многие качества представлены в исходном разделении слога на простой, средний и возвышенный.
В соответствии с традицией рассматривается два рода украшений - тропы и фигуры. Видимо, уже наметилась тенденция ограничения их использования, стремление к более “естественному” языку, так как Кошанский оговаривает, что тропы и фигуры только тогда составляют красоту, когда непринужденны, невыисканы. Он даже как будто оправдывает их необходимость в своей риторике: тропы и фигуры нужно привести “в виде полного систематического словаря не для заучивания, а для сведения, для справок”, на случай возникновения спора или недоразумения [там же, с.107].
Троп - перенос слова (мысли) от собственного значения к несобственному, продукт воображения; фигура - оборот слова (мысли), отступающий от обыкновенной речи; форма выражения страстей. По четырем способам переноса значения выделяются четыре главных тропа: по подобию - метафора, по качеству - метонимия, по количеству - синекдоха и по противоположению - ирония. Остальные пять - гиперболу, аллегорию, эмфазис, металепсис и катахрезис - Кошанский считает их разновидностями.
Фигуры делятся на фигуры слов и фигуры мыслей. Фигуры слов бывают: от недостатка (умолчание и бессоюзие), от изобилия (изобилование, многосоюзие и единозначение), от повторения (усугубление, возвращение, превращение, единоначатие, единоокончание, совокупление, восхождение и окружение) и от сходства слов (наклонение, отличение и соответствие). Нужно заметить, что Кошанский не включил в свою классификацию ни фигур дикции, ни фигур конструкции.
Фигуры мыслей подразделяются на три большие группы: убеждающие разум (предупреждение, ответствование, уступление, разделение, перемещение, остроумие, отступление, возвращение, наращение и поправление), действующие на воображение (изображение, одушевление, заимословие, противоположение, сравнение, определение, напряжение, превышение, умаление и невозможность) и пленяющие сердце (сообщение, сомнение, умедление, обращение, прехождение, удержание, заклинание, желание, вопрошение и восклицание). Классификация фигур в целом структурно-семантическая.
В античной риторике элокуция была наименее разработанной областью; в Новое время она обычно включала в себя: разбор грамматических форм и конструкций, классификацию риторических фигур, определение стиля и его разновидностей, учение о “формах” речи. Первая часть отнесена Кошанским к инвенции, последняя - к области частной риторики (то,что касается прозы; автор намеревался написать и поэтику, но не успел).
В целом представления Кошанского о простом, среднем и возвышенном стиле очень близки к представлениям Ломоносова, рассматривавшего стили с функционально-жанровой точки зрения.
Выше говорилось о том, что в “Общей реторике” не сформулировано понятие аудитории; но в характеристике общих свойств стиля оно в определенной мере присутствует. Так, в понятие приличия включается соответствие стиля лицам, месту и времени, жанровому типу произведения, а также ритору. Однако под приличием у Кошанского фактически подразумевается стилистическое единство произведения.
Что касается тропов, то они рассматриваются только как приемы украшения речи; “в реальности троп, в первую очередь, - инструмент развития смысла” [Галиб Атика, с.125]. Теория фигур и в классической риторике, и в риториках Нового времени была несовершенна. В основании классификаций обычно лежат два принципа: “фигуры классифицируются на конструктивной основе (добавления, перемещения, …) и по дидактическим и прагматическим основаниям (убеждающие, пленяющие сердце, действующие на воображение)” [Галиб Атика, с.126]. Этими же принципами руководствуется и Кошанский. Отсюда произвольность (зависимость от личного вкуса автора) его классификации, особенно фигур мысли.
Расположение и выражение - наиболее полные - с точки зрения установившейся традиции - части его риторики, несмотря на то, что сам он подчеркивал: истинное красноречие во “внутреннем украшении”, т.е. в ”искусстве изобретения и расположения” и что “наружное украшение”, “роскошь слога”, часто скрывает бедность мыслей и “пленяет один век, одно поколение” [“Общая Реторика, с.106].
Обратимся к частной риторике. Именно у Кошанского она получает свой собственный предмет - ее содержением становится классификация родов и идов прозаической словесности.
Частная риторика состоит из шести отделетий. I-ое - “Словестость” - общего характера, остальные называются по родам: “Письма”, “Разговоры”, “Повествование”, “Ораторство” и “Ученость”. Каждый род делится на виды и каждый вид описывается по схеме, приведенной самим Кошанским в “Прибавлениях”:
--дефиниция
--предмет (содержание)
--цель
--расположение или форма
--достоинства и недостатки
--лучшие сочинения в данном виде и главнейшие писатели у древних (греков и римлян), в Новое время и в России.
Заметим, что журнальная литература не считается самостоятельным родом словесности, и система Кошанского не охватывает устную разговорную речь и фольклор. Тем не менее его частная риторика содержит наиболее полную классификацию родов и видов словесности среди учебных пособий своего времени.
Для каждого класса словесности определяются свои нормы построения текста. Роды и виды словесности оказываются противопоставленными формам словесности, под которыми подразумевается прежде всего композиция текста, его внутреннее строение в зависимости от цели и темы, т.е. применение правил общей риторики на конкретном материале. Здесь мы видим, как соотносятся категории обеих риторик. Однако предметом частной риторики является описание самих родов и видов словесности, а не просто дифференциация общих правил расположения и выражения по каждому из них.
Глядя на оглавление “Частной реторики”, мы видим, что она представляет собой четко разработанную программу школьного курса теории литературы: тридцать шесть отдельных тем сгруппированы в шесть глав, по шесть разделов каждая, которые делятся на две части - теоретическую и примеры из древних и новых писателей. Система словесности предстает в историческом порядке. Приведем краткие характеристики каждого рода словесности.
Вершиной эпистолярного искусства являются деловые письма и бумаги; литературные письма - его обобщением. Образцами служат, прежде всего, послания пастырей церкви; начало светскому письменному слогу положил Петр I. На каждый исторический период Кошанский приводит наилучшие примеры; отдельную эпоху составляют “Письма русского путешественника” Н. М. Карамзина.
Классификация диалогов или разговоров в русской риторической традиции, в том числе у Кошанского, содержится в кандидатской диссертации К. В. Муратовой “Семантика диалога - спора” (1991). Автор отмечает, что основаниями такой классификации служат характер тематики и проблематики, и наиболее подробна она в “Частной реторике” Кошанского. Подчеркнем, что диалог (разговор) здесь - литературная форма, правил ведения реального диалога нет. Однако любопытно,что “всякий письменный разговор тем совершеннее, чем ближе к изустному, натуральному” [“Частная реторика”, с.37]. Подробно анализируя каждый из видов диалога, Муратова приходит к выводу, что “фактически в концепции Кошанского просматривается коммуникативно-прагматический подход к речевому объекту, получивший теоретическое обоснование в современной лингвистике”. Для нашей работы особенно важен еще один момент - связанный с проблемой этоса: с семантической точки зрения выделяется два типа разговоров-споров - диалектический (поиск истины) и эристический (защита своей позиции, независимо от ее истинности); русская риторика не пошла по пути изучения второго вида диалога, так как проблема этики речи для нее всегда была одной из самых первостепенных. Более того, на эристические приемы налагаются запреты. Таким образом, письма и разговоры у Кошанского становятся выражением системы ценностей: первые - в сфере личных отношений; диалоги же устанавливают систему нравственных оценок идей и фактов прошлого. Самые значительные русские авторы разговоров - митрополит Филарет, Карамзин, М. Н. Муравьев (разговоры в царстве мертвых).
Последовательность подачи материала в главе о повествовании такова, что дает представление о технике судительной аргументации, соответствующей учению Квинтилиана о статусах: сначала через описание вводится факт, далее, простейшие факты излагаются в виде простейших форм - характеров, некрологов и анекдотов - летописи и жизнеописания представляют собой не только их связь, но и определение; повести и романы уже предполагают оценку фактов, и, наконец, история придает ей научную и критическую форму [Галиб Атика, с.133]. Примеры на характеры приведены из Карамзина, Батюшкова и М. Н. Муравьева; некрологи - из “Истории” Карамзина; рядом с древними житиями - патериком, житиями, Четьями-Минеями - “современные” - из Карамзина же (например, “Рыцарь нашего времени”); образцы посвестей опять таки из Карамзина и, как уже отмечалось, Пушкина. И, конечно, в истории Карамзин представляет целую эпоху.
Глава об ораторской прозе, на наш взгляд, особенно важна. Она восполняет недостающие в “Общей реторике” сведения - прежде всего, четко формулирует необходимость выбора ритором не только темы высказывания, но и цели, а также их соотнесения: оратор “соображает тему с целью” [“Частная реторика”, с.79]. Кроме того, характеризуя три основные части речи, Кошанский обращается к понятиям этоса, логоса и пафоса: приступ - это “искание благосклонности, приготовление слушателей к делу”[с.82]; рассуждение содержит “доказательства и опровержения” [там же], убеждает; заключение “состоит в желаниях и обращениях” [с.83]. Таким образом, начало характеризуется эпидейктическим состоянием, середина речи - судительным и завершение - совещательным состоянием. Последовательность частей речи ориентируется на совещательную аргументацию [Галиб Атика, с.133].
Насколько “Общая” и “Частная” риторики связаны между собой?
Существует точка зрения, что “отчетливой формулировки соотношения между “Частной” и “Общей” риториками нет” [Галиб Атика, с.134]. Сам Кошанский определил ее так: “Частная Реторика основывается на правилах Общей Реторики и обнимает словесность одного или многих народов” [“Частная Реторика”, с.2]. Однако, как уже было выяснено Зарифьян [и изложено выше], именно с Кошанского частная риторика получила свой определенный предмет - она ни в коей мере не является сборником иллюстративного материала к общей риторике, но формулирует наиболее существенные правила порождения всех видов словесности. Поэтому “Частная Реторика” гораздо более самостоятельна и обособлена, чем это следует из определения Кошанского. Не вдаваясь далее в этот вопрос, сделаем в данной работе общие выводы здесь, без предварительных выводов из каждой риторики по отдельности. Тем более что, как выяснилось, “Частная Реторика” во многом восполняет пробелы “Общей”. Так, она формулирует понятие о целенаправленном высказывании; на примере ораторской речи дает представление и о правильном построении аргументации (“последовательное развертывание эпидейктических, судительных и совещательных высказываний” [Волков, с.43]), и о зачатках ораторских нравов (“приступ требует скромности, приличия и благоразумия” [“Частная Реторика”, с.82]), и о том, что есть истинное красноречие [там же, с.164-165]. Наконец, именно “Частная Реторика” знакомит оратора (писателя) с историческими прецедентами, на примере которых он может освоить практические приемы аргументации.
Итак, какие общие выводы можно сделать, проанализировав риторическое учение Кошанского?
Состав риторики практически полон, но система аргументации разрознена, нет единой, четко сформулированной и последовательно проводимой идеи о постростроении целенаправленного аргументативного высказывания - во многом потому, что топос не представлен как основа построения аргумента, между общими местами и схемой аргумента нет очевидной связи. В результате “затрудняется рефлексия, выступающая со времен “Риторики” Аристотеля как один из самых ценных элементов риторического образования” [Галиб Атика, с.134]. И несмотря на то, что “Частная реторика” предоставляет богатый материал для освоения техники аргументации, “это освоение происходит незаметно для ученика, а может быть, и для самого автора” [там же, с.133].
С другой стороны, Кошанский подробно рассмотрел понятие хрии в обеих ее разновидностях (унаследованное русской риторической традицией от греко-византийской), отдавая ей предпочтение перед силлогизмом. Это явное преимущество его риторики - на фоне отрицательного отношения к хрии Мерзлякова, Давыдова и, наконец, Зеленецкого [см.: Аннушкин, с.377] - поскольку логическая аргументация еще не означает убедительной. “Даже в схоластическом виде, как она представлена у Кошанского, техника построения хрии представляется продуктивной и реалистичной, так как позволяет самостоятельно и полно развертывать мысль” [Галиб Атика, с.129].
В риторике Кошанского слабо представлен этос и пафос, в частности - учения о нравах и страстях, что во многом связано с традицией русской риторики и шире - русской культуры. Что касается проблемы страстей, то ее замалчивание, очевидно, связано с идей “естественности”, “безыскусственности” речи и изображения человеческой жизни: “учение об изобретении… вместе с входящим туда разделом о